Он не преступник

Небо постепенно темнело.

Се Цзинъюй медленно пришёл в себя. Он попытался подняться, опираясь на правую руку, но обнаружил, что и правая рука обмякла и почти не слушается.

Он пошевелил ногами. Из всех четырёх конечностей силу сохраняла только правая нога.

Огромная волна паники накрыла его.

Но он понимал, что сейчас не время лежать и восстанавливаться.

— Помоги мне подняться.

Он приказал наложнице Цзян, дежурившей у постели.

— Господин, врач только что сказал, что вам нужен полный покой, — мягко уговаривала наложница Цзян. — Сначала выпейте лекарство.

Се Цзинъюй позволил ей накормить себя отваром.

Допив чашу, он всё равно повторил:

— Помоги мне встать.

Наложнице Цзян ничего не оставалось, кроме как поддержать его.

Он дошёл до дверей и увидел, что во дворе не осталось ни одного слуги, а опавшие листья устилали землю — некому было даже подмести их.

— Все слуги ушли… — тихо сказала наложница Цзян. — Госпожа договорилась с ними и обменяла жалованье за последний месяц на их контракты.

Лицо Се Цзинъюя потемнело.

Месячное жалованье слуги составляло всего пять-шесть сотен вэнь, тогда как один контракт стоил не меньше двух лянов серебра. Как Юнь Чу могла вот так просто отпустить их…

Но сейчас у него не было сил цепляться к подобным мелочам.

Перед ним стояли две главные проблемы: во-первых, как вытащить Аньэра, а во-вторых, как вернуть себе должность.

— Помоги мне дойти до двора Шэнцзюй.

Наложница Цзян замялась:

— Когда эта наложница утром ходила приветствовать госпожу, госпожа сказала, что плохо себя чувствует и никого не принимает.

Се Цзинъюй внезапно вспыхнул:

— Её плохое самочувствие может сравниться с моим?! Я… я дошёл до такого состояния! И всё ещё думаю о семье Се! Какое она имеет право закрываться и игнорировать всё происходящее?!

Наложница Цзян опустила голову и ничего не ответила.

Она лишь подумала: если бы она была госпожой… что бы сделала?

Стала бы всеми силами вытаскивать семью Се из беды?

Или же, опасаясь быть втянутой, развелась бы с господином?

— Цзинъюй, я только что ходил разузнать новости, — в дверях появился Се Чжунчэн. — Шианя заперли в камере смертников. Император хочет его жизни. Он ведь не совершал чудовищного преступления… почему ему приходится платить такой страшной ценой…

Услышав это, Юань Ши не выдержала и разрыдалась.

У Се Цзинъюя закружилась голова. Если бы наложница Цзян не поддерживала его, он давно бы рухнул на землю.

— Сейчас мы можем только просить семью Юнь вмешаться, — Се Чжунчэн наконец отбросил свою гордость. — Пусть генерала Юня сейчас нет в столице, но семья Юнь всё ещё имеет влияние при дворе. Если Юнь Цзэ согласится помочь, то, даже если Шиань не избежит наказания, по крайней мере сможет сохранить жизнь.

Губы Се Цзинъюя плотно сжались, кожа на них растрескалась, а сам он выглядел почти как мертвец.

По отношению Юнь Чу он уже понял позицию семьи Юнь.

Если семья Се пойдёт умолять их — их лишь безжалостно отвергнут.

Зачем навлекать на себя ещё больше унижения?

Он медленно произнёс:

— Не просите семью Юнь. Идите к князю Пинси.

Се Чжунчэн поражённо уставился на него:

— Когда ты успел сблизиться с князем Пинси?

Се Цзинъюй не ответил. У него уже не осталось сил говорить.

Князь давно знал, что он держал женщину из семьи Хэ в наложницах, но не донёс об этом, не уничтожил семью Се. Более того, именно князь устроил ему прибыльную должность.

Князь ценил его способности лучшего выпускника и потому втянул его на свою сторону. Он был человеком княжеского дома Пинси.

Князь не станет спокойно смотреть, как семья Се погибает.

— Готовьте экипаж. Едем в резиденцию князя Пинси.

С огромным трудом произнёс он.

Се Чжунчэн кивнул и приказал единственному оставшемуся слуге готовить карету, а затем помог Се Цзинъюю забраться внутрь.

Наложница Цзян и Юань Ши поспешно открыли главные ворота поместья Се. Карета медленно выехала наружу, но едва достигла ворот, как их внезапно окружил отряд солдат.

Увидев воинов, Се Чжунчэн так испугался, что сердце бешено заколотилось. Их семья Се уже не выдержала бы ещё одного удара.

Он поспешно спрыгнул с экипажа и почтительно поклонился:

— Осмелюсь спросить, зачем господа прибыли в поместье Се?

Главный чиновник громко и сурово произнёс:

— Где Се Цзинъюй?!

Се Цзинъюй сидел внутри кареты. Услышав это, он почувствовал, будто невидимая рука стиснула его сердце. Тяжёлое предчувствие опустилось на него с самой макушки. Всё тело застыло.

Чиновник уже заметил его и холодно сказал:

— В Палату судебного надзора поступил донос: заместитель министра финансов Се Цзинъюй использовал служебное положение для личной выгоды и присвоил серебро из казны Министерства финансов…

Во рту Се Цзинъюя поднялся металлический привкус крови.

Он выплюнул прямо на карету полный рот крови.

— …Император пришёл в ярость и приказал тщательно расследовать дела Министерства финансов. На время расследования Се Цзинъюю запрещено покидать поместье Се. Как только будут собраны доказательства и свидетельства, наказание последует немедленно!

Когда чиновник договорил, солдаты за его спиной тут же заняли все входы и выходы поместья Се.

Двое стражников схватили Се Цзинъюя и швырнули обратно во двор.

С грохотом главные ворота поместья захлопнулись.

— Слишком жестоко! Это уже переходит все границы! — яростно закричал Се Чжунчэн. — Кто-то увидел, что семья Се попала в беду, и специально донёс на Цзинъюя! Те, кто добивает лежачего, пусть сами сдохнут ужасной смертью!

Юань Ши могла лишь искать утешение:

— Невиновный всегда очистится. Пока Цзинъюй не делал ничего подобного, всё будет хорошо. Домашний арест хотя бы даст ему возможность спокойно лечиться.

Лицо Се Цзинъюя стало ещё уродливее.

Се Чжунчэн осторожно спросил:

— Цзинъюй… скажи отцу, что ты не брал серебро из казны Министерства финансов…

Но ответа не последовало.

Сердце Се Чжунчэна медленно проваливалось всё глубже и глубже в бездонную тьму.

Внезапно он расхохотался:

— Ха-ха-ха! Наша семья Се с таким трудом добралась до столицы! С таким трудом закрепилась при дворе! С таким трудом дошла до сегодняшнего дня! И всё кончено, всё кончено… Се Цзинъюй, ты величайший преступник нашей семьи Се! Я плохо воспитал сына. Значит, я тоже преступник. Какое лицо у меня осталось, чтобы смотреть в глаза предкам семьи Се…

Се Цзинъюй всё продолжал кашлять кровью, губы его были полностью залиты алым.

Он не присваивал деньги. Не присваивал!

В книгах Министерства финансов изначально были проблемы!

Это серебро появилось будто из воздуха — почему он не мог его взять?

Он не виноват!

Он не преступник!

Он не преступник!!

— Цзинъюй, Цзинъюй… — Юань Ши запаниковала. — Наложница Цзян, быстрее помоги мне уложить Цзинъюя в постель. Кто-нибудь, скорее сварите лекарство!

— Нет… мне не нужно лежать… кхе-кхе… — слабо проговорил Се Цзинъюй. — Идите… идите во двор Шэнцзюй… найдите Юнь Чу… найдите… Юнь Чу…

Юань Ши одновременно злилась и тревожилась:

— Ты уже в таком состоянии, просто лежи спокойно! Я сама пойду к Юнь Чу. Я сама буду умолять её…

Не слушая возражений, Се Цзинъюя унесли в комнату.

Только убедившись, что он выпил лекарство и уснул, Юань Ши отправилась во двор Шэнцзюй.

Юнь Чу сидела и пила чай. В голове её мелькали бесчисленные мысли, словно быстро сменяющиеся картины.

С момента её перерождения прошло меньше полугода, а семья Се, столь блистательная в прошлой жизни, уже шаг за шагом рушилась подобно рассыпающемуся дворцу.

Когда семья Се падёт окончательно, она, как хозяйка дома Се, неизбежно тоже будет затронута.

Ей самой, человеку, чья жизнь уже медленно гнила изнутри, терять было почти нечего. Но она должна была подумать о репутации других девушек семьи Юнь.

В её голове уже созрел идеальный момент для развода.

И именно тогда Тинфэн вошла с докладом:

— Госпожа, пришла госпожа Юань Ши.