Отец не так хорош, как я
Юнь Чу велела людям продолжать следить за Се Шианем.
После этого она села в экипаж и направилась к резиденции князя Пинси.
Теперь в её ежедневном расписании появилось ещё одно дело — забирать детей и ужинать вместе с ними. Это стало временем, которого она ждала больше всего каждый день, и самым счастливым моментом.
Экипаж остановился у ворот. Юнь Чу вышла и велела слуге пройти внутрь с объявлением.
Она простояла совсем недолго, когда услышала звонкий смех. Даже не глядя, она уже поняла, что это Юй’эр.
Подняв голову, она увидела, как изнутри выходят отец и двое детей. Чу И держал Чаншэн на руках, а второй рукой вёл Юй’эра.
Юй’эр быстро вырвался из его руки и маленькими быстрыми шагами помчался к Юнь Чу, бросившись ей в объятия.
Чаншэн тоже слезла с рук отца и побежала к Юнь Чу.
— Мама.
— Мама.
Оба малыша по очереди тихонько шепнули ей это на ухо.
Юнь Чу погладила их по головам, поднялась и сказала:
— Ваше Высочество, тогда я сначала заберу их.
— Кхм. — Чу И поднял руку к губам и кашлянул. — Сегодня повар в резиденции князя заболел. Если госпожа Юнь не возражает, могу ли я тоже пойти вместе с вами?
Главный повар резиденции князя, который в этот момент тушил свиные ножки, громко чихнул.
Увидев человека перед собой, Юнь Чу почувствовала смешанные эмоции.
К Се Цзинъюю и Цинь Минхэну она испытывала лишь ненависть и отвращение. А к князю Пинси из-за детей примешивалась благодарность, и чувства становились сложнее.
Цинь Минхэн говорил, что князь Пинси — трус.
Но слово «трус» совершенно не подходило мужчине перед её глазами.
И всё же он действительно совершил такое, а теперь мог вести себя так, будто ничего не случилось…
Неужели он и правда собирается использовать детей как разменную монету, действительно намереваясь через них заставить семью Юнь перейти на его сторону?
Он слишком хорошо всё скрывал. Если бы не череда совпадений и врождённая связь между матерью и детьми, она бы даже усомнилась в словах Цинь Минхэна…
Может быть, ей и правда стоит немного усомниться в нём?
Видя, что Юнь Чу всё ещё молчит, Чу И снова заговорил:
— Это неудобно?
Прошлой ночью он собрал нескольких чиновников для беседы до глубокой ночи. Заместитель министра чинов сказал, что тогда сумел завоевать сердце своей жены именно потому, что каждый день появлялся перед ней.
Поэтому он и предложил пойти вместе с детьми.
Он понимал, что это нарушает приличия.
Но именно потому, что правила и воспитание были буквально вырезаны у него в костях, он так и не осмелился открыть свои чувства Юнь Чу, пока она не достигла возраста совершеннолетия.
А когда она выросла, он уже находился далеко на западной границе. Когда же вернулся в столицу, это был день её свадьбы.
Он упустил слишком многое.
И больше не хотел снова что-то упускать из-за правил приличия.
— Ничего неудобного, — сказала Юнь Чу. — Какие блюда предпочитает Ваше Высочество? Я заранее велю всё приготовить.
Кулак Чу И, сжатый до этого, наконец расслабился.
— Я доверюсь хозяйке. Мне подойдёт всё.
Юнь Чу кивнула, взяла детей за руки и поднялась в экипаж, а Чу И поехал рядом верхом.
Переулок Юйлинь находился сразу за резиденцией семьи Юнь и был недалеко от резиденции князя Пинси, так что они быстро прибыли к маленькому двору.
Дети уже бывали здесь однажды и хорошо всё запомнили. Взявшись за руки, они побежали играть с кошками и кроликами, а Юнь Чу тем временем распорядилась приготовить ещё несколько блюд.
Чу И стоял у входа в главный двор и осматривался по сторонам. Тихое убежище среди шумного города — место действительно было хорошим.
Войдя внутрь, он заметил, что двор тщательно перестроили. Расположение сада, цветы и деревья, искусственные горки и текущая вода… каждая мелочь показывала, сколько сил сюда вложили.
Иными словами, в будущем Юнь Чу будет часто приходить сюда. Иначе она не стала бы так старательно всё переделывать.
Чу И вспомнил слова главного цензора, сказанные прошлой ночью: тот жил по соседству со своей женой, они были друзьями детства и естественным образом поженились, когда выросли.
Он задумался, не купить ли ему дворик справа от этого, чтобы в будущем всё было удобнее…
— Ваше Высочество, прошу присесть.
Юнь Чу велела подать чай и воду, а сама, даже не оборачиваясь, отправилась искать детей.
Кошки и кролики во дворе были очень смирными. Как бы Юй’эр их ни тискал, животные не сердились, и дети играли с огромным удовольствием.
Примерно через четверть часа ужин был готов.
Юнь Чу велела накрыть для Чу И стол в боковом зале, а сама села вместе с детьми в цветочном павильоне с другой стороны.
Эти места для ужина разделялись длинным коридором и стеной между ними.
Чу И сидел один. До него лишь изредка доносился громкий смех сорванца. Он не видел Юнь Чу и даже не слышал её голоса.
Аппетит мгновенно исчез.
Но он боялся, что Юнь Чу решит, будто ему не нравится еда здесь, и тогда в следующий раз ему будет сложнее снова прийти.
Поэтому он заставил себя съесть целых две большие чашки риса.
Пока у Чу И атмосфера была мрачной, дети ели с огромным удовольствием. Оба были недоношенными и обычно ели совсем мало, но сегодня каждый съел по две чашки.
— Мама… — Юй’эр говорил тихо, боясь, что отец услышит. — Если бы только можно было остаться здесь ночевать. Я так хочу всё время быть рядом с мамой.
— Я… тоже хочу…
Чаншэн повторила за братом.
Глаза Юнь Чу мгновенно покраснели. Разве сама она этого не хотела?
Но сейчас было ещё не время.
— Этот день обязательно наступит… — она обняла обоих малышей. — Пока этот день не пришёл, уже очень хорошо, что мы можем быть вместе вот так.
Юй’эр уловил в её голосе грусть, но ещё больше — надежду.
После ужина Юнь Чу вывела детей из цветочного павильона и передала их отцу.
— Благодарю госпожу Юнь за гостеприимство, — сказал Чу И, глядя на неё. — Если будет возможность, я тоже хотел бы пригласить госпожу Юнь к себе в гости. Я непременно сделаю так, чтобы госпожа Юнь чувствовала себя как дома.
Юнь Чу не отказалась.
— Хорошо.
На обратном пути Чу И не ехал верхом, а сидел в экипаже вместе с детьми.
Был уже вечер. Золотой осенний закат лился с западного неба. Приподняв занавеску экипажа, он увидел Юнь Чу, стоящую у ворот маленького двора. В лучах заката её черты казались особенно мягкими.
Он глубоко запечатлел это прекрасное лицо в своём сердце.
— Отец, ты мне мешаешь! — Юй’эр одним движением оттолкнул его в сторону, высунул голову наружу и громко крикнул: — Тётушка Юнь, увидимся завтра!
Чаншэн повторила за братом и, заикаясь, помахала рукой:
— До… свидания…
Экипаж выехал из переулка Юйлинь и свернул за угол. Только когда фигура Юнь Чу полностью скрылась из виду, дети снова уселись как следует.
Чу И спокойным голосом спросил:
— Юй’эр, ты правда хочешь всё время быть рядом с ней?
Юй’эр высунул язык:
— Вау, откуда отец знает, о чём я думаю? Ты прямо как ленточный червь у меня в животе.
Чу И: «…»
Этого сорванца и правда нужно было хорошенько бить каждые три дня, иначе он полезет на крышу.
Слегка приподняв уголки губ, он сказал:
— У меня есть способ, чтобы вы могли быть вместе всегда. Хочешь услышать?
Юй’эр сразу подался ближе:
— Отец, не тяни, скорее говори!
— Жениться на ней и привести её домой, — спокойно сказал Чу И. — Но этот путь очень труден. Мне нужна твоя помощь.
Он думал, что получит полную поддержку сына.
Но неожиданно на лице сорванца появилось презрение.
— Вместо того чтобы рассчитывать на отца, мне лучше рассчитывать на себя. Тётушка Юнь так сильно меня любит, что, когда я вырасту, она точно выйдет за меня замуж. Чтобы жениться на тётушке Юнь, мне вообще ничья помощь не нужна. Отец даже хуже меня, ребёнка. Хмф!
Чу И: «…»