Борьба за место Императрицы

Юань быстро вошла внутрь.

За спиной она несла ребёнка — уже двухлетнего Се Шикана, который всё ещё не умел ходить. Его взгляд оставался пустым, а сам он безучастно играл собственными пальцами.

— Эта старая женщина приветствует княгиню-консорта Пинси.

Юань опустилась на колени. Лишь после разрешения Юнь Чу поднялась и села на край стула. Лицо её было полно тревоги.

— Чу… княгиня-консорт, я пришла спросить… та супруга У из Восточного дворца Наследного принца действительно умерла?

С тех пор как она узнала, что Пин’эр стала женщиной Наследного принца, тревога у неё смешивалась с радостью. Пока удавалось передавать во дворец сообщения, Пин’эр каждый раз присылала немного серебра.

Пять лянов, десять лянов, а иногда украшения — этого хватало семье на несколько месяцев и даже позволяло приглашать врачей лечить болезнь Кан’эра. Их жизнь заметно улучшилась.

Но в последние дни, когда она снова велела передать весть, ей ответили, что супруга У умерла.

Она не поверила и поспешила прийти к Чу’эр лично.

— Она исчезла в Императорском мавзолее. Жива или мертва — пока неизвестно. — Юнь Чу посмотрела на неё. — Зачем госпожа Се спрашивает об этом?

— Нет… ничего… — пробормотала Юань Ши. — Тогда… тогда можешь помочь узнать, где сейчас Ань-эр? Он уже больше месяца не возвращался домой.

Ань-эр не присылал семье денег. От Пин’эр тоже больше не было вестей. Она осталась старухой с тремя детьми на руках — как ей теперь жить?

Пальцы Юнь Чу медленно потерлись друг о друга.

Выходит, Се Шиань уехал в Цзичжоу и даже не сообщил Юань.

Помолчав, она произнесла:

— Я тоже слышала лишь от слуг, знакомых с Се Шианем. Говорят, его вроде бы видели на корабле — кажется, он вернулся в Цзичжоу.

Юань Ши не могла поверить:

— Он всегда ненавидел старый дом. Зачем ему одному возвращаться? Ради чего? Почему не сказал нам ехать вместе?

— Этого я не знаю. — спокойно ответила Юнь Чу. — Хоть путь из столицы до Цзичжоу и не слишком далёкий, всё же дорога занимает несколько дней. С маленькими детьми путешествовать непросто. Почему бы госпоже Се не отправить сначала Вэй-эра посмотреть? Если там действительно всё уладилось, возможно, вся семья сможет вернуться в Цзичжоу.

Юань Ши сама была родом из Цзичжоу и всегда мечтала вернуться.

Но она всё ещё боялась, что люди Юнь Чу ошиблись, поэтому поспешно вернулась домой и велела Се Шивэю как можно скорее ехать в Цзичжоу.

Се Шивэю уже исполнилось почти двенадцать. Ростом он теперь был выше самой Юань Ши.

Услышав, что Се Шиань вернулся в Цзичжоу, он тут же сказал:

— Старший брат наверняка хочет единолично забрать все поля и поместья. Я тоже член семьи Се. Не позволю ему всё присвоить! Бабушка, скорее дай мне дорожные деньги. Я сам поеду и посмотрю!

Юань Ши наставляла его:

— Твой старший брат тоже думает о будущем семьи. Не ссорься с ним из-за всего подряд. Когда приедешь и всё устроится, пришли письмо — тогда я возьму Юнь-эра и Кан-эра и тоже вернусь…

Что бы она ни говорила, Се Шивэй лишь без конца кивал.

Юань Ши поспешила в контору посредников. Она уже решила: как только дела в Цзичжоу уладятся, сразу продаст столичный дом семьи Се…

Незаметно наступил ясный март.

Покушение в конце прошлого года осталось позади, и столица снова ожила, вернув прежнее процветание.

Перемены при дворе затронули и внутренний дворец. После смерти Императрицы шесть дворцов остались без хозяйки, и Император передал печать феникса Императорской наложнице Юнь, поручив ей управление внутренним дворцом.

Среди простолюдинов уже ходили слухи, будто Император собирается сделать Императорскую наложницу Юнь новой Императрицей.

Во-первых, Императорская наложница Юнь происходила из семьи Юнь и сама была законной старшей дочерью. По происхождению она ничем не уступала прежней Императрице.

Во-вторых, она родила Восьмого принца. С повышением статуса через сына вполне подходила на место Императрицы.

В-третьих, во всём внутреннем дворце просто не находилось второй женщины, достойной этого положения.

Каждой весной Императрица устраивала банкет любования цветами. Императорская наложница Юнь последовала старым обычаям и тоже организовала цветочный пир.

Юнь Чу взяла с собой Чаншэн и вошла во дворец.

Едва они появились в зале, как госпожа Цю увела Чаншэн. Обе девочки радостно болтали друг с другом.

Лицо Юнь Чу было полно удовлетворения. Та маленькая девочка, которая когда-то не умела говорить и боялась людей, теперь уже обзавелась собственным кругом общения.

Теперь Юнь Чу больше не беспокоилась, оставляя Чаншэн среди людей. Не задерживаясь рядом с дочерью, она подошла поговорить с Императорской наложницей Юнь.

— Почему тётя выглядит ещё более измождённой?

Императорская наложница Юнь вздохнула:

— Во внутреннем дворце слишком много женщин и слишком много ссор. Каждый день то одно, то другое. Теперь я действительно немного восхищаюсь прежней Императрицей.

С тех пор как она получила печать феникса, спокойных дней у неё почти не было. Постоянно кто-то приходил жаловаться. Сначала у неё ещё хватало терпения разбираться, но позже она просто велела бить обе стороны палками по пятьдесят ударов. Лишь в последние дни желающих жаловаться стало меньше.

Юнь Чу тихо спросила:

— У тёти есть мысли о месте Императрицы?

Императорская наложница Юнь спокойно улыбнулась:

— Даже если у меня самой нет таких амбиций, ради Лао Ба, ради тебя и семьи Юнь я всё равно должна попытаться. Если сама не смогу получить это место, то и другим не позволю.

Став Императрицей, она получила бы больше власти. Возможно, однажды, когда Его Величество отправится на юг, она смогла бы сопровождать его и увидеть Лао Ба.

А если Император умрёт, она станет Императрицей-вдовой. Власть Императрицы-вдовы была ещё больше. Тогда под предлогом ухода от дел она могла бы прямо переехать в удел Лао Ба.

К тому же, если именно она станет Императрицей-вдовой, Императорская наложница Инь не сможет занять это место и не сможет давить на Чу’эр как законная свекровь, заставляя наполнять гарем Чу И.

Пусть семья Юнь станет ещё могущественнее — и что с того?

Теперь, когда у семьи Юнь появилась цель, они больше не боялись обвинений в том, что заслуги затмевают государя.

Как ни посмотри, за место Императрицы стоило бороться.

И даже если не удастся получить его самой, оно не должно достаться другим.

Императорская наложница Юнь подняла взгляд и увидела вошедшую женщину. Её лицо тут же похолодело:

— Пришла госпожа Цзинь. Я пойду поприветствую её.

С тех пор как Ли Цзиншу в прошлом году заслонила Императора собой и поселилась во дворце, она так и продолжала жить там. Несмотря на все слухи снаружи, она по-прежнему оставалась во дворце Янсинь.

— Императорская наложница Юнь. — Ли Цзиншу улыбнулась и слегка поклонилась. — Цветы этой весной действительно прекрасны.

Императорская наложница Юнь тоже улыбнулась:

— Если госпоже Цзинь понравились цветы, после банкета можете выбрать несколько горшков и забрать с собой.

— Тогда большое спасибо Императорской наложнице Юнь.

На лице Ли Цзиншу играла улыбка, но в глубине глаз скрывался ледяной холод.

После смерти Императрицы Его Величество больше не проявлял к ней нежности. Не говоря уже о титуле Императрицы — теперь ей становилось всё труднее даже оставаться во дворце.

Месяц назад Император предложил ей покинуть дворец и даже даровал роскошную резиденцию. Она долго плакала и лишь тогда сумела заставить его отказаться от этой мысли.

Этот случай окончательно дал ей понять: чувства мужчины к женщине недолговечны.

Если она сама ничего не предпримет, её выгонят из дворца, и она станет главным посмешищем всей Поднебесной.

Она специально потратила огромные деньги, чтобы найти колдунью из Западных земель и купить двух паразитических червей.

Самца и самку.

Мужчина и женщина должны были проглотить по одному. Если у мужчины к женщине оставалась хоть капля чувств, черви начинали действовать.

Император принял червя месяц назад.

Пора было проверить силу этого средства.

Ли Цзиншу спокойно села на своё место и неторопливо отпила чаю.

Императорскую наложницу Юнь окружили другие наложницы.

— Старшая сестра Императорская наложница Юнь, то, что госпожа Цзинь продолжает жить во дворце, совершенно неправильно.

— Сначала она осталась лечиться после ранения. Но теперь давно выздоровела и должна покинуть дворец. Старшая сестра, поговорите с Его Величеством.

— Да, только старшая сестра теперь может сказать Его Величеству несколько слов.

— …

Императорская наложница Юнь лишь улыбалась и ничего не отвечала.

Хотя госпожа Цзинь ей тоже не нравилась, она не собиралась сама лезть под удар.

По отношению Императора и так было видно: он вовсе не собирался вводить госпожу Цзинь во внутренний дворец. Со временем интерес сам угаснет. Зачем же лишний раз вызывать на себя ненависть?