То что ей нравится

Моника и Лана, поспешно покинувшие место, чтобы избежать встречи с черноволосыми братьями, переместились на площадь с фонтаном.

Сам фонтан не был особенно большим, но вокруг него раскинулась пологая каменная терраса, идеально подходящая для отдыха. Поблизости, судя по всему, находился рекомендованный Ланой ларек с жареными пирожками.

Пока Лана ходила за пирожками, Моника присела на каменные ступени площади и, покачивая уставшими от ходьбы ногами, задумалась.

Мне следует чаще выходить на улицу…

По сравнению с жизнью в горной хижине, дела обстояли уже гораздо лучше, но привычка засиживаться дома, погружённой в исследования, никуда не делась. К тому же в последнее время Моника всё чаще перекладывала на своего подмастерье заботы о покупках и прочих делах. Это плохо, очень плохо.

Моника молча решила, что будет больше выходить из дома, и тут ее нос защекотал сладкий аромат. Проследив за источником запаха, она увидела Лану, которая приближалась с жареными пирожками в руках.

— Прости, что заставила ждать. Вот, держи, осторожно, они горячие!

— Угу.

Полукруглый пирожок размером с ладонь источал лёгкий аромат апельсина. Похоже, тесто ароматизировали апельсиновой водой.

Откусив краешек, Моника обнаружила, что внутри — тягучая начинка из яблок, инжира и изюма. От неожиданной горячести она невольно вскрикнула:

— Ай, горячо! Фу-у…

— Ну вот! Я же предупреждала, чтобы ты была осторожнее! — Лана посмотрела на неё с укоризной.

Моника, дуя на пирожок, чтобы остудить его, начала есть маленькими кусочками.

Тесто, слегка сладкое, с апельсиновым ароматом, было рассыпчатым. Яблоки и инжир внутри напоминали джем, а изюм добавлял приятный акцент.

— Ну как, нравится мой любимый пирожок? Вкусный, правда? — спросила Лана.

Когда Лана советовала кому-то свои любимые вещи, она всегда гордо улыбалась, будто хвасталась: "Это мои любимые вещи! Здорово, правда? Правда?"

Кому-то это могло показаться высокомерием, но Моника обожала эту искреннюю непосредственность Ланы. Ведь когда Лана говорила о Монике другим, она с гордостью заявляла: "Моя подруга — просто невероятная!" — и сияла от радости. Это одновременно смущало и радовало Монику.

— Пирожок… очень вкусный, — робко сказала Моника, и улыбка Ланы стала ещё ярче.

Лана обожала, когда её рекомендации приносили другим радость.

— Я так и знала, что тебе понравится! Ты же любишь изюм. — сказала Лана.

— Правда? — Моника, откусив ещё кусочек, удивлённо склонила голову.

Лана, убрав улыбку, посмотрела на неё с прищуром.

— Серьёзно... Ты что, сама себя не знаешь?

— Ну... Теперь, когда ты сказала, да, наверное…

Моника, не особо задумывавшаяся о еде, обычно ела всё, что ей подавали. А если еды не было, могла обойтись одной чашкой кофе за весь день. Поэтому она редко размышляла о том, что ей нравится.

— Если подумать я, наверное, люблю изюм. Когда ем хлеб с изюмом, всегда оставляю кусочки с изюмом напоследок…

— И орехи ты любишь, да? Когда перед тобой ставят печенье, ты всегда берёшь то, в котором есть орехи, — добавила Лана.

— Правда? — удивилась Моника.

Кажется, Айзек, её ученик, часто готовил сладости с орехами. И однажды он привёз ей в подарок редкие иностранные орехи. Наверное, он заметил её предпочтения.

— Особенно ты обожаешь конфеты с орехами в меду, верно?— продолжила Лана.

— Н-ну… да…

— И рыбу ты любишь больше, чем мясо. Особенно ту, что обжарена на сливочном масле с лёгким лимонным ароматом. В столовой академии ты чаще всего брала именно её.

— Кажется, да! — воскликнула Моника.

— Кофе ты пьёшь без сахара и молока, а в чай кладешь два кубика сахара. И ещё тебе нравится чай с молоком.

Моника посмотрела на Лану с восхищением, будто на учёного, сделавшего великое открытие.

— Лана, ты невероятная…

— Да ладно тебе! Хоть немного следи за тем, что тебе нравится! Иначе как ты будешь себя баловать, если не знаешь, что любишь? — возмутилась Лана.

Её слова глубоко тронули Монику.

Раньше она никогда всерьёз не задумывалась о своих предпочтениях, кроме чисел и магии. Она считала, что если есть прекрасный мир формул и магических заклинаний, ей не нужно ничего больше.

Раньше я думала, что от еды требуется просто поддерживать жизнь…

Но теперь Моника стала гораздо жаднее. Вкус кофе, выпитого в компании, или пирожка, съеденного вместе с Ланой, — от этого она уже не могла отказаться.

Оказывается, кроме математики и магии, у меня есть ещё столько любимых вещей…

Лана заметила и запомнила то, что Моника упускала из виду.

— Лана, спасибо.

Спасибо, что вытащила меня на прогулку.

Спасибо, что познакомила с чудесными пирожками.

Спасибо, что помнишь, что я люблю.

В её "спасибо" было вложено столько благодарности, что Лана, слегка смутившись, посмотрела на Монику.

— Чувствуешь себя лучше?

— Угу, — кивнула Моника.

Лана, широко улыбнувшись, пробормотала: "Вот и хорошо", — и откусила кусочек пирожка.

＊ ＊ ＊

Секретарь Ланы, Клиффорд Андерсон, после полудня каждые десять минут сверялся с часами.

Он, молча работавший над бумагами, вдруг остановился, повернул голову и в тридцать пятый раз посмотрел на часы. Солнце уже клонилось к закату.

Клиффорд убрал документы и накинул пальто, висевшее на спинке стула.

Раньше, навещая Лану, он носил одежду из антикварного магазина, но теперь был одет опрятно — в вещи, выбранные Ланой. Свои растрёпанные чtрные волосы он причесал и собрал в хвост, бороду сбрил. Неизменными остались только огромные толстые очки, закрывающие пол-лица.

Поправив сползшие очки, он направился к выходу, как вдруг услышал бодрое: "Я вернулась!" Это была Лана.

Клиффорд, собиравшийся выйти, чтобы встретить её, задумался, снимать ли пальто. Но, решив, что рабочий день всё равно подходит к концу, оставил его на себе. Работу он уже закончил.

Пока он размышлял, дверь открылась, и появилась Лана.

— Я вернулась, Клиф!

Клиффорд всегда говорил бесстрастно, без намёка на эмоции. Но Лана, похоже, уловила нотку недовольства в его коротком ответе.

Она неловко отвела взгляд и начала накручивать прядь волос на палец.

Клиффорд, не меняя выражения лица, продолжил:

— Перед уходом ты сказала, что идёшь обедать с подругой.

— Да, всё так, — подтвердила Лана.

— Сейчас уже вечер.

— Ладно, прости… Кстати, как там дела с бумагами? — попыталась сменить тему Лана.

— Не волнуйся, всё сделано, — кивнул Клиффорд, похлопав по стопке документов на столе. — Твоя часть осталась нетронутой.

— Какой ты вредный! Мог бы и за меня сделать! — надулась Лана, но всё же села за свой стол и принялась разбирать бумаги и письма.

— Это письмо от мистера уродливые очки… то есть от графа Амбарда, — поправилась она. — Пишет, что скоро пришлют прототипы украшений, которые я недавно разработала. Интересно, как они получились! А вот письмо от госпожи Латридж с благодарностью. Ей понравилась шёлковая ткань, которую мы поставили. Она хочет продолжать сотрудничество, так что надо ответить…

Клиффорд молча смотрел на Лану, пока та просматривала письма.

Заметив его взгляд, она подняла глаза и бросила:

— Что? Если не собираешься помогать, можешь идти домой. Спасибо за работу.

— Завтра в обед. Пообедаем вместе, — внезапно предложил Клиффорд.

Лана удивлённо заморгала, а затем, словно вспомнив что-то, покачала головой.

— Завтра не получится.

— Почему? Я знаю твоё расписание. Ни переговоров, ни салонов, ни женских собраний.

— Потому что завтра я обедаю с Моникой, — ответила Лана.

Услышав это имя, Клиффорд, сохраняя бесстрастное выражение, слегка дрогнул пальцами.

Моника — имя, которое часто упоминала Лана.

Последнее время её не было в городе, и имя почти не звучало, но, похоже, она недавно вернулась в Сазандол.

— Сегодня ты тоже обедала с Моникой? — спросил Клиффорд.

— Да! Мы ели жареные пирожки! — с энтузиазмом ответила Лана.

— Это несправедливо, — произнёс Клиффорд.

Лана, подперев щёку рукой, удивлённо протянула:

— Клифф, ты что, тоже хотел пирожков?

— Моника тебя монополизировала. Теперь моя очередь с тобой обедать. Соблюдай порядок

— С кем я обедаю — моё дело! — фыркнула Лана, гордо задрав подбородок, и вернулась к бумагам.

Клиффорд, молча глядя на неё, заговорил:

— Где ты завтра встречаешься с Моникой?

— В новом рыбном ресторане на Третьей улице.

— Понял.

Клиффорд незаметно убрал в свой ящик документ, который собирался передать Лане.

Завтра утром, увидев его, Лана, скорее всего, с головой уйдёт в работу над ним.

И, конечно, у неё не останется времени на обед с подругой.