Злодейка первого уровня

Ведьма Звездочет Мэри Харви, организатор сегодняшней вечеринки, прислонилась к дивану в своей личной комнате, мечтательно глядя на небо.

Вместо звезд в ее светло-голубых глазах отражалось зимнее синее небо.

Пусть днём звёзды не видны, привычка вглядываться в небо, должно быть, была частью её натуры как звездочета.

Размышляя об этом, гость, вызванный в эту комнату, — Айзек Уокер — обратился к Ведьме Звездочету:

— Леди Харви, могу я узнать причину, по которой вы меня вызвали?

Ведьма Звездочет медленно перевела взгляд и посмотрела на Айзека рассеянными, словно сонными глазами.

Её влажные губы разомкнулись, и она заговорила мягким голосом:

— Я прочла твою звезду… судьбу того, кто когда-то желал быть ложной звездой.

Услышав намёк на свою истинную сущность, Айзек не слишком удивился. Ведьма Звездочет была старшей среди Семи Мудрецов и советницей самого короля. Неудивительно, что она знала, кто он на самом деле.

Айзек молчал, а Мэри, слегка наклонив голову, слабо улыбнулась. Её длинные серебристые волосы, мягко волнистые, струились по дивану, словно рассыпаясь.

— Ты родился под звездой утрат, — продолжила она. — Благословлённый безмерным талантом, и всё же в твоих руках не остаётся ничего дорогого.

Выражение лица Айзека стало пустым.

Её слова были правдой.

Айзек Уокер уже потерял родителей, младшего брата, господина, которому клялся в верности и который был его лучшим другом, а в конце концов — своё имя и лицо. Здесь стоял лишь призрак, лишившийся даже одержимости.

Но Айзек не считал, что у него ничего не осталось. Был человек, протянувший ему руку спасения, когда он был обречён на казнь. Маленькая ведьма, сама потерявшая многое, но всё же протянувшая ему руку, позволила Айзеку быть рядом.

Представляя себе образ смеющейся девушки, Айзек услышал печальный голос Ведьмы Звездочета:

— Я, Ведьма Звездочет Мэри Харви, предрекаю. Ложный принц, рождённый под звездой утрат, твои потери не закончатся.

Величайший пророк страны возвестила о жестокой судьбе, ожидающей Айзека Уокера.

— Рано или поздно ты потеряешь половину мира, что видишь перед собой.

＊ ＊ ＊

Айзек покидал комнату тяжёлым шагом.

Он знал, что, как бы ни был он талантлив, как бы ни старался, в мире полно вещей, неподвластных его воле.

Звезда утрат, значит?

Ведьма Звездочет была права. Как бы крепко он ни цеплялся за дорогие ему вещи, они всегда ускользали сквозь пальцы и исчезали.

Родители, погибшие от драконьего бедствия, брат, умерший от истощения, и друг, разбившийся, упав с крыши. Айзек не хотел больше ничего терять, но, по словам Ведьмы Звездочета, потери его не оставят.

— Чтобы помочь другу, не нужны причины, Айк!

В такие моменты в его голове всегда возникал образ девушки, спасшей его. Он хотел защитить её. Но его ждала судьба утрат.

Держаться от неё подальше? Но если с Моникой что-то случится там, где я не смогу её защитить…

Обычно трагедии всегда происходят внезапно.

Держаться на расстоянии или, наоборот, следить за ней ещё внимательнее, чтобы уберечь от опасности? Не зная правильного ответа, он не мог ничего предпринять.

Тяжело волоча ноги, Айзек добрался до большого зала. Честно говоря, настроения участвовать в празднестве не было, но, будучи приглашённым гостем, он должен был хотя бы соблюсти минимум приличий.

Подавив вздох, Айзек подошёл к двери и заметил трёх мужчин, столпившихся у входа и наблюдавших за происходящим в зале.

Айзек узнал их.

Ведьма Шипов Рауль Розенберг, Шаман Бездны Рей Олбрайт, и Сирил Эшли.

— Что вы там делаете? — спросил Айзек.

Троица резко обернулась и уставилась на него.

Шаман Бездны тут же рухнул на колени, скорчив лицо, будто узрел немыслимое отчаяние.

— О, кошмар… ещё один красавчик… Куда ни глянь — сплошь красавчики! Справа — красавчик, слева — красавчик. Куда мне теперь смотреть? На землю? Вечно жить, глядя в пол?

Айзек вопросительно посмотрел на Сирила, требуя объяснений. Тот скривился, словно от боли.

— Ваше Высочество, этому есть причина… Нет, не могу лгать вам! Простите, Ваше Высочество, никакой серьёзной причины нет! Совершенно никакой! Это настолько глупо, что даже говорить стыдно…

Похоже, Сирил не хотел объяснять эту "глупую причину".

Айзек перевёл взгляд на Ведьму Шипов.

Рауль Розенберг ответил весёлым тоном:

— Эй, Ваше Высочество, не мешай нам. Моника сейчас старается изо всех сил.

— Моника? — Айзек посмотрел в зал.

Сегодня среди гостей было мало молодых женщин, и Монику он заметил сразу. Она, спотыкаясь, брела по залу в красном платье, волоча подол.

Это платье… оно не из тех, что выбирала мисс Коллет.

Цвет и фасон были неподходящими, а главное — платье явно не по размеру: подол волочился по полу, а плечи сползали.

Что заставило Монику надеть такое? Лучше всего спросить у неё самой.

Айзек шагнул в зал, чтобы подойти к Монике, но в этот момент кто-то вцепился ему в талию. Это был Шаман Бездны.

Растрепав свои фиолетовые волосы, с горящими розовыми глазами, он в отчаянии простонал:

— Стой… Нельзя пускать такого красавчика в зал! Да ещё и принца! Девушки же любят принцев, правда? Все их любят, так ведь? Чёрт, если так, я наложу проклятье, чтобы каждый принц, ступивший в зал, превращался в свинью…

Бормоча что-то крайне зловещее, Шаман Бездны выглядел устрашающе.

Айзек холодно посмотрел на него, размышляя, не пора ли обвинить его в неуважении к короне.

＊ ＊ ＊

Волоча за собой ярко-красное платье, Моника искала невесту Рея.

Рей, похоже, не знал ни имени, ни лица своей невесты, но Рауль заранее всё разузнал. Невесту Рея звали Фрида Бланке. Высокая женщина с типично имперской внешностью.

Вот она!

Фриду Моника заметила сразу. Женщина в тёмно-зелёном платье с короткими светлыми волосами.

Рядом с ней никого не было — идеальный момент, чтобы заговорить.

Моника глубоко вздохнула, мысленно повторяя, что ей нужно сделать. Как злодейке, Монике предстояло издеваться над Фридой. Заставив Фриду страдать, а Рея — прийти ей на выручку, она должна была выставить Рея в героическом свете.

Но как издеваться? Ч-что мне делать?

Монику с детства травили, и неприятных воспоминаний у неё было предостаточно. Но сама так поступать не умела.

Точно! Нужно вспомнить леди Изабель.

В академии Серендия Изабель подробно объясняла Монике, что значит быть злодейкой.

Кажется, тот опыт был нужен именно для этого дня... наверное. Всё нормально, я справлюсь. Я смогу.

Подбадривая себя, Моника резко выдохнула и шагнула вперёд.

— Фгья!? — Она наступила на подол платья и чуть не упала.

Но чья-то рука быстро подхватила её.

— Вы в порядке? — спросила женщина.

К ужасу Моники, это была сама Фрида.

— С-спасибо! — Моника поклонилась, заливаясь холодным потом.

Как неловко! Всё пошло не по плану! Ничего, я ещё могу всё исправить… наверное!

Моника выпрямилась и посмотрела на Фриду.

Фрида Бланке была гораздо выше Моники. Маленькой Монике пришлось задрать голову, чтобы заговорить.

— Эм… Д-добрый день!

— Добрый день, — ответила Фрида.

Первое препятствие — приветствие — преодолено. "Добрый день" — это основа основ для леди. Моника почувствовала, будто немного выросла в собственных глазах.

Уроки в Серендии не прошли даром! Моника мысленно ликовала.

С-следующий шаг… э-э-э… Что бы сделала злодейка?

Моника вспомнила уроки Изабель о злодейках.

Т-точно! Спрятать лицо за веером и злобно хихикать!

Высокомерный смех, как у Изабель, ей не удался бы, но спрятаться за веером и посмеяться — это она могла.

Моника неуклюже раскрыла веер, прикрыла рот и…

— Ф-фхе… эхе…

Её лицо исказилось в натянутой улыбке, а смех вышел до ужаса неестественным.

Но в душе Моника ликовала:

Ура! Получилось! Я была такой злодейкой! Такой злобной!

Пока Моника втайне радовалась, Фрида внимательно смотрела на неё.

Затем, словно что-то решив, Фрида спросила:

— Вам нездоровится?

— Э!? — Моника облилась холодным потом. Такой реакции она не ожидала.

Что делать? Что сказать? Что бы сказала леди Изабель?

Пока Моника, краснея и бледнея, дрожала от паники, Фрида шагнула ближе и протянула руку.

— Прошу прощения.

Фрида с удивительной естественностью подхватила Монику на руки. Затем она окликнула ближайшего слугу:

— Здесь человеку плохо. Есть ли место, где она может отдохнуть?

Слуга, ошеломлённый, всё же повёл их.

Фрида, неся Монику на руках, уверенно шагала через зал.

Новоиспечённая злодейка, сжимая веер, могла лишь в панике бормотать: "Простите, господин Шаман Бездны!!!"