Арест маркиза Сюаньу
Слушая обсуждения людей на улице о деле принца-консорта Лю, Юнь Чу почувствовала лёгкое оцепенение.
В прошлой жизни дело принца-консорта Лю раскрылось только в середине девятого месяца. В этой жизни всё произошло почти на полмесяца раньше. Должно быть, отец и старший брат что-то сделали, чтобы ускорить события.
Простолюдины считали, что принц-консорт Лю нарушил дворцовый этикет перед императором, разгневал драконье величество и потому был обезглавлен.
На самом же деле после утреннего дворцового совета принц-консорт Лю вступил в тайную связь с одной из императорских наложниц во внутренних покоях. Император лично застал их на месте.
Какой мужчина смог бы стерпеть такое унижение, не говоря уже о правителе государства?
Император немедленно выхватил длинный меч у телохранителя и, не говоря ни слова, отсёк принцу-консорту голову.
Но император уже был в возрасте и не обладал достаточной силой. Говорили, что ему пришлось рубить несколько раз, прежде чем шея принца-консорта окончательно отделилась…
Подобный дворцовый скандал нельзя было выносить наружу, поэтому правду знали лишь немногие.
Император не доверил дело никому другому и специально поручил её отцу заняться им. После составления обвинений первым делом приказали провести обыск в резиденции принца-консорта.
И письмо, которое Юнь Чу написала, подражая почерку маркиза Сюаньу, лежало прямо на столе в кабинете принца-консорта Лю.
Содержание письма было простым:
«…Мне кое-что известно о деле между принцем-консортом и наложницей Тянь. Если хотите, чтобы я держал рот на замке, приготовьте десять тысяч лян серебра и отправьте их в резиденцию маркиза Сюаньу…»
Знать о дворцовом скандале и ещё пытаться шантажировать этим ради денег — император такого бы никогда не стерпел.
Резиденция маркиза Сюаньу вскоре исчезнет из столицы.
Лицо Юнь Чу было холодным и ясным.
В прошлой жизни она до самой смерти так и не узнала, что в брачную ночь рядом с ней был не тот человек.
Он разрушил её жизнь, но всё равно хотел беззаботно жить дальше как маркиз Сюаньу, держать дома добродетельную жену, а на стороне нежную любовницу.
Какая прекрасная мечта.
Юнь Чу как раз закончила обсуждать детали украшений с мастером, когда увидела, как по улице проходит большой отряд солдат, направляясь к резиденции маркиза Сюаньу.
Вскоре солдаты уже вели по улице самого Цинь Минхэна.
Вокруг мгновенно поднялся шум обсуждений.
— Что сегодня вообще происходит? Сначала принц-консорт Лю, а теперь ещё и маркиз Сюаньу?
— Принц-консорт Лю нарушил этикет, но что сделал маркиз Сюаньу, что его арестовали с таким размахом?
— Кто его знает…
Цинь Минхэн тоже ничего не понимал.
После развода с госпожой Ло он стал посмешищем всех столичных разговоров. Чтобы избежать насмешек, он давно перестал посещать двор и каждый день оставался дома рядом с Чунян, читая будущему ребёнку Четверокнижие и Пятикнижие.
Он только услышал новости о принце-консорте Лю и всё ещё был потрясён тем, что достойный принц-консорт осмелился вступить в связь с императорской наложницей, как в поместье ворвались солдаты и арестовали его.
С тех пор как он унаследовал титул, он всегда соблюдал правила и никогда не делал ничего недозволенного.
Он действительно не понимал, какое преступление совершил, что теперь его ведут по улицам средь бела дня, словно преступника.
Что станет с репутацией резиденции маркиза Сюаньу?
Подняв голову, среди плотной толпы он увидел лицо, о котором думал днём и ночью.
Юнь Чу.
В тот миг он всё понял.
Это была она.
Она использовала влияние семьи Юнь, чтобы навесить на него ложное обвинение… всё ради мести за ту брачную ночь.
Она была женщиной, которую он хранил в сердце с юности. Он восхищался ею столько лет. Ради неё он был готов пожертвовать всем.
Но она желала ему смерти.
Он посмотрел на Юнь Чу и увидел холод в её глазах, увидел удовлетворение и спокойное удовольствие.
Ему казалось, будто нож медленно режет сердце. Боль была невыносимой.
Но ведь той ночью это был не он.
Почему он должен терпеть её месть?
Цинь Минхэн внезапно начал яростно вырываться. Двое солдат едва удерживали его.
— Отпустите меня!
Он бешено ревел, но солдаты не обращали внимания и силой тащили его дальше по оживлённой улице.
Цинь Минхэн не сводил глаз с Юнь Чу.
Он не совершал преступления. Ложное обвинение не сможет его осудить. Его обязательно отпустят.
И тогда он непременно спросит эту женщину прямо — есть ли у неё вообще сердце.
Юнь Чу спокойно смотрела, как его уводят, почти не меняясь в лице.
На следующее утро стало известно, что Ло Ши, бывшая жена маркиза Сюаньу, лично ударила в барабан жалоб и обвинила бывшего мужа в переписке с остатками сторонников осуждённых мятежников, представив важные доказательства.
Суд и без того искал улики против маркиза Сюаньу. Поступок Ло Ши стал для него смертельным ударом.
Двор немедленно издал указ: титул маркиза Сюаньу упразднялся, имущество резиденции конфисковывалось, а все мужчины рода до третьего поколения, включая самого Цинь Минхэна, отправлялись в ссылку за три тысячи ли.
Старшее поколение маркизского дома уже умерло.
Из младшего поколения оставался лишь единственный законный сын Цинь Минхэна и Ло Ши.
По законам династии после развода дети обычно оставались с мужской стороной. Но поскольку Ло Ши заслужила награду за донос, а мальчик был ещё мал, двор сделал исключение: разрешил ребёнку сменить фамилию на Ло и освободил его от ссылки.
Юнь Чу невольно вздохнула.
Если бы Цинь Минхэн не держал любовницу, Ло Ши никогда не порвала бы с резиденцией маркиза так решительно.
Маркиза Сюаньу уничтожила собственная бывшая жена.
Что посеял, то и пожал.
Жаль было лишь любовницу, недавно вошедшую в дом. Говорили, что в тот же день от страха у неё начались преждевременные роды…
— Хорошо, просто замечательно! — Се Чжунчэн выглядел крайне довольным. — Тогда Вэй-гэ лишь слегка поцарапал палец наследника маркиза, а ему за это сломали ногу… Ха-ха! Пусть маркиз Сюаньу злоупотреблял властью, пусть творил произвол. Вот и пришла расплата!
— За зло всегда приходит воздаяние, небеса взыщут своё! — с негодованием сказала Юань Ши, а потом вздохнула. — Только неизвестно, где сейчас Вэй-гэ. Такой маленький ребёнок, совсем один снаружи… бедное дитя…
— Зачем опять вспоминать о нём? — сменил тему Се Чжунчэн. — Девятый месяц уже почти наступил. Ань-гэ скоро поступит в Императорскую академию. Я слышал, ему нужно заранее явиться туда для регистрации. Интересно, сможет ли Цзинъюй подняться с постели и лично проводить его.
Болезнь Се Цзинъюя немного улучшилась, но лишь немного.
Левая рука полностью потеряла подвижность, а левая нога едва держала тело. Из-за долгого лежания в комнате ему самому хотелось выйти наружу и подышать воздухом.
Кроме того, после смерти старой госпожи и начала годичного траура он боялся, что если продолжит сидеть взаперти, то при дворе и вовсе забудут о существовании господина Се.
На следующий день он всё же поднялся и лично проводил Се Ши’aня к дворцовым воротам на регистрацию.
После истории с цветком отношения между отцом и сыном стали крайне натянутыми.
Всю дорогу в экипаже они молчали.
Наконец повозка остановилась у дворцовых ворот.
— Ну надо же, господин Се. Что привело вас ко дворцу? — издалека подошёл заклятый противник Се Цзинъюя, господин Юань. — Цвет лица у вас неважный. Вам бы лучше поберечь здоровье.
Голос Се Цзинъюя был ровным:
— Благодарю господина Юаня за заботу.
— Ваш траур по старой госпоже ещё не завершён. Не следовало бы вам появляться у дворцовых ворот. Если оскорбите какого-нибудь высокого сановника, вас могут обвинить в великом неуважении. — тихо сказал господин Юань. — Принц-консорт Лю и маркиз Сюаньу пострадали именно из-за великого неуважения. Господину Се стоит быть осторожнее.
Слова звучали как забота, но на деле были насмешкой.
Лицо Се Цзинъюя помрачнело.
Раньше он непременно нашёл бы способ отплатить, но теперь у него не осталось на это сил.
— Господин Юань слишком суров в словах. — рядом заговорил Се Ши’aнь. — Ваш сын плохо учится и не смог сдать государственные экзамены. Потому неудивительно, что господин Юань не знает: сегодня день регистрации в Императорской академии. Мой отец сопровождает меня ко дворцу, чтобы я учился вместе с благородными отпрысками. Где здесь неуважение?
Лицо господина Юаня застыло.
Учёба его сына действительно была позором всей семьи. Стоило кому-то упомянуть об этом, как у него начинала болеть голова.
Он смог лишь мрачно удалиться.
— Дальше провожать не стану. — сказал Се Цзинъюй. — Следи за словами и поступками.
Больше он ничего не добавил.
Он знал: этот сын прекрасно понимает, как вести себя.