Огромный мир, который я хотела тебе показать

В семье Бриджит Грейхэм многие занимались дипломатией, поэтому с самого детства она часто слышала рассказы о загранице. Когда её приглашали в особняк герцога Крокфорда составить компанию Феликсу, Бриджит пересказывала ему всё, что узнала от отца и брата.

Она говорила о ландшафтах и климате, о культуре, еде и традициях других стран, об их истории и легендах. Когда речь заходила о чужих краях, светло-голубые глаза Феликса начинали сиять.

— Бриджит, ты так много знаешь, — с улыбкой говорил он.

Отец часто ругал Бриджит: "Не выставляй свои знания напоказ". По его мнению, подобное поведение не подобало скромной леди. Но Бриджит вовсе не пыталась хвастаться. Ей просто хотелось рассказать о чудесах далеких стран Феликсу, который почти не выходил из дома.

Феликс был очень слаб здоровьем: у него часто кружилась голова, он мог упасть в обморок или слечь с лихорадкой от любого пустяка. Какая там заграница — он заболевал, даже если просто ненадолго выходил на улицу. Неудивительно, что его слуга стал таким сверхзаботливым.

Однако Бриджит знала: на самом деле Феликс был куда любопытнее многих. Как-то раз, когда они заговорили о живописи, он признался:

— Должно быть, художественный музей в Альпатре великолепен. Статуи монстров работы Гольджи выглядят пугающе... но я всегда хотел хоть раз увидеть пейзажи Микеле Пинто.

— Но Микеле Пинто знаменит и своими портретами, — заметила Бриджит.

— Да... Но мне больше по душе пейзажи, — тихо ответил он. — Хочется чего-то просторного.

"Просторная картина" — странное выражение, но Бриджит понимала, что он чувствует. Не вид, ограниченный оконной рамой, а ощущение, будто стоишь на холме и окидываешь взглядом всё вокруг. Или стоишь на берегу, глядя на далекий горизонт... Или смотришь в бесконечное ночное небо. Феликс тосковал по этому бескрайнему миру.

Поэтому, когда Бриджит рассказывала о других странах, он сиял, хвалил её и робко просил продолжать. Бриджит это очень радовало. А в конце он всегда добавлял совсем тихо, словно разговаривая сам с собой:

— Хорошо бы когда-нибудь там побывать.

— Возьмите себя в руки, Ваше Высочество, — поддразнивала она его. — Рано или поздно вам всё равно придется отправиться туда с дипломатическим визитом.

— Да... Ты права, — соглашался он.

Но в глубине души они оба понимали: это "когда-нибудь", скорее всего, никогда не наступит. Феликс был слишком болезненным, чтобы выдержать такие поездки.

"В таком случае, я буду заниматься дипломатией за него", — решила тогда юная Бриджит. Она хотела сама всё увидеть, услышать и прочувствовать, чтобы потом рассказать Феликсу об этом огромном мире.

＊ ＊ ＊

Из окна кареты виднелись скудные, редко засаженные поля. За ними возвышался замок Вальмберк.

— Какое захудалое место, — пробормотала Бриджит.

Замок, сложенный из грубого камня, больше походил на суровую крепость, лишенную всякого изящества. Было видно, что за внешними стенами и садом почти не ухаживают. На полях и вокруг замка почти не было молодежи — жизни здесь явно не хватало. Бриджит, успевшая повидать немало городов и замков в должности дипломатического секретаря, еще не встречала места более заброшенного, чем Вальмберк.

"Надежна ли здесь охрана?" — невольно подумала она. Безопасность не входила в её обязанности, но как секретарь третьего принца она не могла об этом не беспокоиться. Ходили слухи, что хозяин замка, маркграф Вальмберк, — внук Святого Меча и доблестный воин, но если у него не хватает людей для караула, это мало утешает.

— Принц Альберт, мы прибыли. Лорд Биренталь и имперская делегация уже на месте, — доложил кучер.

— Понятно, — напряженно кивнул Альберт. Его лицо так и застыло от волнения. Помогать ему в делах дипломатии было прямой задачей Бриджит. Она заметила, как сильно он сжал кулаки, и мягко улыбнулась ему.

— Идемте, Ваше Высочество, — поддразнивала она.

— Д-да! Идем, Бриджит! Патрик!

— Гм... мня-мня... О, доброе утро, принц Альберт! — отозвался заспанный голос.

— Патрик! Как ты можешь дрыхнуть прямо под боком у своего господина?! — возмутился принц.

Слуга принца, Патрик Эндрюс, обладал удивительным талантом возвращать своего вечно нервничающего господина в привычное русло. В этом смысле он был незаменим. Похоже, теперь с принцем всё будет в порядке.

Бриджит поправила форму, проверила, не выбились ли пряди из прически, и выпрямила спину. Женщин-секретарей часто считали просто украшением для официальных встреч. В светском обществе и дипломатии такое отношение было обычным делом.

"Лорд Биренталь со стороны Империи наверняка посчитает меня слабым местом принца Альберта", — подумала она. Ошибаться нельзя. Как только она выйдет из кареты, начнется её битва.

Что ж, пора за работу.

＊ ＊ ＊

В кабинете замка Вальмберк Хенрик Бланке буквально прилип к окну. Он был бледен, а по лицу катился холодный пот. Схватившись за голову, он дрожащим голосом простонал:

— Фрида, это беда... К нам приехала какая-то невероятная принцесса!

— Брат, в королевстве Ридилл нет принцесс, — спокойно ответила сестра.

— Да нет же, посмотри! Она точно знатных кровей, от неё так и веет властью... Она явно непростая девушка!

У Хенрика было отличное зрение, и он отчетливо видел каждого из прибывших. Его внимание сразу привлекла красавица, стоявшая за спиной третьего принца. На вид ей было около двадцати. Золотистые волосы были собраны в аккуратную прическу, и хотя одета она была скромно, это лишь подчеркивало её незаурядную красоту. Но больше всего Хенрика поразил её взгляд — прямой и волевой. Он уже видел людей с такими глазами.

— Принцесса приехала... О-о-ох...

У покойного императора было больше десяти дочерей — сестер нынешнего Черного Льва. Хенрик встречался с некоторыми из них, и все они были невероятно упрямыми и властными. Он даже грешным делом сомневался, точно ли кроткая принцесса Сесилия принадлежит к их роду. Имперские принцессы были существами своенравными и капризными.

— С этими принцессами вечно одни проблемы, — продолжал Хенрик. — То им подавай брошь из свежей чешуи дракона, то вели сразиться одновременно с сотней моих солдат...

— Брат.

— Наш замок они без зазрения совести называют конурой, а уж как придираются к маркам вина! Какая разница, оно же просто красное или белое! Мы вообще пиво предпочитаем!

— А мне нравится красное из Лушавине.

— Ты тоже там в Ридилле избаловалась?!

Видимо, семья Олбрайт и правда хорошо заботилась о Фриде, что не могло не радовать.

— Вообще-то, брат, это, скорее всего, Бриджит Грейхэм, дипломатический секретарь.

— А?

Бриджит Грейхэм. Секретарь третьего принца, красавица, которой восхищался Эйнхард и к которой проявляет интерес сам Черный Лев. Значит, она не из королевской семьи. Но легче Хенрику не стало. Если сам Император положил на неё глаз, она точно не из простых.

— Боже, что делать? Я ведь даже шелковые простыни не успел подготовить... Придется тащить те, что постелены под нашей семейной реликвией... Но на них же, кажется, остались пятна крови...

— Не лучше ли пойти и поприветствовать их? — напомнила Фрида.

— Ах, точно. Пойду... Эх, как же не хочется, — пробормотал Хенрик и накинул куртку.

Воротник и манжеты его одежды были густо украшены традиционной вальмберкской вышивкой. Столь сложный узор служил одной цели — скрывать протертую ткань и пятна крови.

"Хоть бы в этот раз всё прошло мирно..." — вздохнул молодой маркграф и вышел встречать гостей.