Подожди, идиот, вот увидишь
Вчерашний переполох довёл Сирила до лихорадки, но выпитый утром отвар Рауля подействовал — к полудню аппетит уже понемногу возвращался. Жар ещё держался, всё тело ломило, но по сравнению с утренним состоянием было уже заметно легче.
Туле и Пике по-прежнему оставались в облике ласок: Пике охлаждала ему лоб, Туле грел живот. Конечно, тяжеловато и перевернуться невозможно — это раздражало, но постепенно Сирил привык к этой тяжести. А главное — ощущение тёплых живых существ рядом хоть немного, но успокаивало измученную душу. Поэтому Сирил всегда любил прикасаться к мелким животным.
Как только спадёт жар… нужно будет доложить в столицу и приемному отцу… нет, сначала, перед отъездом из Сазандола, необходимо попрощаться с Моникой и с тем человеком…
Попрощаться с людьми, которые о нём заботились, — для Сирила даже не обсуждалось. Но вот когда он представлял, как встретится глазами с Моникой или Айзеком и что вообще им сказать — в голове всё путалось.
Пока он мучительно размышлял, головная боль вернулась. Возможно, температура снова поползла вверх.
В этот момент, когда он как раз подумал, что хочется пить, раздалось стук в дверь. Дверь открылась, послышались шаги входящего и — очень аппетитный запах еды.
Рауль?
Сирил, не убирая Пике со лба, чуть повернул голову к двери.
Пике загораживал почти всё поле зрения, но краем глаза мелькнула мужская одежда.
— Воды… пожалуйста…
Сирил попытался сдвинуть Пике с лба и приподняться, но застыл в полувынужденной позе — голова оторвана от подушки, но не до конца.
— Вот ваша вода, лорд Эшли.
Это был Айзек Уокер — золотистоволосый юноша со шрамом над правым глазом, протягивающий стакан.
— Э, а, э-э… ва… ваш…
Сирил прохрипел что-то невнятное, и где-то на последнем "ваш" улыбка Айзека стала ледяной.
Когда этот человек с острым взглядом так улыбался, от него исходило давление, которого никогда не было даже у принца Феликса.
— В таком положении пить будет неудобно. Разрешите.
Айзек протянул руку за спину Сирила и легко, будто ничего не весит, приподнял его верхнюю часть тела.
Затем снова протянул стакан.
— Прошу.
— А-а… о-очень… прошу прощения…
— А, прошу вас, не напрягайтесь. Я слышал, у вас горло болит.
Айзек мельком взглянул в сторону стола. Там стояла сумка Сирила — та самая, которую он оставил в доме Моники.
— Леди Мелисса сообщила, что лорд Эшли приболел, поэтому я принёс ваши вещи. Заодно захватил и еду — вдруг захотите поесть?
— А… э-э… Ай… Айзек-сан…
— Да? Что-то нужно, лорд Эшли? Если я могу чем-то помочь — говорите, пожалуйста, не стесняйтесь.
Из горла Сирила вырвался сдавленный вздох. Он побледнел и задрожал всем телом, а на его дрожащих пальцах кольцо Ключ Хранителя Знаний довольно мурлыкнул:
— Проявлять уважение к знающему — достойно похвалы. Ты переродился, пекарь пирогов.
— Софокл, подожди, нет, этот человек…
— Му-ха-ха-ха! Отлично, отлично, кланяйся ещё ниже!
— Софок… кхе-кхе…
Сирил согнулся и закашлялся. Горло ещё не восстановилось, а он слишком громко попытался говорить.
Пока Сирил хрипло дышал и кашлял, Айзек мягко погладил его по спине:
— Всё в порядке?
От этого прикосновения Сирил почувствовал, что прожил ещё на несколько лет меньше.
Айзек опустил взгляд на руку Сирила и будто только что заметил:
— О, кольцо немного запачкалось. Давайте я его почищу.
— Наконец-то и ко мне проявляют уважение. Отлично, отлично, действуй! А если полировать — лучше бы юная девушка…
Айзек улыбнулся, аккуратно стянул кольцо с пальца Сирила, достал из кармана что-то металлическое. Это был не кусочек ткани для полировки. Это была довольно грубая металлическая пилка с крупной насечкой.
— Хуоо?!
Айзек молниеносно достал носовой платок, завернул в него кольцо и одним движением закинул свёрток в сумку Сирила.
Из сумки тут же, будто в противовес, высунулась чёрная кошачья голова.
Увидев золотые глаза, Сирил напрягся ещё сильнее.
Белая ласка Туле, который до этого лениво растягивался на одеяле, приподнялся и уставился на чёрного кота.
Чёрный кот по-человечески ухмыльнулся.
— Привет, Белый.
— Здравствуй, господин Чёрный.
Теперь уже по другой причине у Сирила похолодело внутри.
Здесь находились чёрный дракон — один из высших опасных магических существ — и его природный враг, белый дракон.
Чёрный кот, наполовину высунувшись из сумки, лениво качнул хвостом.
— На всякий случай представлюсь. Фамильяр Моники, Чёрный Дракон Воргана — господин Неро. Можно и господин Бартоломео Александр, мне не жалко.
Да, именно тот дракон, которого, по официальной версии, когда-то отразила Моника.
Пока Сирил замер, Туле ответил своим обычным спокойным тоном:
— Приятно познакомиться. Я — Туле, белый дракон горы Карлуг, дракон-контрактник Сирила.
— Белый. Так ты давно уже знал, что я тут, да?
— Кто знает, господин Чёрный.
Представившись, но так и не называя друг друга по имени, два дракона несколько секунд молча смотрели друг на друга.
Первым заговорил чёрный:
— Не бойся, гоняться за вами не собираюсь. Вы мне вообще особо не интересны.
— Меня это устроит, если моя территория останется нетронутой.
Туле перевёл золотые глаза на Сирила и Пике.
— Это моя территория.
Чёрный кот мяукнул почти по-кошачьи насмешливо, выпрыгнул в окно и исчез — будто сделал всё, что хотел, и больше ему тут делать нечего. Похоже, интерес к Сирилу действительно был нулевой.
Сирил сдержал порыв погладить кота и вместо этого принялся гладить Туле, который забрался к нему на колени.
Пике, всё это время тихо сидевший на кровати, вдруг посмотрел на Айзека и произнёс:
— Нет глазной повязки.
— Правда. Теперь нельзя называть его "господин глазная повязка". А как тогда звать?
Айзек на слова ласок провёл пальцем над правым глазом, словно вспоминая.
Сирил и в первый раз, увидев этот шрам, вздрогнул — очень уж он выглядел болезненно. Но теперь Айзек явно не собирался его прятать. Видимо, больше не было нужды.
Айзек посмотрел на двух ласок сверху вниз и сказал:
— Если вам не противно — можете звать меня Айк.
— Айк.
— Айк.
Ласки тут же начали повторять: Айк, Айк, Айк.
Сирилу стало совсем неловко. Казалось, что его жизнь прямо сейчас подпиливают грубой пилкой.
Пока он молча дрожал, Айзек намочил чистую ткань в тазике с водой и отжал.
— Уход за больными — это моё. Прежний господин, которому я служил, был очень слаб здоровьем.
Сирил резко втянул воздух.
Он знал, о ком говорит Айзек Уокер.
Сейчас этот человек открывал ему самую дорогую, самую сокровенную часть своей души.
И от этого Сирилу стало ещё более стыдно.
Я не добрый. Я подлый, низкий человек. Ради жалкой гордыни я использовал тебя…
Пока Сирил молчал, Айзек посмотрел на поднос на столе.
— Хочешь, оботру тело? Или сначала поесть?
— П-простите… пожалуйста… простите меня…
— Может, я тебя покормлю?
Айзек взял ложку и прищурился, улыбнувшись холодно-холодно. Такая улыбка бывает у начальника, который уже мысленно увольняет никчёмного подчинённого.
От полного несоответствия выражения лица и слов Сирил окончательно рухнул ничком на кровать.
— Проститеееее!
＊＊＊
— Упрямый же ты, — пробормотал Айзек, глядя сверху вниз на Сирила с ложкой в руке.
Даже ласки уже зовут его Айк, а этот человек — никак.
Сирил, всё ещё лежа ничком, дрожащим голосом произнёс:
— Я… я недостоин… чтобы вы делали для меня такое…
Плохая привычка Сирила — мгновенно обесценивать себя и начинать из-за этого вытворять что-то совершенно неадекватное.
Айзек уже хотел это отметить, но Сирил, запинаясь, продолжил:
— Мне… было удобнее… чтобы вы оставались недосягаемым… Так я мог оставаться Сирилом Эшли, которого признал такой великий человек…
Дрожащие пальцы вцепились в растрёпанные серебряные волосы и взъерошили их ещё сильнее.
— Простите… я не добрый… я жалкий, низкий человек…
Обе ласки молчали и только смотрели на Айзека, ожидая, что он скажет.
Айзек выдохнул и положил ложку обратно на стол.
— Это же я тебя использовал. Почему тогда извиняешься ты?
— Н-нет… это я… я использовал вас…
Сирил резко вскинул голову. Растрёпанные волосы падали на мокрое от слёз лицо — вид был ужасный.
Сквозь спутанные пряди блестели синие глаза, полные борьбы и чувства вины.
— Я тоже использовал тебя. Я специально сделал так, чтобы ты мне доверял и уважал.
— Нет-нет! Я действительно… от всего сердца вас уважаю!
— Тогда давай просто скажем, что мы квиты.
Сирил выглядел растерянным.
Годы копившиеся угрызения совести и внутренний конфликт так просто не исчезают. Айзек это прекрасно понимал.
Поэтому — ладно, подождём ещё чуть-чуть.
— Друг ведь может называть меня Айк, правда?
Сирил опустил брови и неловко, через силу улыбнулся своим растрёпанным лицом.
— …Буду прилагать все усилия.
— Если оговоришься — готовься, что щёки растянут.
— У…
Айзек сел на ближайший стул, закинул ногу на ногу.
Из окна, через которое ушёл Неро, подул приятный ветерок и качнул занавески.
Солнечные лучи пробивались сквозь ткань и играли на растрёпанных серебряных волосах.
Айзек прищурился от света и тихо произнёс:
— Ты говоришь, что не добрый… а по-моему, ты очень добрый человек, Сирил Эшли.
Сирил всегда строг и к себе, и к другим — поэтому так быстро решает, что он недобрый.
Какой же он всё-таки тупой. Если бы он действительно был недобрым — разве бы столько людей к нему тянулось? Разве бы Моника так тоскливо смотрела ему вслед? Разве бы сам Айзек не смог до конца возненавидеть соперника?
Айзек сцепил пальцы на колене и прямо посмотрел на Сирила.
— Так сколько ещё ты собираешься топтаться на месте и не смотреть правде в глаза? Если так и дальше будет — я даже не смогу бросить тебе вызов как сопернику.
— С-сопернику? Мне — быть вашим соперником? Это слишком… слишком большая честь…
Не время сейчас говорить про "слишком большая честь", Сирил Эшли.
Айзек не собирается ни от чего отказываться — и от своих чувств в том числе.
— Я, если захочу, могу стать гораздо более подлым… Но когда я думаю о том, чтобы играть с тобой нечестно — мне кажется, что я уже проиграл. Поэтому не хочется.
— …? П-подлым? Но ваши действия… они ведь никогда не были подлыми…
Сирил сначала растерялся, но постепенно начал понимать, о чём речь.
Он крепко сжал губы и прижал руку к груди.
— Понял.
Сирил медленно поднял голову.
Сейчас перед Айзеком уже не было измученного чувством вины человека.
В синих глазах горела решимость, спина выпрямилась — это снова был привычный Сирил Эшли.
Он прямо посмотрел на Айзека красивыми синими глазами и произнёс:
— Хотя, по-моему, для таких вещей больше подошёл бы Эллиот…
У Айзека появилось очень нехорошее предчувствие.
— Но если вам нужен соперник по шахматам — я сделаю всё возможное, чтобы соответствовать!
— Кто сказал "шахматы"?
Айзек со стуком встал со стула и безжалостно ущипнул Сирила за обе щеки.
— Айк, у Сирила щёки сейчас растянутся.
— Оторвутся же.
— Айф! И-и-и-тяжело! Ай-ай-ай!
Под вопли ласок и жалобный крик Сирила Айзек испепеляюще уставился на любовного соперника.
— Подожди, идиот, вот увидишь.
Наконец-то он сказал это вслух.
Напильник — это не скрытое оружие и не важный элемент сюжета. Просто инструмент из ящика Ассоциации Магов, взятый исключительно ради того, чтобы напугать Софокла на все 100 %.