Разделительная стена

— Как ты смеешь так оскорблять мою дочь... Я превращу твои волосы на груди в цветочное поле! — вопил мужчина, брызжа слюной и грубо разорвав переднюю часть формы лежащего без сознания вражеского солдата, едва не оторвав пуговицы.

В его правой руке тускло поблескивала серебром тончайшая вязальная спица — черт знает, что он собирался ею вязать. Не выдержав этого зрелища, Хенрик поспешно вмешался.

— Пожалуйста, стойте! Унижение вражеских солдат лишь породит ненужную вражду! Прошу вас, успокойтесь!

— Заткнись! — огрызнулся мужчина, и его лицо побагровело от ярости. — Тебе не понять моей боли... боли от того, что мою любимую дочь, мою Эльфриду, осквернили!

Он выплюнул эти слова с ненавистью, но Бриджит заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы. Она подошла ближе и тихо выдохнула. С людьми в состоянии аффекта нужно говорить спокойно и мягко.

— Ваша дочь тоже оказалась втянута в это? — спросила она.

Мужчина, все еще сжимая спицу, повернул голову. Его глаза за круглыми очками широко распахнулись, и он замер. Не зная, как реагировать на такую паузу, Бриджит обратилась к Хенрику:

— Этот человек из замка Вальмберг?

— Нет, просто какой-то незнакомый мужик, — ответил тот.

Бриджит недоумевала: почему посторонний человек устроил такой дебош в столь критической ситуации? Хенрик, словно прочитав ее мысли, пояснил:

— Он был связан и заперт в этой комнате. Я помог ему освободиться, и... ну, в общем, получилось вот это.

Бриджит помнила всех членов миссии королевства Ридилл, и этого человека среди них не было. Если он не слуга Вальмберга, то логично предположить, что он из свиты имперских лордов — Бирендаля или Кёница.

В этом мятеже определенно есть что-то странное... Зачем им замок Вальмберг, если ради него пришлось впутать принца Альберта и сделать Ридилл своим врагом?

Вальмберг нельзя было назвать благодатным краем. Его единственной ценностью были закаленные воины. Но вряд ли солдаты Вальмберга присягнут генералу Штраусу после того, как он захватил их дом силой. Как только основные силы вернутся с южного фронта, они просто отберут замок назад.

Неужели Штраус верит, что у него хватит мощи сдержать их?

Бриджит чувствовала нарастающую тревогу. У этого заговора явно было двойное дно, но информации катастрофически не хватало.

Пока она размышляла, снизу раздался голос:

— ...Богиня.

Бриджит опустила взгляд. Тот самый "незнакомый мужик" — по словам Хенрика — стоял перед ней на коленях, глядя снизу вверх.

— Я Хельмфрит Кольвиц. Простой ремесленник, — представился он, прижав руку к груди и пожирая Бриджит восторженным взглядом. — О прекрасная дева, прошу, позволь моей дочери выйти за тебя замуж!

— ...

Бриджит не раз получала признания в любви и предложения руки и сердца. Но предложение взять чью-то дочь в жены она слышала впервые. Она мысленно прокрутила его слова, прижала пальцы к виску и честно призналась:

— Кажется, я еще никогда так не теряла уверенности в своем знании имперского языка.

— Не переживайте, — шепнул ей Хенрик, — для меня это родной язык, но я тоже без понятия, что он несет.

Он присел на корточки рядом с Кольвицем, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Господин Кольвиц, сейчас замок захвачен генералом Штраусом. Вы подчиненный лорда Бирендаля или лорда Кёница?

— Понятия не имею. Я лишь попросил Его Величество позволить мне сопровождать эту группу ради моей дочери.

— Его Величество? — переспросил Хенрик. — Вы имеете в виду, что удостоились аудиенции у императора Леонхарда?

— Ну и что с того? — буркнул Кольвиц, будто речь шла о пустяке.

Но это было вовсе не пустяком. Если Кольвиц — человек Черного Льва, то возникает вероятность, что Леонхард предвидел этот мятеж.

"Нельзя расслабляться, но раз этого человека оставили в живых, значит, Штраус планирует какие-то переговоры с императором. С ним можно договориться", — рассудила Бриджит.

Куда меньше доверия внушал стоящий рядом маркграф. Тот приложил руку к губам и прищурился, явно замышляя что-то опасное.

＊ ＊ ＊

Пока Бриджит взвешивала шансы на дипломатию, Хенрик думал совсем о другом.

Значит ли это, что Его Величество хочет, чтобы я со всем этим разобрался?

Разумеется, ни о каких переговорах со Штраусом он и не помышлял. Такие вещи обсуждаются только после силового подавления — хотя к тому моменту оппонент частенько превращается в труп.

И в столовой, и здесь было всего по одному солдату. Значит, здесь нет ничего важного, а все люди из замка — на другой стороне.

Обычно патрулируют парами, но Штраус пренебрег этим. Видимо, не хватает людей. Замок Вальмберг огромен, в нем полно тайных ходов, известных Хенрику. Чтобы надежно заблокировать его, удерживая гостей в зале и слуг в другом месте, нужна целая армия.

Скорее всего, патрулей внутри немного. Основные силы наверняка снаружи, чтобы никто не сбежал. Значит, план такой: я в одиночку освобождаю слуг, а потом иду в зал и приканчиваю Штрауса.

Проблемой были Бриджит и Кольвиц. Даже для Хенрика прорыв с двумя гражданскими на плечах был задачей непосильной.

К счастью, госпожа Грейхэм умна и рассудительна. Пусть прячутся здесь вместе с Кольвицем.

За время их короткого знакомства Бриджит показала себя невероятно выдержанной. Она не впадала в истерику, не ныла и четко следовала инструкциям. К тому же ее знание политики и языка врага было бесценным. Единственный минус — она не привыкла к смерти, что было заметно по ее реакции на первого убитого солдата.

Сам Хенрик не был любителем бессмысленной резни. Лишняя кровь на войне — это лишние враги в будущем, поэтому он старался просто выводить противников из строя. Но теперь правила игры менялись. Возврат замка потребует большой крови с обеих сторон.

— Госпожа Грейхэм, господин Кольвиц, — позвал он, отодвигая тяжелые ящики с имперским грузом в центре комнаты.

Оружия там не было, но нашелся подходящий пустой короб, где могли бы поместиться двое.

— Я пойду верну нам замок, а вы пока спрячьтесь здесь.

— Вы собираетесь сразить генерала Штрауса в одиночку? — напряженно спросила Бриджит.

В ее голосе не было страха за себя или просьбы остаться. Она просто оценивала, является ли это решение оптимальным в текущих условиях. И для Хенрика оно таковым было. Он привычно ухмыльнулся:

— Сначала я освобожу людей замка, так что помощники у меня будут. К тому же в зале остались мои сестра и дед.

— Ваша сестра... она хорошо владеет мечом?

— Да нет, обычно, — пожал плечами Хенрик.

Фрида могла постоять за себя на уровне рядового бойца, не более.

— Зато она лучше всех умеет управляться с дедом, так что, думаю, как-нибудь прорвемся.

Его "как-нибудь" не было пустой надеждой. Это была холодная готовность принять любой исход: либо получится, либо нет.

＊ ＊ ＊

Хенрик покинул кладовую. Бриджит и Кольвиц затаились среди ящиков. Ремесленник все еще казался подозрительным, но он явно не был на стороне мятежников. Узнав о захвате замка, Кольвиц поначалу порывался бежать спасать дочь, но, услышав об окружении, присмирил и теперь сидел в ящике, обхватив колени руками и совершая странные движения пальцами, будто вязал невидимыми спицами.

— Господин Кольвиц, вы и вправду мастер? — шепотом спросила Бриджит.

— Совершенно верно. Занимаюсь кружевом и вышивкой.

Тут Бриджит осенило. Фамилия Кольвиц, кружева... Она видела его работы в музее.

— Неужели те самые "кружева Кольвица"?..

— Я возглавляю эту мастерскую, — подтвердил он.

Это кружево славилось невероятной сложностью вплетенных в него магических формул. Семья Кольвиц издавна поставляла свои изделия императорскому двору, а нынешний глава, представитель третьего поколения, за свое мастерство получил прозвище "Волшебные пальцы".

Этот человек — величайший мастер в истории?..

Бриджит с трудом верила своим глазам, помня его недавнюю выходку.

— Так ваша дочь...

— Да, Эльфрида — это платок с кружевной отделкой. Эти солдафоны так грубо швырнули коробку, в которой она спит... они заслуживают тысячи смертей! — с жаром прошептал он, сжимая спицу.

— Я хочу, чтобы мои "дочери" доставались лишь тем, кто достоин их красоты. Эльфрида предназначалась прекрасному принцу Феликсу, я вложил в нее душу, а они...

При упоминании принца Феликса Бриджит помрачнела. Но Кольвиц, не замечая перемены в ее настроении, продолжал:

— Эти подонки хотели продать мою дочь за золото. Это ли не надругательство?! Эльфрида... потерпи. Когда этот глупый шум утихнет, я вызволю тебя из этой пыльной дыры.

Он нежно обратился к плоскому деревяжному ящику, лежавшему в самом низу горы багажа. Видимо, "дочь" была там. Он явно хотел забрать ее сейчас, но верхние ящики были слишком тяжелыми — если они рухнут, вещь может быть испорчена.

"В этих коробках точно не оружие... — размышляла Бриджит. — Будь там порох, охрана была бы в разы серьезнее".

— Господин Кольвиц, — осенило ее, — те, кто вас запер, говорили о чем-нибудь при вас?

— Знаете, они болтали на каком-то языке, которого я не знаю. Мне они только приказывали сидеть тихо.

Скорее всего, старосоляргский. Используют его, чтобы избежать утечек.

Кольвиц, судя по всему, был с севера Империи, где этот язык не в ходу.

— Вы помните хоть что-то из их слов? Любую мелочь?

Кольвиц нахмурился, глядя на серьезное лицо Бриджит, и задумчиво хмыкнул:

— Обычно я не трачу память ни на что, кроме узоров... но ради такой прекрасной леди я постараюсь.

Он закрыл глаза, сосредоточенно сопя. Спустя какое-то время он резко распахнул их.

— Вспомнил! Они часто повторяли одну фразу в конце разговоров. Может, это приветствие такое... "Купела Расграу Ривевол".

Бриджит нахмурила брови. На старосоляргском это означало: "Возведем разделительную стену".

Разделительная стена? Имеется в виду изоляция маркграфа в замке? Или же...

В голове Бриджит начали складываться детали: западная окраина Вальмберга, соль, старосоляргский язык, порочные привычки покойного императора... Пазл сложился.

Если цель захвата Вальмберга — возведение этой стены, то...

От догадки ее бросило в дрожь. Это событие потрясет не только Вальмберг, но и всю Империю, вне зависимости от того, убьет Хенрик Штрауса или нет.

Есть только один способ избежать катастрофы...

Генерал Штраус, готовый на все ради мятежа, и Хенрик, решивший вернуть замок ценой жизни врага. Ей нужно было убедить этих двоих, которые уже сделали свой роковой выбор.