【Секретный эпизод】 Тайны принца

На следующий день после магической битвы учеников Семи Мудрецов Айзек Уокер под именем Феликса Арка Ридилла направлялся в дворцовую чайную комнату. Сегодня у него было назначено чаепитие с первым принцем Лайонелом.

Ведьма Звездочет Мэри Харви, вероятно, специально подстроила график магической битвы под это событие. Айзека немного раздражало то, что его планы были прочитаны наперед. Проходя по коридору, украшенному зеркалами, он мельком взглянул на свое отражение. Идет по коридору в роскошном камзоле, подобающем члену королевской семьи, в начищенных до блеска туфлях — никто бы не поверил, что еще вчера он весь в грязи носился по лесу. Камзол, который он не надевал довольно долго, стал немного тесноват. Это была расплата за неделю беготни по лесу и вчерашнее обжорство. Придется на время взять себя в руки.

Моника и Сирил... небось, сейчас страдают от боли в мышцах?

Вспомнив, как эти двое мучились с непривычными танцевальными шагами, он подавил подступивший смех. Сейчас он немного пытался сбежать от реальности. Ему не слишком хотелось думать о человеке, с которым предстояла встреча. Первый принц Лайонел Брем Эдуард Ридилл. Возможно, это был первый раз за долгое время, когда им предстоял разговор один на один. После отказа от права наследования престола Айзек старался максимально избегать контактов с первым и третьим принцами. Третий принц, Альберт, знает правду о втором принце. Именно из-за этого знания они оба чувствуют неловкость, и когда им приходится говорить, это часто происходит через посредников вроде Бриджит. Альберт проявляет к Айзеку открытое соперничество. Соперничество — это прекрасно. Поскольку Айзек не собирался снова выходить на передний план в роли "воскресшего" второго принца, он планировал отступить и уступить Альберту поле для деятельности. Такая позиция наверняка заденет гордость Альберта, но он из тех, кто не падает духом, а наоборот, воодушевляется и растет над собой.

Но вот первый принц...

Лайонел не знает правды. Ничего не подозревая, он верит, что Айзек — его младший единокровный брат, и любит его. ...Любит Айзека, который лишил его возможности оплакать смерть настоящего Феликса и скрыл всё. Даже без этого у Айзека с давних пор были к Лайонелу сложные, необъяснимые чувства, с которыми он не мог совладать.

— Мы ожидали вас, принц Феликс, — поклонился слуга Лайонела перед дверью в чайную комнату. — Принц Лайонел ждет вас.

Слуга открыл дверь. В чайной комнате, залитой мягким послеполуденным светом, за столом сидел крупный златовласый мужчина. Его яркие голубые глаза устремились на вошедшего.

— О, давно не виделись, Феликс! — воскликнул он.

— Давно не виделись, брат Лайонел, — ответил Айзек.

На официальных приемах он называл его "принц Лайонел", но на семейных чаепитиях называл братом — это была роль, которую он привычно играл более десяти лет. И все же в горле словно застряла маленькая косточка. Когда Айзек сел, слуга молча начал готовить чай. Горничных не было. Очевидно, что лишних людей удалили намеренно.

И еще...

В глубине чайной комнаты была дверь, ведущая, судя по всему, в другое помещение. Айзек краем сознания следил за этой дверью, пригубив чай. Яда нет. "Я не то чтобы не доверяю Лайонелу, просто привычка", — оправдался он перед самим собой.

— Спасибо за приглашение на свадьбу. Я с нетерпением жду возможности увидеть вас с принцессой Сесилией в лучах благословения Духа, — вежливо произнес Айзек.

— Ах, спасибо. Сказать по правде, когда я примерил камзол, оказалось, что мышц стало больше, чем во время замеров. Меня отругали и запретили на время махать мечом, — рассмеялся Лайонел.

Айзеку не пришлось говорить, что он тоже сейчас на диете, и он просто изобразил на лице улыбку младшего брата, удивленного словами старшего. В этот момент Лайонел подал знак слуге, стоявшему у стены. Тот коротко кивнул и вышел из комнаты. После этого обмена знаками Айзек убедился в своих подозрениях. Лишних людей убрали. Значит, разговор пойдет о чем-то конкретном.

Все-таки Его Величество рассказал ему обо мне.

То, что Лайонел станет следующим королем, было делом почти решенным. А значит, для правильного сохранения королевской крови было естественным, что король открыл ему правду. Лайонел выпрямился и заговорил с серьезным лицом: — Я давно хотел тебя спросить.

"Зачем ты совершил такую глупость?" — наверное, это он собирается спросить. Под маской прекрасного принца Айзек горько усмехнулся про себя, но Лайонел посмотрел ему прямо в глаза и произнес: — Неужели ты и есть "Айк"?

Дыхание на мгновение перехватило. Айзек ожидал, что Лайонел знает его настоящее имя. Но почему он использовал уменьшительное прозвище? Среди окружения Лайонела Айзек не мог вспомнить никого, кто называл бы его так.

"Неужели... нет, быть не может. Такого просто..."

Айзек не хотел портить лицо Феликса лишними эмоциями. Он максимально подавил потрясение и спросил: — Откуда вы знаете это имя?

— О, значит, я был прав! Ты и есть Айк, друг Феликса! — наконец безупречная маска принца дрогнула и сменилась искренней улыбкой.

Пока Айзек с исказившимся от потрясения лицом искал слова, Лайонел взял шкатулку, стоявшую на тумбе. Это был тонкий ящичек с замком. Достав из кармана ключ, Лайонел открыл его и вынул письмо.

— Когда отец... когда Его Величество рассказал мне о твоих обстоятельствах, я вспомнил письмо, которое когда-то получил от Феликса, — сказал Лайонел, протягивая бумагу.

Дрожащими руками Айзек развернул письмо. Неровный, детский почерк — он никогда его не забудет. Дневник, написанный этим почерком, Айзек перечитывал бесчисленное количество раз.

"Брату Лайонелу. Это письмо — секрет и от дедушки, и от папы. У меня есть тайна, о которой я очень хочу рассказать. Пожалуйста, сохрани это в секрете от всех".

То, что нельзя было рассказать деду или отцу, можно было доверить брату. Феликс верил, что брат сохранит тайну. Почувствовав укол в груди, Айзек перевернул страницу.

"Тайна в том, что у меня появился секретный друг. Его зовут Айк. Айк умный и много знает. Он хорошо лазает по деревьям и ездит верхом, он умеет всё на свете. Айк очень умелый, недавно он сделал для меня скворечник. Когда я лежу с температурой, мне становится немного лучше, когда я вижу птиц в окне. Айк — мой секретный друг, поэтому я не могу рассказать о нем никому другому. Но мне так хотелось кому-нибудь рассказать о нем, так хотелось похвастаться, что я не выдержал и написал письмо брату. Когда-нибудь я хочу познакомить Айка с тобой".

В памяти всплыли старые образы. Маленький Феликс писал письмо в один из тех дней, когда чувствовал себя хорошо. Когда Айзек хотел забрать его, чтобы передать дворецкому, Феликс сказал: — Нет, не отправляй. Это секретное письмо, я отдам его брату потихоньку сам.

Письма, отправленные Лайонелу обычным путем, могли быть прочитаны взрослыми. Поэтому Феликс решил передать его лично. — Секретное письмо? — спросил тогда Айзек. — Да. Секрет даже от тебя, Айк, — ответил Феликс, приложив палец к губам и улыбнувшись. Для него, обычно такого робкого, это была редкая озорная улыбка. — Понимаю, я сохраню это в тайне, — ответил Айзек с лицом послушного слуги, хотя в глубине души немного дулся: "Даже от меня секрет, вот оно как..."

Воспоминания о тех днях принесли с собой целую бурю чувств: ностальгию, стыд, тоску, нежность. Это больше не была боль, впивающаяся когтями в сердце. Это было теплое чувство, словно нежные объятия памяти. Лайонел мягко произнес, глядя на поникшего Айзека: — Тогда я был так счастлив, что брат доверил мне свою тайну. Поэтому я завел этот ящичек с замком.

— Тогда и я... открою одну тайну, которую скрывал, — Айзек поднял взгляд и улыбнулся. Наверное, сейчас его улыбка не была похожа на безупречную улыбку принца. Но это было неважно. — Он постоянно твердил, что "брат так силен в фехтовании и так хорош в седле"... Поэтому я из духа соперничества налегал на тренировки, чтобы не уступать вам.

На это признание Лайонел лишь добродушно рассмеялся и отпил чаю. — Значит, я все-таки смог показать Феликсу пример достойного старшего брата, — пробормотал он, словно растворяя эти слова в себе, как кусочек сахара в чашке. Поставив чашку на блюдце, он прямо посмотрел на Айзека: — В таком случае, я и впредь буду стараться быть таким.

Чувства, захлестнувшие Айзека, были слишком сложными, чтобы облечь их в слова. Ведь это был человек, с которым он втайне соперничал все это время. Человек, которого он обманывал. Когда-то, одержимый идеей оставить свое имя в истории, он даже допускал мысль, что при необходимости избавится от Лайонела. Если собрать все эти сложные эмоции в одну фразу, то получится:

(Я перед ним пасую...)

Айзек аккуратно сложил письмо и вернул его Лайонелу. Маленький секрет доброго принца должен был и дальше спокойно спать в той шкатулке под замком. — Королевская семья этой страны слишком добра ко мне. И Его Величество, и вы... и Арк. "Благодаря таким добрым людям я сейчас здесь. Я не должен забывать об этом", — твердо решил он.

＊　＊　＊

Как только Феликс вышел из чайной комнаты, Лайонел перевел взгляд на дверь в глубине помещения. Дверь открылась. Появился мужчина с короткими каштановыми волосами и моноклем — один из Семи Мудрецов, Барьерный Маг Луис Миллер. Для Лайонела он был школьным другом со времен Минервы. Луис снял монокль, размашисто подошел к Лайонелу и, возвышаясь над сидящим принцем...

— На, получай!! — выкрикнул он и боднул его головой.

Наступило несколько секунд тишины.

— У-у-у... — застонал и скорчился от боли именно Луис. Лайонел поспешно протянул руку к Луису, который сидел на корточках, схватившись за лоб.

— Прости, у меня с детства очень твердый лоб! — виновато произнес принц.

— Да знаю я! — прорычал Луис с северным акцентом. Он обиженно выпятил нижнюю губу — точь-в-точь как во времена, когда его называли главным хулиганом Минервы. Без монокля и с короткими волосами в нем было отчетливо видно того самого озорного студента. — Ты... ты... ну до чего же ты мягкотелый, чертов горилла!

— Прости, если расстроил тебя. Я слышал, что ты очень переживал из-за этого дела, — мягко ответил Лайонел.

— Проклятая Ведьма Звездочет... — пробурчал Луис. Он сел напротив Лайонела и аккуратно вставил монокль на место, плотно прижав его пальцем. Подняв лицо, он отбросил северный акцент и заговорил тоном, подобающим одному из Семи Мудрецов:

— Этот парень заметил, что я подслушиваю за дверью.

— Да, скорее всего, — согласился Лайонел.

Луис вместо ответа тяжело и долго вздохнул, зачерпнул ложкой джем из розетки и отправил в рот. "Может, стоит попросить еще джема?" — подумал Лайонел, но Луис вынул ложку изо рта и продолжил:

— Если вам, такому добряку, угодно облагодетельствовать этого человека — воля ваша, — его серо-фиолетовые глаза хищно блеснули, когда он взглянул на дверь, в которую ушел второй принц. — А я просто буду время от времени взыскивать с него должок.

Это было так в стиле Луиса. Агрессивный, заявляющий, что будет действовать на свое усмотрение, но при этом он наверняка защитит то, что Лайонелу дороже всего. Лайонел допил остывший чай и прошептал, словно пробуя слова на вкус: — Мне правда повезло с друзьями.

Луис молча усмехнулся, обнажив клыки.

＊　＊　＊

В тот день Моника в обычной одежде пришла в Великую библиотеку Аскарда. Она хотела собрать материалы для улучшения магического инструмента передачи звука, который использовался вчера, и для доработки магии, которую показал Айзек. "Я не должна уступать своему прилежному ученику, нужно постоянно пополнять знания", — с таким настроем Моника набрала нужные книги и отправилась искать Сирила. Сотрудник сказал ей, что Сирил сегодня здесь. Кстати, икры ужасно болели. Все из-за того, что вчера на празднике ей пришлось танцевать. Когда она поднималась или спускалась по лестнице, ноги предательски дрожали.

Но это было весело...

Вспоминая шумное веселье, Моника направилась к полкам с детской литературой. Если Сирил здесь, то наверняка в этом отделе. Знакомый затылок с завязанными в хвост серебристыми волосами нашелся быстро. Сирил аккуратно доставал книгу с полки, бережно перелистывал обложку и пробегал глазами по строчкам. Он очень ценил вещи, и когда он касался книг или чайных приборов, его руки становились удивительно нежными, словно он боялся повредить что-то хрупкое. Монике нравилось на это смотреть. Пока она стояла и наблюдала, Сирил закрыл книгу и заметил её.

— Моника? — спросил он.

— Здравствуйте, господин Сирил, — поздоровалась она.

Сирил посмотрел на её блузку. Сегодня на ней была белая блузка из слегка блестящей ткани с рукавами-фонариками и круглым воротничком. — Сегодня другой накладной воротничок? Тебе идет. Кра... — начал он.

— П-простите, это не воротничок... — смутилась Моника.

— А?

— Это новая блузка, — пояснила она.

Сирил закрыл лицо ладонью. Сквозь пальцы было видно, как покраснели его щеки. — Прости, — выдавил он.

— Да нет, что вы, я... — Монике часто выбирала одежду Лана, но эту блузку она выбрала сама. Увидела в столице, и ей так понравились рукава, что она не удержалась. Когда она держала её в руках, она подумала, что это красиво. И ей очень хотелось, чтобы ей сказали, что она в ней красивая. — Я... я сама её выбрала. Как вы думаете... мне идет?

Напрашиваться на комплимент было ужасно стыдно. Она со страхом посмотрела на Сирила, боясь, что он сочтет её легкомысленной. Но он мягко улыбнулся. — Да, очень идет... Ты красавица.

Сердце так и подпрыгнуло, и Монике самой захотелось подпрыгнуть от радости — но это же библиотека. "Терпи, терпи", — уговаривала она себя, переминаясь с ноги на ногу, но тут икру свело судорогой, и она невольно издала странный звук: — Хигю-ю...?!

— Ч-что случилось?! — всполошился Сирил.

Только-только её похвалили, а она так опозорилась. Ей захотелось плакать от собственной нелепости. Моника прижала книги к груди и начала бегать глазами по сторонам. — Э-э... просто мышцы болят... Господин Сирил, а у вас... мышцы не болят?

— Разумеется, нет, — уверенно ответил он.

— Хм-м? — донеслось откуда-то.

В тот же миг человек, стоявший за спиной Сирила, слегка ударил его под колено. Сирил пошатнулся, изо всех сил стараясь удержать равновесие, и издал сдавленный звук: "Гху-у". Моника, сама страдавшая от мышечной боли, по лицу Сирила поняла, что ему сейчас очень "хорошо". Если присмотреться, его ноги дрожали так же, как и у неё. Сирил, кривясь от боли, обернулся к тому, кто его ударил — к Айзеку. — Айк... шутки должны иметь границы! — возмутился он.

— Если мышцы не болят, то это ведь пустяк, верно? — Айзек сощурил глаза и насмешливо улыбнулся.

Простая рубашка, жилет, шрам над правым глазом — сейчас он был Айзеком Уокером. Моника слышала, что у него были дела в замке, но, видимо, он уже освободился. — Привет, Моника. Впервые вижу эту блузку. Летняя, освежающая. Дизайн рукавов тебе очень подходит. Очень мило, — легко рассыпался в комплиментах Айзек, отчего Сирил только плотнее сжал губы.

Айзек посмотрел на них обоих, убедившись, что каждый прижимает к себе стопку книг. — Раз вы нашли то, что искали, пойдемте поедим. Я угощаю. Сегодня у меня такое настроение, что хочется быть с вами добрым.

— Добрым? Ударив под колено?.. — с недоверием пробормотал Сирил.

Айзек усмехнулся и отвесил нарочито вежливый поклон: — Ой, неужели у вас болят ножки? Позвольте предложить вам опору, леди?

Сирил только скривился и что-то сердито пробурчал. Глядя на их перепалку, Моника занервничала, но Сирил вдруг — действительно вдруг — усмехнулся и с вызывающим видом посмотрел на Айзека: — Что ж, тогда сегодня я позволю тебе заплатить за нас. Показывай свое любимое заведение, Айк.

Айзек остался доволен таким ответом. Наверное, это было приятнее, чем если бы перед ним продолжали церемониться. Сирил это понял и решился на непривычную для него колкость. — Положитесь на меня. Я знаю места с отличным элем, вином, мясом, закусками, десертами или заведения с экзотической кухней — на любой вкус, — пообещал Айзек.

— Погодите. Не слишком ли хорошо вы в этом разбираетесь... — нахмурился Сирил.

Моника поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — Господин Сирил, Айк в этом деле профессионал.

— Профессионал?.. — удивился тот.

— Он мастерски умеет развлекаться и находить чудесные места, — пояснила Моника.

Иными словами — профессиональный гуляка. Шепот на таком расстоянии Айзек, конечно, услышал. Он весело рассмеялся. Уголки его глаз опустились, лицо расслабилось — это была улыбка, не похожая на те, что Моника видела раньше. Словно он нежно обнимал то счастье, которое чувствовал сейчас. Улыбка была такой чудесной, что Моника спросила: — Айк, ты выглядишь очень счастливым.

— Да, пожалуй, так и есть, — согласился он.

— Случилось что-то хорошее? — поинтересовалась Моника.

— Секрет, — Айзек приложил палец к губам и подмигнул.

"Наверное, это какой-то добрый секрет", — подумала Моника. "Потому что у Айка сейчас такое доброе лицо". У каждого есть секреты. Иногда они тяжелые, горькие, отравляющие сердце. Но Моника знала, что не все тайны таковы. Секрет Айзека наверняка был теплым и поддерживал его изнутри.

"Пусть эта тайна будет его сокровищем, которое делает его сильнее", — такова была скромная молитва ведьмы, знающей цену тишины.

— Ну, пошли! — скомандовал Айзек.

Сирил и Моника хором ответили: "Да". Они втроем вышли из библиотеки. На улицах столицы было людно и шумно, голоса невольно становились громче. Хотя солнце еще не зашло, в некоторых заведениях уже зажгли фонари. Отовсюду доносился запах мяса со специями, жарившегося на углях. Айзек втянул носом воздух. — Отличный запах. Это идеально подойдет к элю, — заметил он.

— Айк, — строго произнес Сирил. — Пожалуйста, соблюдайте меру с алкоголем. Вчера количество выпитого вами меня поразило.

— Верно, тогда пойдем в место, где упор на еду.

— ...Количество съеденного меня тоже поразило.

— Айк ест столько же, сколько господин Глен, — добавила Моника.

— Сегодня я на диете. А то камзол совсем жать начнет, — сказал Айзек и тут же остановился у лавки, купив три шампура с мясом.

Моника и Сирил лишились дара речи. Вот тебе и диета. — Это разминка перед основным ужином, — заявил Айзек.

— Диета? Разминка? — пробормотал Сирил. Моника была с ним полностью солидарна.

Айзек протянул Монике шампур, подмигнув: — Маленький шампур — это же просто как перекус.

— Ну... наверное, по сравнению с тем, сколько Айк ест обычно, это и правда мало? — неуверенно прошептала Моника.

Айзек удовлетворенно кивнул, словно получил официальное разрешение. — К тому же, Сирил, ты ведь не попал на наш пикник за школой.

— По поводу этого инцидента я еще хотел провести подробный опрос. В любом случае, поедание шашлыков перед ужином вряд ли можно назвать самообладанием... — начал читать нотации Сирил.

Пока он говорил, Айзек уже вовсю уплетал свое мясо. Прожевав, он сказал: — Сирил, дам один совет.

— Я знаю, что мне не хватает гибкости, но... — начал Сирил.

— Шампур нужно держать боком, иначе жир потечет, — перебил его Айзек.

— Э? ...А-а-ах! — вскрикнул Сирил.

Айзек громко расхохотился. Сирил злился, ворчал, но при этом выглядел довольным. У них обоих появились выражения лиц, которых Моника раньше не видела — и, наверное, у неё самой тоже. Впереди еще будет много таких радостных открытий.

— Мясо очень вкусное, — улыбнулась Моника, стоя между ними и с удовольствием жуя свой шампур.

---

На этом история завершается.

Большое спасибо, что оставались с нами до самого конца.