Хандра

Громыхая, телега с брезентовым верхом мчалась вперёд; больше половины её груза занимали деревянные ящики.

Опираясь на один из таких ящиков и дрожа от холода, Мелисса Розенберг сыпала ругательствами.

— Тупой братишка! Почему ты выбрал именно телегу без дверей?!

— Эй, да ладно! Нам повезло, что нашли хоть что-то!

Чтобы преследовать Веронику, похитившую Сирила, Рауль раздобыл телегу, которая как раз направлялась в автономный округ Вилрая. Это была телега торговца. Рауль уговорил торговца взять их с собой вместе с грузом.

Груз, судя по всему, состоял из вяленой рыбы. От исходящего от груза рыбного запаха Мелисса скривилась и притянула к себе убогую подушку.

Платье с глубоким вырезом на груди оставляло шею совершенно открытой, и холод пробирал до костей.

— Ах, как холодно! В таком виде я точно замёрзну насмерть!

— Сестрёнка всегда преувеличивает.

— Не равняй нежную девушку вроде меня с таким мускулистым болваном, как ты!

— Я где-то читал, что чем больше жира, тем лучше защита от холода.

На виске Мелиссы вздулась вена, и она хрустнула пальцами.

— Хочешь, чтобы я тебя с телеги пнула, глупый братишка?

— Вот поэтому, думаю, Монике холоднее всех.

Рауль, хрустя морковкой, посмотрел на Монику. Мелисса тоже повернулась к ней.

С того момента, как они забрались в телегу, Моника сидела в углу, обхватив колени, и не шевелилась. Лицо её было белым как мел, губы посинели от холода.

— Малышка.

Моника не шелохнулась даже после оклика Мелиссы и продолжала уставляться в пол.

Мелисса схватила Монику за шиворот и втащила в кучу подушек, которые собрала вокруг себя. Моника, до того с застывшим выражением лица, округлила глаза и издала странный звук: "Мугюю!" Мелисса одной рукой обняла её и приказала Раулю:

— Глупый братишка, твоё накачанное тело будет заслоном от ветра. Мони-Мони слишком маленькая, чтобы быть заслоном, так что она станет моей грелкой.

— Э-э… сест… сестрица…

Мелисса безжалостно размяла щёки Моники, которая открывала и закрывала рот, издавая звуки "ау-ау".

Ледяные белые щёки чуть порозовели. Но маленькое тело, прижатое к ней, оставалось холодным.

— Ах, ну зачем! Я надеялась на детское тепло, а оно совсем не греет!

— Я… мне девятнадцать…

— Ты что, голодаешь или что-то в этом роде!?

— П-простите… э-э… может, поставить барьер от ветра?

Мелисса на мгновение задумалась над предложением Моники, но покачала головой. Барьер от ветра — заманчиво, но барьерная магия потребляет много маны при длительном использовании.

— Сейчас сохраняй ману. В лавке Слоуса ты израсходовала кучу на всякие глупости, и она ещё не восстановилась. А впереди, скорее всего, бой с этой Вероникой, духом.

Если дойдёт до боя с Вероникой, главной боевой силой будет, без сомнения, Моника. Мелисса специализировалась не на управлении шипами, а на создании магических зелий с эффектами паралича или сна. Но против духа паралич и сон не сработают. Шипы Рауля мощные, но имеют слабость к холоду. В холодных краях их сила снижается. Для Вероники, духа льда, холодные земли — место, где она проявляет максимальную силу. В прямом столкновении шансы на победу у них низкие.

Сталкиваться с этим духом лоб в лоб — плохая стратегия. Лучше найти слабое место, избить её до полусмерти и отобрать лорда Сирила.

Кстати, вариант "избежать боя" в голове Мелиссы отсутствовал. Как можно не дать пощёчину злобному духу, похитившему её будущего мужа (по плану)?

Вопрос в том, как найти слабое место этого духа.

Засада — разумный вариант, но Мелисса не знала местности в автономном округе Вилрая.

В другом месте она бы использовала титул одного из Семи Мудрецов или авторитет семьи Розенберг, но в Вилрае это не сработает.

— Вы, наверное, понимаете, но в автономном округе Вилрая ни в коем случае не раскрывайте, что вы из Семи Мудрецов. Особенно ты, Мони-Мони.

— Почему именно Моника?

Рауль, хрустя морковкой, склонил голову.

Мелисса, чувствуя головную боль от того, как этот беззаботный парень стал одним из Семи Мудрецов, злобно уставилась на брата.

— Глупый братишка, расскажи, как возник автономный округ Вилрая.

— Э-э… народ Хайла, поклонявшийся белому дракону, подвергся преследованиям со стороны церкви, но в итоге добился автономии, да?

Грубо, но в целом верно.

Когда-то в королевстве Ридилл жили народы, поклонявшиеся драконам: народ Куюра — черному дракону и народ Хайла — белому. Но Великая церковь, проповедующая веру в духов-богов, не потерпела этих народов и начала их преследовать. В результате народ Куюра, поклонявшийся черному дракону, был уничтожен магами секты Лете, подчинённой церкви. Земли народа Хайла, поклонявшегося белому дракону, были покрыты снегом и льдом, в крайне холодном климате. Из-за этого церковь не смогла полностью их завоевать, и они выжили.

В соседних с Ридиллом странах вера в драконов была сильна. Под давлением критики за преследование драконопоклонников Ридилл обозначил земли народа Хайла как автономный округ Вилрая и даровало им автономию, чтобы избежать международного осуждения.

— Народ Хайла — поклонники дракона. А малышка — героиня, убившая двух великих злых драконов.

Моника убила не белого дракона, но дракона всё равно. Для народа Хайла, поклоняющегося белому дракону, мысль о том, что их дракон может быть убит, вызывает тревогу.

— Поэтому титул одного из Семи Мудрецов — абсолютный секрет. Поняла? Мони-Мони, слышишь?

Ответа не было.

Моника, обнятая одной рукой Мелиссы, смотрела в никуда с отсутствующим выражением.

Мелисса мило улыбнулась и ущипнула её за щёку.

— Моника-чааан? О-т-в-е-т?

— П-п-прости-и-ите… хии…

Моника, у которой ущипнули щёку, наконец зарыдала, и Мелисса отпустила её. Не из жалости. Просто не хотела, чтобы слёзы и сопли попали на одежду.

— Ну что с тобой такое, с самого начала хандришь. Из-за твоей влажности мои волосы вьются, прекрати. Хватит одной хандры от Рея, не нужно "хандрящих Семи Мудрецов".

— Сестрица, ты с Реем не ладишь, да?

На слова Рауля Мелисса фыркнула.

Шаман Бездны Рей Олбрайт, стал одним из Семи Мудрецов почти одновременно с Мелиссой шесть лет назад, но был мрачным типом, и они не сошлись характерами.

— Если хандра того парня — на сто баллов, то твоя сейчас — восемьдесят. Дойдёшь до ста — признаю слизняком и посыплю солью.

От слов Мелиссы уровень хандры Моники поднялся ещё выше.

Восемьдесят пять — до слизняка один шаг.

Мелисса, словно играя, ткнула Монику в щёку, и та, теребя пальцы, открыла рот:

— Это…

Тонкий голос Моники заглушался шумом колёс телеги, и его почти не было слышно. Разозлившись, Мелисса крикнула: "Не слышу!", и Моника, крепко зажмурив глаза, повысила голос:

— Если с лордом Сирилом случится что-то страшное… если он ранен… что делать… Одежда на нём была не зимняя, и он, наверное, мёрзнет…

Во второй половине слова уже не складывались, и Моника, издавая бессмысленные звуки, безобразно разрыдалась.

Мелисса не любила, когда та сразу начинала хныкать, но то, что она беспокоилась о здоровье её будущего мужа (по плану), делало её неплохой девчонкой.

Когда Моника немного успокоилась, Мелисса засунула ей в рот леденец.

— Пососи и спи. К полудню приедем.

— Но…

— Лучше любого магического зелья от усталости — еда и сон. Спи хоть немного. Проснёшься — я тебя как следует погоняю.

— Хорошо.

Лёгкий эффект сна от леденца подействовал, и Моника, прислонившись к Мелиссе, вскоре тихо задышала.

Вчера ночью они не спали ни минуты, бегая туда-сюда. И Моника, и Мелисса были вымотаны.

— Я тоже посплю. Рауль, разбуди, когда приедем.

Ответа не было.

Потому что Рауль, сжимая недоеденную морковку, мирно спал.

— Заснуть раньше старшей сестры — наглость, глупый братишка.

Мелисса вытащила подушку из-под зада Рауля, накрыла ею Монику, села рядом и закрыла глаза.

Девчонка, прижавшаяся к ней, была не слишком тёплой для грелки. Но если плотно прижаться, тепло человеческого тела делало её вполне неплохой подушкой для объятий.