Князь Пинси нарушает императорский указ

Резиденция семьи Фан, принадлежавшая чиновнику второго ранга, выглядела величественно и строго.

В этот момент госпожа Фан беседовала со своей младшей дочерью Фан Синьянь:

— Если ничего неожиданного не случится, завтра император издаст указ о даровании брака между тобой и князем Пинси…

Лицо Фан Синьянь озарилось особым сиянием, а глаза переполнились радостью.

Госпожа Фан невольно вздохнула.

Она родила эту дочь лишь в сорок лет. Во время родов едва не погибла, да и здоровье дочери с детства было слабее обычного. Поэтому её всегда баловали и лелеяли.

После церемонии совершеннолетия родители хотели оставить дочь ещё на год дома и только потом обсуждать брак. Когда ей исполнилось семнадцать, семья начала подыскивать подходящих женихов. Но сколько бы ни смотрели, дочь всё оставалась недовольна.

Лишь после долгих расспросов выяснилось, что её сердце уже кому-то принадлежит — князю Пинси!

Если смотреть только на самого князя Пинси, то придраться было не к чему. Но у него ещё до свадьбы уже были сын и дочь — подобное поведение действительно выглядело крайне неподобающим.

Семья Фан была семьёй второго ранга. Законная дочь знатного рода, обладающего реальной властью, никак не должна была становиться мачехой.

Но…

Какие родители способны победить собственных детей? Как бы ни сопротивлялась госпожа Фан, ей всё равно пришлось через силу отправиться обсуждать этот брак с наложницей Инь…

— После того как выйдет указ о даровании брака, по обычаям тебе предстоит познакомиться с двумя детьми князя Пинси. — наставляла госпожа Фан. — Князь Пинси души в них не чает. Что бы дети ни сделали, ты ни в коем случае не должна выходить из себя…

Фан Синьянь надула губы:

— Когда я выйду за него и рожу настоящего законного наследника князя Пинси, кем тогда будут считаться эти двое детей?

Госпожа Фан поспешно закрыла дочери рот:

— Дома можешь говорить что угодно, но за пределами семьи ни в коем случае не смей этого произносить.

Пока мать и дочь разговаривали, у двери послышался голос старой служанки:

— Госпожа, князь Пинси прислал письмо и велел, чтобы хозяин и госпожа открыли его лично.

Не успела госпожа Фан ничего сказать, как Фан Синьянь подбежала, выхватила письмо у служанки и сразу распечатала его.

Госпожа Фан покачала головой. Этот ребёнок становился всё менее сдержанным. Дома это ещё терпимо, но после свадьбы ей часто придётся входить во дворец — действительно тревожно…

Фан Синьянь держала письмо в руках. Сначала её лицо сияло улыбкой, но, дочитав, она мгновенно побледнела. Пальцы разжались, и письмо упало на пол.

Служанка поспешно подняла письмо и почтительно передала госпоже Фан.

— Что?! — лицо госпожи Фан тоже наполнилось неверием. — Князь Пинси пишет, что у него уже есть любимая женщина, и просит семью Фан самой обратиться к императору с просьбой отменить дарованный брак?

— Нет, я не хочу… — Фан Синьянь яростно замотала головой. — Если бы у него действительно была любимая, он давно бы на ней женился. Как он мог до сих пор оставаться один? Это всего лишь предлог.

Госпожа Фан усадила дочь рядом и мягко сказала:

— Князь Пинси, вероятно, столкнулся с отказом у императора, поэтому и написал это письмо, надеясь, что семья Фан сама выступит против брака. Его позиция совершенно ясна — он не хочет жениться на тебе. Раз так, семья Фан не станет навязываться…

— Матушка, но он мне нравится. Я должна выйти за него! — Фан Синьянь разрыдалась. — Не говорите об этом отцу, не позволяйте ему идти к императору, не отменяйте брак! Я обязательно выйду в резиденцию князя Пинси. Обязательно стану его княгиней!

— Синьэр! — голос госпожи Фан стал суровым. — Мало того что у князя Пинси уже есть дети, так он ещё и всем сердцем против этого брака. Какой смысл тебе выходить за него? Ты — сокровище, которое мы с твоим отцом растили на ладонях. Все знатные семьи столицы мечтают получить тебя в невестки. Почему ты непременно хочешь страдать в резиденции князя Пинси? Синьэр, послушай мать и перестань биться головой о стену…

— Но он мне нравится. — Фан Синьянь почти сорвалась. — Если я не смогу стать его женой, тогда лучше вообще никогда не выйду замуж. Лучше остригу волосы и стану монахиней…

Госпожа Фан могла лишь тяжело вздохнуть.

Чу И никак не ожидал, что уже на следующее утро указ о даровании брака всё-таки прибудет.

Он прекрасно знал характер господина Фана. Стоило бы ему хоть немного показать нежелание, и ради дочери или ради семьи господин Фан непременно убедил бы императора отменить этот брак.

Но теперь указ уже прибыл в резиденцию князя Пинси. Значит, вчерашнее письмо так и не попало в руки господина Фана.

— Князь Пинси Чу И, примите указ!

— В семье Фан есть дочь, воспитанная и разумная, мягкая и добродетельная, с выдающимся характером. Услышав о ней, я испытал великое удовлетворение. Ныне князь Пинси достиг брачного возраста. Посему избираю четвёртую госпожу семьи Фан, Фан Синьянь, в супруги князю Пинси. Всеми церемониями ведать Министерству церемоний… Такова императорская воля!

Евнух Гао пронзительным голосом закончил читать указ.

Но долгое время в ответ не слышалось ни звука.

Он посмотрел на стоявшего на коленях Чу И и напомнил:

— Ваше Высочество, вам следует принять указ.

Он был доверенным человеком императора. Вчера в Императорском кабинете ему случайно удалось услышать пару фраз спора между князем Пинси и императором. Он понимал, что князь Пинси крайне недоволен этим браком.

Но указ уже был издан. Как бы ни был недоволен, принять его всё равно следовало с благодарностью.

Чу И поднял голову:

— Я не приму этот указ о даровании брака. Я войду во дворец вместе с евнухом Гао и лично признаю вину перед отцом-императором!

Евнух Гао был потрясён до глубины души.

Нарушение императорского указа — тяжкое преступление. Неужели князь Пинси сошёл с ума?

И он пришёл не один: за ним стояли четыре молодых евнуха, две дворцовые служанки и отряд стражников.

Все присутствующие слышали эти слова.

Евнух Гао тихо сказал:

— Ваше Высочество, Его Величество твёрдо решил даровать этот брак. Даже если не госпожа Фан, то появится госпожа Ван или госпожа Ли. Дарованный брак — это и воля императора, и воля отца. Вашему Высочеству следует перестать спорить с Его Величеством и принять указ.

Чу И прямо поднялся и велел подать коня.

Евнух Гао тяжело вздохнул, свернул указ и последовал за ним во дворец.

— Как ты смеешь нарушать императорский указ!

Едва император увидел Чу И, как от ярости швырнул тушечницу. Но всё же он дорожил этим сыном — тушечница разбилась лишь у ног Чу И.

Чу И опустился на колени:

— Ваш сын виноват. Прошу отца-императора наказать меня!

— Ты правда думаешь, что я не посмею тебя наказать? — император так разозлился, что рассмеялся. — Я спрошу тебя в последний раз: ты действительно не желаешь жениться на дочери семьи Фан?

Чу И решительно ответил:

— Да!

— Хорошо, очень хорошо! — император хлопнул в ладони. — Кто-нибудь, уведите его и сначала дайте двадцать ударов плетью.

Снаружи вошли стражники. В то же время появилась и императрица-вдова.

— Император, сейчас не время наказывать третьего принца. — сказала она. — Вам лучше подумать, как объясниться с семьёй Фан.

Князь нарушил указ, а семья Фан потеряла лицо. Репутация госпожи Фан тоже пострадает. Гнев семьи Фан необходимо как-то унять.

У императора разболелась голова.

Он просчитал всё, кроме одного — что этот сын действительно осмелится нарушить указ.

— Как насчёт такого варианта? — произнесла императрица-вдова. — Даровать брак между госпожой Фан и Жуй’эром.

Император застыл.

Он и императрица-вдова не были родными матерью и сыном. Императрица-вдова была прежней императрицей. Наследный принц умер рано, и лишь после этого трон достался ему.

А Чу Жуй был единственным сыном того покойного наследного принца. После восшествия на престол император пожаловал ему титул князя Чжуан.

Сейчас Чу Жую было двадцать три года, и он всё ещё не был женат. Не потому, что император нарочно забывал о нём, а потому что Чу Жуй был слаб и болезнен, почти постоянно прикован к постели…

— Боюсь, это не слишком подходящий вариант. — сказал император. — Жуй’эр слаб здоровьем, а госпожа Фан тоже хрупкая. Если всё продолжится так и дальше, боюсь, болезнь Жуй’эра никогда не отступит.

Лицо императрицы-вдовы мгновенно потемнело.

Император сделал вид, что ничего не заметил.

За эти годы императрица-вдова успела сделать немало тайных ходов. Он закрывал на это глаза.

Когда Юнь Сылинь схватит генерала конницы, охраняющего южную границу, он постепенно начнёт разбираться и с самой императрицей-вдовой…

При мысли о южной границе император нахмурился. Казалось, след Юнь Сылиня в последнее время совсем потерялся. Уже больше полумесяца от него не приходило писем в столицу…