Поражение, подобное обвалу

Тао Гуйчжи вздрогнула от испуга.

Она поспешно схватила свёрток и швырнула его под кровать, затем опустила покрывало так, чтобы скрыть пространство под ней. Только после этого спокойно села у туалетного столика.

Через бронзовое зеркало она увидела, как Се Шиань приподнял полог и вошёл внутрь.

Она равнодушно спросила:

— Что привело тебя сюда так поздно?

— Куда ты ходила только что? — низким голосом спросил Се Шиань. — Снаружи сейчас полный хаос, повсюду люди. Твоя личность особенная. Если нет важной причины, тебе лучше не покидать этот шатёр.

Тао Гуйчжи обернулась:

— В такой одежде никто не узнает во мне Небесную деву. Я просто вышла прогуляться и проветрить голову.

Се Шиань не стал дальше расспрашивать и холодно произнёс:

— Завтра тебе придётся подняться на два часа раньше и начать раздачу сладкой росы. Подготовься заранее.

Тао Гуйчжи согласилась.

Этой ночью она так и не уснула.

Когда снаружи начали доноситься звуки, она поднялась. Две служанки помогли ей надеть одежды Небесной девы.

Полностью одевшись, она сказала:

— Я пойду благословить воду сладкой росы.

Для Небесной девы молитва над сладкой росой выглядела вполне естественно. Держа в руке зелёную ветвь, она подошла к бесчисленным большим чанам.

Когда кончик ветви слегка коснулся поверхности воды, пакетик с лекарственным порошком незаметно высыпался внутрь. Всего более сотни пакетиков — один за другим они исчезали в огромных чанах…

Из-за её положения никто из стоявших вдали людей не смел приближаться, поэтому никто не знал, что именно она делает.

— Пора выходить на помост. — за её спиной раздался голос Се Шианя.

Пальцы Тао Гуйчжи замерли. Она быстро спрятала остаток порошка в рукав и кивнула:

— Хорошо, я сейчас поднимусь.

Две служанки поддержали её, пока она поднималась на высокий помост.

Она посмотрела вниз на огромные чаны. Лишь в последние два противоядие так и не попало. Она сделала всё, что смогла.

Бесчисленные простолюдины один за другим подходили за сладкой росой. Чаша за чашей, а вместе с этим всё больше людей выпивало противоядие.

Солнце постепенно поднималось всё выше.

В этот момент примчался стражник с докладом:

— Ваше Высочество, главные ворота столицы открылись!

Князь Чэн резко вскочил:

— Это правда?!

Стражник едва не плакал:

— Императорская гвардия полностью выступила из дворца, а гарнизонные войска снаружи столицы уже окружили нас!

— Что?! — князь Чэн недоверчиво обернулся к Се Шианю. — Разве ты не говорил, что двор ни за что не осмелится первым напасть?

Выражение лица Се Шианя оставалось уверенным:

— Хотя они вывели войска, напасть всё равно не посмеют.

Исходя из того, как он понимал Юнь Чу, она абсолютно не стала бы убивать простолюдинов. Она была добрым человеком и всегда оставляла себе путь к отступлению.

Если она убьёт народ, то тем самым обратит против себя всю Поднебесную. Даже без князя Чэна простолюдины поднимутся против нынешнего императора. Повсюду вспыхнут восстания и появятся новые военные правители… Юнь Чу не сделает такой глупости.

Се Шиань вышел из шатра и поднялся на возвышенность. Как и ожидалось, он увидел, что лагерь окружён тридцатью тысячами солдат столичного гарнизона, а у главных ворот столицы выстроились ряды закованных в броню императорских гвардейцев.

Во главе войск стоял Юнь Цзэ.

Сидя на высокой лошади, Юнь Цзэ громко произнёс:

— Князь Чэн, сдавайся!

В глазах князя Чэна вспыхнула злоба, и он холодно приказал:

— У них есть доспехи, а мы используем человеческую плоть. Пусть все старики и дети встанут впереди!

Подчинённые немедленно бросились выполнять приказ.

Но именно в этот момент...

Небесная дева, стоявшая на самом высоком месте, внезапно заговорила.

За всё это время, хотя Небесная дева ежедневно появлялась перед народом, она ни разу не произнесла ни слова. Поэтому все взгляды мгновенно устремились к ней.

— Дорогие жители, старшие братья и сёстры, я та самая Небесная дева, о которой вы говорите. Вы почитаете меня, заботитесь обо мне, поклоняетесь мне, надеясь, что я избавлю вас от болезней и страданий… — медленно начала Тао Гуйчжи. — Простите. Я подвела вас. На самом деле я вовсе не Небесная дева, сошедшая с небес. И эта так называемая сладкая роса вовсе не способна избавлять от болезней и страданий…

Толпа внизу мгновенно пришла в хаос.

До того как сегодня выпить сладкую росу, их разум всё ещё оставался затуманенным. Но после противоядия люди начали мыслить самостоятельно. Слова Тао Гуйчжи окончательно пробудили их.

— Последние дни я словно был не в себе. Как я вообще мог ради этой сладкой росы творить такие нелепости? Не есть нормально, не спать нормально и ещё тащить за собой ребёнка…

— Точно! Сам не понимаю, почему пошёл за князем Чэном. Я ведь чуть не стал сообщником мятежа!

— Князь Чэн хотел, чтобы мой ребёнок прикрывал войска! Он вообще не считает нас людьми!

— Кто вообще сказал, что князь Чэн благословлён Небесным мандатом? Полный бред!

— Нет, мы больше не можем здесь оставаться. Быстро уходим!

— Я тоже ухожу!

— …

Толпа полностью погрузилась в хаос.

Се Шиань смотрел на Тао Гуйчжи с полным неверием.

Теперь он понял, что именно Тао Гуйчжи сделала прошлой ночью и зачем с самого утра стояла у чанов с водой.

Просчитав всё, он так и не учёл одного — что Тао Гуйчжи действительно посмеет предать его.

Он выхватил у стоящего рядом стражника лук и стрелу, натянул тетиву и выстрелил. Острая стрела понеслась к Тао Гуйчжи.

Тао Гуйчжи ещё хотела продолжать убеждать народ. Пока она сделает достаточно, то накопит заслуги и наверняка сможет вернуть Кана к себе…

Но прежде чем она успела произнести следующие слова, стрела пронзила её шею.

Она издала пронзительный крик и сорвалась с высокого помоста, исчезнув в толпе.

— Все жители, не желающие следовать за князем Чэном, могут уходить через западную сторону! — громко крикнул Юнь Цзэ. — Остальные же, если всё ещё хотят помогать тирану, пусть не винят мечи в беспощадности!

Простолюдины безумно ринулись на запад. Некоторые, не успевшие выпить противоядие, тоже в смятении побежали вместе со всеми.

Более двухсот тысяч человек — людей было слишком много. Давка оказалась неизбежной, но что с того? Если бы они действительно оказались на поле боя, жертв было бы ещё больше.

Подчинённые князя Чэна начали без разбора убивать людей, пытаясь не дать простолюдинам разбежаться.

Юнь Цзэ поднял руку и холодно приказал:

— Убивать без пощады!

Тридцать тысяч солдат гарнизона вместе с восемью тысячами императорских гвардейцев ринулись вперёд, словно выпущенные из клетки тигры.

Эти солдаты давно сдерживали себя из последних сил. Раньше бесчисленные простолюдины служили живым щитом, и они не могли действовать. Но теперь у них больше не осталось никаких сомнений.

У князя Чэна были лишь несколько советников и несколько тысяч личных солдат. Перед мощью столичного гарнизона они не имели ни малейшего шанса сопротивляться…

Меньше чем за один шичэнь князь Чэн и все советники рядом с ним были схвачены живыми и доставлены к воротам Чэнтянь.

— Я виноват, я виноват… — князь Чэн горько рыдал. — Вдовствующая императрица, я понял свою ошибку…

Поражение обрушилось на него, как горный обвал. Только теперь он понял, что на самом деле у него вовсе не было собственной силы. Всё держалось лишь на простолюдинах. Стоило народу уйти — и у него не осталось ничего…

— Вдовствующая императрица, я правда осознал ошибку… — князь Чэн продолжал умолять о пощаде. — Изначально я вовсе не хотел захватывать трон. Это он, это Се Шиань. Именно он подстрекал меня к мятежу!

Юнь Чу стояла на городской стене, и её взгляд остановился на лице Се Шианя.

Се Шиань держал голову высоко и спокойно встретил её взгляд.