Поддерживая друг друга

Кольцо Ключ Хранителя Знаний Софокл, вернувшееся на средний палец правой руки Сирила, ярко вспыхнуло. Сирил присел на корточки и коснулся земли кончиками пальцев. От места прикосновения, словно пропитывая почву сиянием кольца, земля начала излучать белый свет.

— Контрактор Ключа Хранителя Знаний Сирил Эшли повелевает! — выкрикнул он. — Отсеки грань между книгой и реальностью, разверни здесь Палату Восстановления!

Свечение, разлившееся по земле, замерло, когда достигло размеров небольшой комнаты. Это был кубический защитный барьер, не слишком просторный — его сторона не превышала и десяти шагов Сирила. Моника негромко ахнула:

— То неприятное чувство, похожее на масляную пленку, которое я ощущала с тех пор, как мы оказались здесь в ловушке... оно исчезло!

С этими словами Моника создала огонь с помощью безмолвной магии. Судя по всему, внутри барьера магия работала без проблем. Увидев это, Рауль с недоумением спросил:

— Тогда почему бы не развернуть эту Палату с самого начала, чтобы мы с Моникой могли спокойно колдовать?..

— У развертывания Палаты восстановления есть свои условия. Если бы ее можно было открывать направо и налево, мы бы не знали бед! — отрезал Софокл.

Слова Софокла были справедливы. В обычных условиях исправлению подвергать книги не спешили. Некоторые считали, что даже искажения — это часть истории и самой книги. Поэтому, если находили искаженную книгу, сначала тщательно взвешивали необходимость реставрации и только при положительном решении передавали ее специалисту. В данном же случае это была вынужденная экстренная мера: не уничтожив или не восстановив книгу, они бы просто не выбрались.

— Сирил, сперва проверь книгу. Доставай её, — скомандовал Софокл.

— Понял.

Сосредоточив всё внимание на кончиках пальцев, касающихся земли, Сирил нащупал крошечную зацепку — место, где магия казалась наиболее плотной. Он ухватился за неё и потянул вверх. Словно вырванная из недр земли, появилась сияющая белая книга. Эта книга была моделью, воспроизводящей «Ботанический сад образцов». Можно сказать, воплощением этого мира. Сирил поднялся и выставил книгу перед собой. Она сама собой раскрылась, взмыла в воздух и замерла. Сирил восстановил в памяти процедуру, которую зазубрил до этого:

— Сначала — демонтаж.

Стоило ему резко взмахнуть пальцем в сторону, как страницы книги разлетелись в воздухе. Каждый лист парил отдельно, выстраиваясь в ряды вслед за движением пальца Сирила. Иссиня-черное кольцо замигало желтым.

— Так, самое сложное начинается сейчас. Ты должен найти среди них искаженные страницы, отсечь их и наложить печати, — предупредил Софокл.

На каждой из парящих страниц были тесно записаны магические формулы, которые Сирил не мог понять. Найти среди них искаженные — на словах это звучало просто, но на деле требовало глубоких знаний, техники и опыта. Это была работа, поглощающая массу времени. Если по ошибке отсечь нужную страницу, последствия будут непоправимы.

И всё же, я обязан справиться.

В этот момент из-за деревьев показались преследовавшие их желтые розы. А вместе с ними и тень ребенка — смотрителя этого «Ботанического сада образцов».

— Госпожа Ведьма, Госпожа Ведьма, с возвращением... Нашли ли вы Бога?.." — раздался шепот.

Тень гналась за ними — точнее, за Раулем. Желтые розы хлынули волной, пытаясь ворваться в Палату восстановления. Однако Палата, судя по всему, обладала функцией защитного барьера. Прозрачные стенки, окружавшие комнату, отражали атаки роз. Софокл заговорил быстрее обычного:

— Стены этой Палаты не слишком прочные. Время, которое они выдержат, ограничено. Поторапливайся!

Желтые розы и окрестные деревья тянули свои ветви, нанося удары по Палате. Сирил, как контрактор «Ключа хранителя знаний Софокла», через кольцо чувствовал, как скрежещет барьер. Действительно, рано или поздно защита падет, и желтые розы ворвутся внутрь. Но тут лезвия ветра безжалостно рассекли розы и ветви деревьев. Это была безмолвная магия Моники. Внутри этой комнаты она могла сражаться.

— Я не позволю мешать реставрации, — голос Моники звучал тихо, но твердо.

Моника верит в меня... Я обязательно должен довести восстановление до конца.

Сирил кончиками пальцев касался каждой из парящих страниц. Он проводил по поверхности бумаги и осторожно прощупывал торцы листов. Сирил не владел техниками создания запретных книг древности. Поэтому ему оставалось лишь искать искажения, прикасаясь к самой природе магии, из которой состояла книга. Это напоминало то, как на ощупь определяют разницу в качестве бумаги или клея, использованных при создании тома.

Нужно сосредоточиться. Сконцентрироваться и найти отличия в свойствах магии.

Такая работа напомнила ему, как в детстве он помогал матери прясть пряжу. Нужно было предельно сосредоточиться, чтобы пальцы вовремя чувствовали узлы или неровности и нить выходила ровной. Это был невероятно кропотливый труд. Но без умения выполнять такую монотонную работу не стать чиновником Библиотечного общества.

Шестьдесят девятая страница, со сто семнадцатой по сто двадцатую, двести третья... Кажется, качество магии отличается...)

Но стоило ли делать выводы, основываясь лишь на этом «кажется»? Сирила захлестнула тревога. В конце концов, с момента создания «Ботанического сада образцов» прошло огромное количество лет. Могли ли свойства магии измениться сами по себе? Он снова и снова проверял листы, и сомнения росли: теперь подозрительным казался и этот фрагмент, и тот. В моменты неуверенности и страха у Сирила всегда проявлялась привычка к бесконечным проверкам.

Не упустил ли я что-то еще?.. Нет, нельзя. Сейчас нет времени на долгие раздумья...

"Хочу проверить еще раз". Но желтые розы уже подступали лавиной.

Скорее. Но будь точен. Быстрее. Но не смей ошибаться. Быстрее, быстрее, быстрее...

Пока Сирил, глубоко нахмурившись, сверлил взглядом разложенные страницы, кто-то встал рядом. Это была Моника.

— Моника? — позвал он, но она не отреагировала.

Она с бесстрастным лицом рассматривала магические формулы на страницах. Время от времени она оглядывалась назад и безмолвной магией ветра отгоняла розы, после чего снова возвращалась к проверке листов. Наконец она указала на несколько страниц:

— Здесь и здесь. Я чувствую несоответствие.

— Неужели... ты можешь это прочесть? — поразился Сирил.

— Нет.

Моника снова выпустила лезвие ветра в сторону роз и впилась взглядом в формулы:

— Я не могу расшифровать их целиком, поэтому заменила части формул числами и искала закономерность. Вот эти места нарушают общую логику... и эта страница тоже.

Сирил невольно затаил дыхание, прослеживая взглядом места, на которые указала Моника. Честно говоря, он ничего не понимал в этих знаках. Но Моника утверждала, что там есть ошибка. И, что самое поразительное, страницы, на которые она указала, в точности совпадали с теми, где Сирил почувствовал странную магию. Он перепроверил их на ощупь. В сравнении с другими листами, несоответствие теперь казалось очевидным.

Получится.

Ему показалось, будто маленькая ладонь поддержала его за спину, не давая пошатнуться от неуверенности. В памяти всплыли слова, которые когда-то сказала ему Моника: "Я тоже хочу стать той, на кого вы, лорд Сирил, сможете положиться!"

Сирил, продолжая проверять страницы, едва заметно улыбнулся:

— Моника.

— Да?

— Я на тебя полагаюсь.

— ...Да! — Моника энергично кивнула, сверкая своими круглыми глазами.

Сирил невольно подумал, что она выглядит очень мило, хотя в такой ситуации произносить подобное вслух было бы верхом неприличия.

＊ ＊ ＊

Сирил занимался реставрацией «Ботанического сада образцов», а Моника помогала ему, сдерживая врагов безмолвной магией. Наблюдая за ними, Рауль чувствовал, как на плечи давит тяжкое чувство беспомощности. И Сирил, и Моника сражались на пределе возможностей теми способами, которые им были доступны. А он? Почему он просто стоит здесь и ничего не может сделать?

В карманах больше не осталось семян роз...

Рауль посмотрел на наступающие желтые розы. Если бы ими управлял современный маг — даже кто-то из рода Розенберг — Рауль был уверен, что смог бы перехватить контроль. Его запас магической силы был запредельным. Но сейчас на них нападали растения самого «Ботанического сада образцов». Он кожей чувствовал, что не сможет подчинить их себе. До этого момента он привык, что любые проблемы можно решить грубым напором магии.

И правда... Я всё это время только и делал, что полагался на силу предков и имя Розенбергов...

Рауль обычно старался не думать о плохом — так было проще жить. Но, с другой стороны, это означало, что он просто убегал от неприятной правды. Бессилие и никчемность. То, от чего он так долго отводил глаза, теперь настигло его разом. Мысль о том, что он — лишь пустой горшок, сосуд для воплощения Первой Ведьмы Шипов, намертво вьелась в сознание.

Ведь я сам, своими силами, так ничего и не достиг.

"Интересно, что бы сейчас сделала сестра?" — подумал Рауль. Наверное, она бы дала ему подзатыльник и рявкнула: "Чего застыл, олух? Хоть немного пошевели мозгами!"

Но ведь, сестренка... если не думать о сложном, то не так страшно.

Слабая часть его души тут же начала искать оправдания. Но Рауль и сам понимал: нельзя просто прятаться от страха и тревоги. Это доказали ему друзья, которые прямо сейчас сражались у него на глазах. Рауль резко влепил себе пощечину и вскинул голову:

— Сирил! Слушай, можешь... ну, как-нибудь рявкнуть на меня? Типа «не расслабляйся»!

— Не расслабляйся! Мне тут некогда с тобой возиться!

— О, вот оно! То, что нужно! Спасибо! — Рауль коротко рассмеялся. — Моника! Я сейчас тоже попробую... Если не выйдет, подстрахуешь меня?

Моника обернулась к нему, сжала кулаки и с решительным видом кивнула:

— Д-до... до...

«До?» — Рауль озадаченно наклонил голову, и тогда Моника выпалила:

— Доверьтесь мне... я справлюсь!

Раулю вдруг стало очень спокойно. Эти непривычные для Моники слова были её способом подбодрить его как можно надежнее. Раз Сирил сказал не расслабляться — значит, Рауль должен собраться. Раз Моника сказала довериться ей — значит, он может решиться на что-то новое. Рауль повернулся к желтым розам и начал читать заклинание. Это было не то привычное заклинание для управления розами, а новое, в котором он еще запинался. Но он втайне учил его, потому что очень хотел освоить. Он боялся, что сам по себе ничего не стоит, — именно поэтому Рауль Розенберг прямо сейчас прилагал все усилия. Он выставил руки вперед, концентрируя сознание. Словно бережно выкладывая кирпичик за кирпичиком.

— Защитный барьер, развертывание!

Он хотел научиться магии, кроме управления растениями. И решил, что лучше всего подойдет та, что защитит друзей. Вливая свою избыточную ману, Рауль воздвиг барьер поверх Палаты Восстановления. Если бы это увидел Луис, он бы наверняка умер со смеху — настолько кривым, неуклюжим и неэффективным был этот щит. И всё же этот мощный барьер плотно и без единой щели укрыл собой всю Палату.