Мужчина, слабый по утрам, и ведьма, мастерски умеющая не спать ночами

Эллиот Говард по утрам был совершенно беспомощен.

Целый час после того, как он выбирался из постели, и мысли, и движения оставались вялыми. Ещё со времён академии Серендия в памяти смутно отложилось, как Сирил на него орал. Сам факт, что воспоминания такие смутные, уже говорил о многом. Дома, в родовом имении, его одевала и причесывала пожилая нянюшка, много лет прослужившая Говардам, при этом ворчливо отчитывая за лень. Но в особняк Рейнфилда он почти никого из старой прислуги не привёз. К тому же лорду совсем не к лицу выглядеть беспомощным, поэтому в последнее время Эллиот по утрам пил крепкий мятный чай и дальше уже держался на одной силе воли.

— У-у-у… Который сейчас час… — простонал он, открывая глаза.

Эллиот проснулся прямо за столом в архивной комнате. Не поднимая головы от столешницы, он поводил только глазами по сторонам.

В затуманенном сонной пеленой взгляде — горы документов, горы и ещё горы… а за ними маленькая девушка сосредоточенно что-то пишет.

Моника Нортон… нет, это же псевдоним. Настоящее имя — Моника Эва… Эвер? …А, вспомнил! Молчаливая Ведьма…

Моника с каменным лицом безмолвно водила пером.

Точно. Вчера до поздней ночи они обсуждали предложенное Моникой магическое посвящение. Для него требовались точные карты города, размеры зданий, ширина улиц — масса подробностей. Эллиот привёл её в архив особняка, достал нужные документы, вместе всё обсудили, оформили разрешения… и в какой-то момент он просто уткнулся лицом в стол и вырубился.

Почувствовав холод, Эллиот, не отрывая щеки от столешницы, пошарил правой рукой вокруг. Куртка куда-то подевалась, а вставать было невыносимо лень.

— Няня, подай куртку…

— Вот, пожалуйста, — раздался спокойный голос.

— И на завтрак абрикосовый джем… без комочков, тщательно протёртый…

— Передам повару.

Эллиот, всё ещё дремля лицом в столе, вдруг понял: голос совсем не тот. Старая няня Говардов обязательно добавила бы: "Совсем вы стали беспомощным, юный господин Эллиот".

Он с трудом поднял тяжёлую голову — и встретился взглядом с красавицей в форме горничной. Та как раз ставила на стол чашку с ароматом мяты.

— Я принесла вам чай. Прошу.

Эллиот молча отпил мятного чаю и серьёзно посмотрел на горничную снизу вверх.

— Привет, няня.

— Доброе утро, юный господин Эллиот, — с идеальной вежливостью ответила та.

Горничная по имени Рин, которую привела Моника, поздоровалась с Эллиотом, а затем поставила ещё одну чашку перед самой Моникой.

— Мисс Молчаливая Ведьма, по человеческим меркам уже наступило утро. Юный господин Эллиот тоже проснулся.

Моника даже не шелохнулась и не посмотрела в её сторону. Круглые глаза, не моргая, следили за цифрами и магическими формулами на бумаге. Знакомая картина. Точно так же она выглядела, когда проверяла отчёты студенческого совета.

— Мисс Молчаливая Ведьма!

Рин решительно просунула руки Монике под мышки и подняла её маленькое тело со стула. Моника ещё несколько секунд продолжала водить пером в воздухе, прежде чем окончательно прийти в себя.

— А… Рин, э-это… отпустите, пожалуйста…

— Настоятельно рекомендую сделать перерыв. Человеческому организму требуется регулярный сон, — строго произнесла Рин.

— У-у… да… — покорно кивнула Моника.

Рин аккуратно посадила её обратно.

Эллиот, отхлебнув ещё мятного чая, спросил:

— Ты что, всю ночь не спала?

— А, да… Я… умею не спать ночами, — немного смущённо ответила Моника.

Можно ли это называть "умением"?

Из её чашки пахло не мятой, а чем-то сладким, похожим на яблоко — видимо, травяной чай для хорошего сна.

Моника выдохнула и бросила взгляд на горы документов.

— Нужные цифры я в основном запомнила. Теперь выйду в город и скорректирую погрешности.

Конечно, она не выучила всё до последней цифры, но объём всё равно был нечеловеческий. При этом магические формулы на основе этих данных она почти закончила.

Прислушавшись, Эллиот уловил звуки фортепиано — Бенджамин уже начал утреннюю практику, хотя время было ранним. Услышав вчерашнее предложение Моники, тот воскликнул: "Это будет потрясающая музыка!" — и, почти не притронувшись к ужину, сел за инструмент.

Гений — это не тот, кто добивается результатов без усилий. Это тот, кто способен гореть нечеловеческой страстью и сосредоточенностью. И именно этого Эллиоту в себе катастрофически не хватало.

Ну и что с того?

Тогда его задача — поддерживать этих неуправляемых гениев и создавать им все условия, чтобы они могли выложиться на полную.

Убедив себя в этом, Эллиот допил мятный чай. Голова наконец прояснилась. У лорда полно дел. Для начала — раздать слугам вчерашние сувениры в благодарность за заботу. Всё-таки кто-то догадался приготовить ему мятный чай.

＊ ＊ ＊

Отдохнув пару часов в гостевой комнате и легко перекусив, Моника вместе с Рин вышла в город. Для успешного магического посвящения нужны были максимально точные данные о городе. Сравнивая вчерашние архивные цифры с реальностью, Моника прошла главную улицу от края до края, записывая исправления на дощечке с прикреплённой бумагой.

— Рин, следующий лист, пожалуйста.

— Прошу.

— А эти, пожалуйста, скрепите.

— Слушаюсь.

Как только Моника заканчивала писать, Рин лёгким дуновением ветра сушила чернила и связывала листы верёвочкой.

На улице главное неудобство — сушить чернила. С духом ветра это превращалось в пустяк, за что Моника была бесконечно благодарна.

Закончив с цифрами, она достала специальные чернила и начала наносить магические формулы прямо на землю. Если заранее написать формулы на земле или стенах, заклинание сработает само при нужных условиях. Именно так Луис создал защитный барьер вокруг академии Серендия. Правда, для этого требовалось разрешение владельца земли. И вообще это было гораздо сложнее обычной магии — Моника почти никогда таким не занималась. Это специализация Луиса, Барьерного Мага.

Если бы я могла накрыть весь город защитным куполом, праздник прошёл бы даже в шторм…

Увы, её мастерства не хватало даже на одно большое здание — это уже высший пилотаж.

Не время мечтать о невозможном. Делай то, что можешь ты.

Рассчитав минимальную площадь для максимального эффекта, Моника продолжала писать формулы, пока к ней не подошёл хозяин ближайшей лавки и не уставился на неё, приподняв густые брови.

— Эй, девчонка, немалая наглость — прямо перед хозяином разрисовывать дорогу.

— П-простите… у меня р-разрешение…

— Разрешение от лорда получено, — вместо заикающейся Моники спокойно ответила Рин, доставая из сумки документ с подписью Эллиота Говарда.

Прочитав, хозяин нахмурился ещё сильнее.

— Перед самым праздником разрешать разрисовывать улицы? Что у его светлости на уме?

— Это не граффити, это магические формулы! — выпалила Моова Моника.

— Магические формулы? — скептически переспросил тот.

На Монике сейчас была обычная одежда, а не мантия Семи Мудрецов — с виду обычная девчонка.

— Говорят, в день праздника будет шторм. Не знаю, что вы там затеваете, но, скорее всего, всё зря.

— Нет, — твёрдо ответила Моника, глядя ему прямо в глаза. — Ждите праздника с нетерпением… Мы сделаем нечто потрясающее.

Хозяин всё ещё смотрел с недоверием.

Больше ничего не говоря, Моника наложила на формулу защитное заклинание и пошла к следующей улице.

Рин, шагая следом, предложила:

— Всё, что вы задумали, полностью входит в мою стихию как духа ветра. Часть я могла бы взять на себя.

— Нет, нельзя. Это моя работа, — отрезала Моника.

На этот раз Рин сопровождала её исключительно как горничная. Пользоваться её силой для магического посвящения Моника не собиралась.

— И потом… — она обернулась и немного смущённо улыбнулась. — Рин, я тоже хочу произвести на вас впечатлениево!

Рин на мгновение задумалась, а потом энергично кивнула.

— Тогда я с нетерпением жду дня праздника.

— Да! Обязательно ждите! — просияла Моника.