Не пытайся меня остановить

Юнь Чу кивнула и согласилась отправиться в храм Цинъань.

Настроение Се Пин мгновенно улучшилось, а все её мысли были заняты лишь тем, какое платье надеть завтра.

Однако дела, которыми следовало заняться, всё равно нужно было уладить. Она взяла счётную книгу и отправилась в зал Аньшоу старой госпожи просить средства:

— …В этом году лёд слишком дорог. Каждый месяц мы тратим как минимум на четыреста-пятьсот лянов серебра больше. Денег на счетах совершенно недостаточно. Матушка предлагает спросить, нельзя ли обратиться к дедушке за дополнительным серебром…

Старая госпожа взглянула на счета, и от всех этих расходов у неё заболело сердце.

Но каждая статья казалась необходимой — всё нужно было оплачивать.

Раньше, когда делами семьи Се управлял Чэнь Дэфу, они ещё могли зарабатывать по пять-шесть тысяч лянов в год. Позже лавку передали Хэ Сюю, и этот негодяй присвоил все деньги. Дела лавки тоже пострадали. Она слышала, что Хэ Сюй целыми днями играл в азартные игры, накопил гору долгов, лишился мужского достоинства и был изгнан из столицы.

Осмелиться задолжать игорным домам — видно, ему жизнь была слишком длинна.

Мысленно презрительно отозвавшись о Хэ Сюе, старая госпожа сказала:

— Наложница Юй совершила ошибку — отмените подачу льда в её двор. Наложница Хэ принесла семье Се один позор — в её двор тоже лёд не отправлять. Раз отменяем этим двум, отмените и наложнице Цзян. Наложница Тао всё ещё беременна, ей ежедневно выдавать по половине цзиня льда.

Се Пин полностью согласилась. Так можно было сэкономить почти двадцать лянов серебра в день.

Хотя кое-где удалось урезать расходы, старая госпожа понимала: некоторые траты неизбежны. Поэтому она всё же отправила человека в загородное имение у столицы, чтобы взять серебро у Се Чжунчэна из доходов поместья.

— Старая госпожа, почему бы этой наложнице не съездить? — Хэ каким-то образом вошла снаружи. — Как раз Юньэр в плохом настроении. Эта наложница могла бы отвезти его в имение развеяться.

Старая госпожа скользнула по ней взглядом. Развеяться в имении? Очевидно, она хотела увидеть Вэйэра.

Вэйэр навлёк страшную беду, одним ударом разрушив основание, которое семья Се строила многие годы. Цзинъюй лишился благосклонности господина Юя — кто знал, насколько тяжело им будет в будущем?

Стоило старой госпоже подумать о Вэйэре, как её переполнял гнев. Она холодно сказала:

— Дорога туда и обратно до загородного имения занимает почти полдня. Юньэр мал и не выдержит такой усталости. Раз Цзинъюй и Чуэр поручили тебе заботиться о Юньэре и учить его, приложи к этому больше усилий. Хватит всё время думать о том, о чём думать не следует.

Губы Хэ горько дрогнули.

Это был её родной сын. Как она могла о нём не думать?

Вэйэр уже столько дней был в имении. Она не знала, хорошо ли он ест, спит ли спокойно, стало ли лучше его раненой ноге…

Она лишь хотела увидеть его один раз. Всего один раз. Почему старая госпожа не могла позволить даже этого?

Она хотела сказать ещё что-то, но Се Пин бросила на неё строгий взгляд, и Хэ пришлось проглотить слова.

Выйдя из зала Аньшоу, Се Пин холодно сказала:

— Вэйэр едва не погубил всю семью Се. Упоминая его перед старой госпожой, ты словно вонзаешь нож ей в сердце. Если ты ещё хочешь остаться в семье Се, больше не говори о Вэйэре. Не волнуйся: когда старая госпожа отправит человека в имение, я дам ему немного серебра, чтобы он узнал, как там Вэйэр.

Хэ знала, что большего сейчас добиться невозможно, и беспомощно кивнула.

— И ещё… — голос Се Пин стал очень тихим. — Я… завтра еду с матушкой в храм Цинъань.

Хэ сказала:

— Не забудь помолиться о безопасности Аньэра и Вэйэра. Теперь я надеюсь лишь на то, чтобы вы трое были целы и невредимы.

— Четвёртый принц Аньцзин остановился в храме Цинъань. — В глазах Се Пин зажёгся странный свет. — Тётушка, а что, если…

По одному взгляду Хэ поняла, какой замысел у той родился. Она закрыла ей рот ладонью и утянула в небольшую рощицу:

— Пинэр, не действуй опрометчиво. Это Четвёртый принц!

— Именно потому, что он Четвёртый принц, я и должна это сделать. — Се Пин стиснула зубы. — Тётушка, мне нужна твоя помощь. У тебя есть такое лекарство? Дай его мне.

Глаза Хэ едва не вылезли из орбит:

— Ты сошла с ума, совсем сошла! Ты ещё даже церемонию совершеннолетия не прошла. Ты понимаешь, какие будут последствия?

— Четвёртый принц тоже испытывает ко мне чувства. — Се Пин прикусила нижнюю губу. — В тот день в поместье старшей княжны он поднял для меня платок и даже вложил цветы мне в волосы… Если между нами произойдёт нечто настоящее, он обязательно возьмёт ответственность. Если он благороден, то непременно сделает меня боковой супругой.

— Только будь ты родной законной дочерью госпожи, тогда, возможно, у тебя был бы шанс стать боковой супругой Четвёртого принца. — Хэ безжалостно разбила её мечты. — К тому же почему Четвёртый принц остановился в храме Цинъань? Ты узнавала?

Се Пин покачала головой.

Пока Четвёртый принц был в храме Цинъань, этого было достаточно. Причина ей была не нужна.

Туда мог отправиться любой. Это был её единственный шанс встретить Четвёртого принца.

Что бы ни случилось, она должна была довести дело до конца.

Даже если Четвёртый принц окажется не благородным человеком, по крайней мере она сможет войти в поместье принца Аньцзина. Если не станет боковой супругой, то хотя бы наложницей.

— Тётушка, перестань меня уговаривать. Я уже решила. — В глазах Се Пин была решимость. — К тому же разве ты сама не воспользовалась таким способом, чтобы стать наложницей? Какое право ты имеешь меня останавливать? Если ты не поможешь, я справлюсь сама.

Хэ схватила её за руку:

— Пинэр, я умоляю тебя как мать — давай не будем делать подобного, хорошо? Выйди замуж за человека равного положения и стань главной женой…

— Тётушка, ты знаешь, почему Аньэр так усердно учится? — Се Пин повернула взгляд. — Он хочет занять высокое положение, хочет получить возможность пересмотреть дело нашей материнской семьи. Если я смогу войти в поместье принца Аньцзина, это станет огромной поддержкой для Аньэра. Очень скоро… очень скоро мы сможем восстановить доброе имя нашей материнской семьи…

Рука Хэ, державшая её, медленно ослабла.

Она закрыла глаза, вспоминая блеск и процветание своего родного дома…

Как же ей тоже хотелось, чтобы весь род вернулся к былой славе…

— Тётушка, помоги мне, — отчётливо произнесла Се Пин. — Если я смогу очистить имя дедушки, то получу право стать супругой принца Аньцзина. Это лишь вопрос времени.

— Хорошо!

Хэ решительно кивнула.

В её распоряжении было мало полезных связей, и она могла лишь найти молодую монахиню, с которой прежде имела кое-какие дела, поручив ей придумать способ устроить это.

Монахиня направилась прямо в поместье Шэнцзюй и обо всём сообщила Юнь Чу.

Юнь Чу улыбнулась:

— Делай, как она сказала.

То, что Хэ действительно сама возьмётся помочь Се Пин совершить такое, несколько превзошло её ожидания.

После ухода молодой монахини Юнь Чу написала письмо и передала его Тиншуан:

— Немедленно доставь это в поместье Цзи. Передай госпоже Цзи.

Госпожа Цзи была старшей законной дочерью министра наказаний, её звали Ду Лин. Она родилась в один год с Юнь Чу; с детства они вместе с матерями бывали на разных пирах и потому были знакомы.

Лишь позже, когда обе вышли замуж, Ду Лин вошла в знатную семью, а Юнь Чу вышла за человека из более низкого рода. Их круги общения разошлись, и связь постепенно ослабла.

Но Юнь Чу знала: в прошлой жизни, когда семья Юнь оказалась в тюрьме, отец Ду Лин, министр наказаний Ду, не подверг пыткам ни одного члена семьи Юнь.

Всех, кто помог семье Юнь, она помнила.

Каждую крупицу доброты она хранила в сердце.

Переродившись, помимо защиты семьи Юнь, она хотела сделать всё, что было в её силах.

Она надеялась, что сможет защитить единственную младшую сестру Ду Лин — будущую супругу принца Аньцзина из её прошлой жизни…