Безграничные возможности бицепса

— Итак, когда я уходил из той гостиницы, девушка сказала мне на прощание: "Мишель, я буду ждать тебя вечно". Но обстоятельства заставили меня покинуть город, так что я ответил: "Прости. Пожалуйста, забудь обо мне", — и ушёл своей дорогой.

Сидя рядом с Айзеком, Мишель, сопровождая рассказ активными жестами и мимикой, эмоционально и живо поведал о своей прошлой любви.

Айзек тем временем продолжал есть, изредка кивая в знак согласия. Мишель повернулся к Айзеку и посмотрел на него снизу вверх.

— А у тебя, Айк, какая девушка нравится? Ну же, мне так любопытно! — подначивал Мишель.

Ведь он сам первым рассказал, так что теперь моя очередь — таков был невысказанный намёк. К несчастью, еда уже почти закончилась, и откладывать дальше было некуда.

Айзек сделал глоток из стакана и тихо пробормотал:

— Она потрясающий человек. Я её очень уважаю.

— Ха-ха, и она даже не замечает ухаживаний такого красавчика, как ты? Значит, это опытная в любви взрослая красавица, опытный ветеран в искусстве любви, — предположил Мишель.

На деле это была юная девушка, полный новичок в любви. Хотя в этом году ей исполнилось девятнадцать, так что формально её можно было назвать взрослой. Тем не менее, это недоразумение Мишеля было Айзеку на руку, и он решил не исправлять.

Она действительно потрясающая.

В воображении Айзека всплыла сцена в небе над Кербеком. Прекрасное, величественное и спокойное великое волшебство. Чудо, сотворённое великой ведьмой. Это зрелище захватило сердце Айзека и не отпускало его. Но...

— Из-за меня она потеряла важного человека. Я причинил ей боль. И всё же она позволяет мне быть рядом, — продолжил Айзек.

Из-за того, что Айзек участвовал в заговоре герцога Крокфорда, Моника потеряла отца. Для Моники Айзек был косвенным виновником. И всё же Моника спасла Айзека от казни. Протянула ему руку. Взвалив при этом на себя множество тягот.

— Поэтому я решил поклясться ей в верности на всю жизнь.

Моника открыла Айзеку будущее. Ради неё он готов отдать всё, что у него есть. Сделать для неё что угодно.

Айзек, уставившись в свой стакан, понемногу выкладывал свои истинные чувства. Рядом с ним молча ел Клиффорд, который вытер запотевшие очки рукавом и сказал:

— Твоя преданность, Уокер, выглядит как навязчивая, удушающая зависимость. Прямо тошнит.

С первых же слов — сплошной яд.

Айзек потерял дар речи. Мишель поморщился:

— Ой, этот парень слишком резкий!

Но Клиффорд остался невозмутим.

— Ведь ты клянёшься в верности и служишь, чтобы чувствовать себя в безопасности. Если это не зависимость, то что? — продолжил Клиффорд.

— …

— Точно так же, как все наркоманы утверждают, что у них нет зависимости.

Теперь его сравнивали с наркоманом...

Был ли когда-нибудь человек, который так безжалостно оскорблял Айзека? Даже язвительные Эллиот и Бриджит подбирали слова аккуратнее. Но и то, что Айзек не мог решительно опровергнуть слова Клиффорда, было правдой.

Зависимость, говоришь?

Такова уж натура Айзека Уокера. Потеряв семью в детстве, он, как только кто-то становился ему дорог, чувствовал острую необходимость защищать этого человека любой ценой. Ему нужно было найти смысл своего существования в служении кому-то. Как когда-то принцу Феликсу.

Пока он служил — он был спокоен. Потому что верил: он выжил ради этого.

Застигнутый врасплох замечанием о своих вредных привычках, высказанным с неожиданной стороны, Айзек замолчал.

— К тому же, ты сам причинил боль той, кого любишь. Похоже на кармическое возмездие.

— …

— Твоя любовь, Уокер, — как наказание от богов, — подытожил Клиффорд.

Слова Клиффорда звучали правдиво. Любовь в груди Айзека казалась божьей карой. Он причинил Монике боль, и в её сердце уже был другой. И всё же Айзек не мог отпустить эти чувства.

И всё-таки.

Забыв о шуме в таверне, Айзек тихо разобрался в своих чувствах. Эта любовь началась не с вины или жалости к Монике. Конечно, к Молчаливой Ведьме он испытывал восхищение, уважение, благодарность и вину. Но если отбросить эти тяжёлые эмоции, в корне всё было просто. Айзек влюбился в робкую, слабую девушку, которая, собрав всю свою смелость, помогла ему.

"Чтобы помочь другу, причина не нужна, Айк!"

В тот миг Айзек влюбился. Не в великую ведьму, а в обычную маленькую девушку.

Но Молчаливая Ведьма остаётся моим великим мастером.

Возможно, его взгляд сузился.

Слова Клиффорда пронзили грудь сильно, очень, невероятно сильно. Но благодаря этому чувства немного прояснились. Главное — он вспомнил самую важную причину, почему влюбился в Монику.

Айзек уже открыл рот, чтобы поблагодарить Клиффорда, но тот опередил:

— Боги явно наказывают тебя за скверный характер.

Айзек изобразил идеальную улыбку, но аквамариновые глаза под очками сверкнули.

— Я что, убил твоих родителей?

— О чём ты, Уокер? Мои родители — крепкий семидесятилетний старик с гаремом любовниц и старуха, которая молодится и каждую ночь шляется по клубам. Они точно не умрут в ближайшее время.

Взгляд на тёмную сторону компании Андерсон.

Айзек опешил, но Клиффорд продолжил серьёзно бормотать:

— По моему опыту, люди со скверным характером живут долго. Это значит, что тебя ждёт долгая жизнь, Уокер.

— Понятно, значит нам придётся долго общаться, — отметил Айзек.

— С чего это мне с тобой долго общаться?

Сарказм пролетел мимо. После этого не слишком тёплого обмена Мишель с кривой усмешкой посмотрел на Клиффорда:

— Клифф, ты слишком резок, а? Может, почитаешь атмосферу?

— А почему я должен? Сначала я ел один. А потом вы все один за другим подходите и начинаете пить прямо рядом со мной. Почему я должен читать в комнате?

Это объяснение было вполне логичным. Айзек размышлял об обстоятельствах, которые привели Клиффорда к совместному обеду с Энтони и его братьями.

— В любом случае, Уокер, твои рассуждения бессмысленны. Если ты ухаживаешь за девушкой, которая любит другого парня, ты явно не на 100% предан ей

Воздух замер. Шум пьяниц казался далёким.

Айзек уставился на Клиффорда с каменным лицом.

— Сколько ты знаешь?

— "Лорд Сирил".

Второй раз за день Айзек Уокер потерял дар речи.

Мишель, не скрывая любопытства, посмотрел на Айзека:

— Э? Что? Айк, у твоей девушки уже есть парень? Ух… тяжко.

Был ли когда-нибудь такой невыносимый момент? Это было мучительно — иначе, чем перед Верховным советом.

Айзек застыл, когда кто-то энергично хлопнул его по плечу. Энтони, раскрасневшийся.

— Уокер! Не сдавайся! Если любимая девушка влюблена в другого, есть только одно: не ненавидь соперника, стань лучше — и она обернётся!

Энтони выдохнул алкогольным перегаром и ткнул Айзека в бицепс.

— Сила мужчины — в бицепсах! У твоих бицепсов безграничные возможности! Верь в силу бицепсов! Ну, давай! Я проверю, на что способны твои бицепсы! Пошли!

Энтони подошёл к пустому столу, упёр правый локоть в центр. Вызов на армрестлинг.

Пьяницы оживились.

— Что за драка, молодняк?

Энтони с жаром ответил:

— Нет! Это поддержка друга, которого вот-вот бросят!

Взгляды перешли с Энтони на "брошенного" — Айзека.

Увидев симпатичного парня, пьяницы заорали:

— Ха, красавчик! Кому какое дело, пусть бросают!

— Брось его! Брось! Мужчина привлекателен числом отказов!

— Дурак! Тогда я с морем отказов — принц!

— Гья-ха-ха! Точно!

Айзек молча сжал кружку, одним глотком осушил пиво.

Поставил пустую кружку с грохотом и с улыбкой без глаз встал напротив Энтони.

— Помягче.

— Отлично! Полным ходом!

Айзек и Энтони схватились за правые руки, упёршись локтями.

Мощные руки Энтони были вдвое толще чем у Айзека.

Мишель тихо сказал Энтони:

— Братец Энтони, не переусердствуй? Не сломай Айку руку.

Очевидно, шансов у Айзека не было.

За соседним столом пьяницы ставили на секунды.

Бросали медяки: "Сразу проиграет", "Три секунды", "Я ставлю на парня. Пять!"

Клиффорд, доев, положил монету. Достал часы и спокойно заявил:

— Уокер продержится больше минуты.

＊＊＊

— Начали!

Крик Энтони — старт.

Энтони напряг мышцы руки, которые были видны, поскольку он закатал рукава, и оказал огромную нагрузку на руку Айзека.

Но Айзек шагнул вперёд чуть раньше — выдержал.

Пока Айзек сопротивлялся, чтобы не растянуть запястье, стоявшие рядом мужчины закричали: "Он продержался пять секунд!"

— Нргх… Неплохо, Уокер! — признал Энтони.

Энтони ухмыльнулся сквозь зубы. Айзек ответил такой же свирепой улыбкой.

Тихая борьба. Айзек терпел захват запястья, ждал момента. Но сила Энтони не слабела.

— Минута, — сказал Клиффорд.

Почти одновременно рука Айзека ударилась о стол.

Победа Энтони, но зрители, ждавшие поражения за десять секунд, взревели в изумлении.

Широко раскрыв глаза, Мишель воскликнул: "Ни за что!", а Теодор лениво заметил: "Довольно впечатляюще против нашего старшего брата".

Под овациями Айзек потряс ноющей рукой. Энтони расхохотался:

— Ха-ха! Уокер! Минута против меня — молодец!

Энтони был сильнее, чем он думал.

Айзек умел парировать разницу в силе, но мастерство Энтони в использовании силы — выдающееся.

Он военный?

Пока Айзек тёр руку, один пьяница заорал: "Подстава!"

Клиффорд выиграл всё — подумали, Энтони поддался.

Айзек посмотрел на крикуна. Загорелый, мускулистый моряк.

Натянув на лицо красивую улыбку, Айзек снова оперся локтем на стол.

— Попробуйте сами.

— Проиграешь — платишь за мою выпивку.

Моряк встал напротив, схватил руку.

Энтони с горящими глазами: "Я судья!"

— Готовы… старт!

Почти мгновенно Айзек прижал руку моряка к столу. Толпа взревела.

Айзек выдохнул — теперь довольны? Но встала очередь.

— Я следующий!

— Стой, я!

— Эй, по порядку!

Подозрения сняты, но зажжён боевой дух моряков.

Проигравший моряк поставил кружку.

— Моё угощение.

Айзек залпом выпил содержимое кружки и снова оперся локтем на стол.

Состязания продолжались.

Проигравшие бросали медяки официанту — новая кружка Айзеку.

Опустошив кружку, Айзек перешел к схватке со следующим противником, продолжая цикл побед и выпивки.

Среди участников — вышивальщик Поллок. Айзек безжалостно победил и его.

Пьяницы взрывались овациями при каждой победе Айзека.

Даже насмешники теперь хохотали и хлопали его по плечу.

— Ты крутой!

— Да, неплохо, красавчик!

— Ну, если тебя бросят, приходи ко мне. Я угощу тебя выпивкой, приятель

Айзек осушил пиво, поднял пустую кружку:

— Спасибо. Если моя любовь сбудется — угощу всех здесь сколько угодно!

Пьяницы (с Энтони) расхохотались, взъерошили Айзеку волосы, обняли, запели — отрывались.

Теодор, пьющий в своём темпе, пробормотал:

— Уокер, тебе нормально столько пить?

Не нормально.

＊＊＊

— Эй, Искорка! Чего валяешься как труп? Эй, Искорка! Искорка! Неси еду, быстро!

На следующий день. Айзек лежал на диване как мертвец. Черный кот Неро на нём недоуменно склонил голову.