Готов принять позор

После того как Бенджамин весь день таскал его по городу, Эллиотт вернулся в особняк и принялся разбирать стопку отчётов, громоздившуюся на рабочем столе. Даже за целый день его отсутствия подготовка к празднику шла без сучка без задоринки. И радоваться этому по-честному он не мог — потому что это слишком явно напоминало:

— Моих заменителей хоть отбавляй.

Эллиотт не был ни единственным в своём роде гением, как герцог Эрин, ни как Бенджамин. Но работу, которая ему поручена, он всегда выполнял добросовестно. Никогда не халтурил.

Как все это надоело…

Только теперь он по-настоящему понял чувства той певицы. Она говорила "мне не нужны зрители", но на самом деле ждала, что зрители будут. Он говорил "праздник мне не нужен", но сам хотел, чтобы его заметили и похвалили.

Один в один ведь.

На самом деле он хотел превзойти праздник десятилетней давности. Хотел, чтобы его похвалили. Хотел признания. Но знал, что таланта на это у него нет. Сколько ни старайся — до некоторых высот просто не дотянуться. Поэтому и провёл профилактическую линию — лишь бы не опозориться.

— В любом случае, я не хочу идти на фестиваль. Если вы меня заставите, я буду петь вполсилы.

— Лорду же на праздник наплевать, да? И на певицу тоже наплевать? Тогда и ладно. Не нравится — выберите другую.

— Так что не ждите от меня ничего особенного, ладно?

Хотела, чтобы её ценили, чтобы на неё надеялись. Но сказать это вслух было стыдно. Сама понимала, что великую мать ей не превзойти. Поэтому заранее объявила, что не будет стараться. Чтобы потом можно было сказать "я же не по-настоящему старалась" — и сохранить свою тоненькую гордость.

Ага, точно. И я тоже хочу, чтобы на меня надеялись. Чтобы горожане, чтобы жрецы — уважали.

Целый день гуляя по городу и прислушиваясь к разговорам, Эллиотт в очередной раз убедился. В разговорах звучали только имена восходящей звезды-музыканта Бенджамина Молдинга и героини, одолевшей двух великих злых драконов, — Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт. А про молодого лорда и певицу — сплошь: "Да зелёный ещё", "Многого не жди", "Предыдущая певица была просто на другом уровне"…

Эллиотт тяжело опустился в кресло, медленно выдохнул и потёр переносицу. За последние дни он словно постарел на несколько лет.

В этот момент раздался тихий, осторожный стук в дверь. А в следующую секунду дверь с грохотом распахнулась.

— Эллиотт!

Бенджамина, стремительно ворвавшегося в дверь, сопровождала Моника, которая всё ещё застыла в позе стука. Видимо, Моника пыталась постучать вежливо, но Бенджамин потерял терпение и вбежал, не дожидаясь ответа.

Эллиотт выпрямился и поочерёдно посмотрел на обоих.

— Чего вам? У меня сейчас работа…

На самом деле подчинённые наверняка уже всё сделали, но признаваться, что ему нечем заняться, было обидно — вот и прикинулся занятым.

Бенджамину на внутренние терзания Эллиотта было наплевать: он просто подтолкнул Монику вперёд.

Эллиот мельком увидел в коридоре эту неспокойную горничную, но она, видимо, решила подождать снаружи. Возможно, без её вмешательства им удалось бы осмысленно поговорить.

Моника, прижимая к груди пачку бумаг, с явно напряжённым лицом шагнула вперёд.

— Лорд Говард… у меня к вам… п-просьба есть…

— По поводу магического посвящения?

— Да...

Моника коротко кивнула и начала:

— Я слышала про праздник десятилетней давности. Магическое посвящение… Госпожа Ведьма Звёздного Копья одновременно призвала четверо врат Короля Духов и удерживала их…

— А, — неопределённо хмыкнул Эллиотт.

Он тоже видел документы о том посвящении. Ведьма Звёздного Копья Клара Максвелл открыла четверо врат Короля Духов и вызвала ветра всех четырёх сторон света.

— Я… то же самое, что и она… не смогу.

— Призыва одного Короля Духов вполне хватит. В стране и так мало магов, способных на это. "Один из Семи Мудрецов демонстрирует призыв Короля Духов" — уже само по себе зрелище…

Моника энергично замотала головой, перебивая его, и нервно сжала бумаги в руках.

— К-когда я услышала про то, что было десять лет назад… я подумала…

Она сжала пальцы в кулачки, покраснела и пробормотала:

— Все будут говорить, что тогда было лучше… И мне… не хотелось опозориться…

Эллиотт замер.

Слова Моники в точности отражали то, что он сам чувствовал — и от чего отворачивался.

Не замечая его смятения, Моника поклонилась.

— Где-то по дороге я начала думать только о том, как бы мне покрасоваться… Простите…

"Перестань. Не извиняйся передо мной", — чуть не вырвалось у него.

Если ты извиняешься, то что остаётся мне?

Вина, ощущение поражения, комплекс неполноценности, стыд — он подавил всё это и натянул привычную саркастическую улыбку.

— Даже у тебя такое бывает, оказывается.

— Д-да… Я хотела покрасоваться… — Моника неуверенно улыбнулась. — Стыдно, правда?

— …

"Получается ли у меня сохранить лицо?" — подумал Эллиотт. Скорее всего, нет — иначе Бенджамин не стоял бы со скрещенными руками и не ухмылялся бы так откровенно.

Дура, не смотри на меня так.

— То, что сделала госпожа Ведьма Звёздного Копья, я повторить не смогу… но я хочу выложиться на полную… поэтому…

Моника решительно протянула ему бумаги.

— Вот тут написано, что я хочу сделать… П-пожалуйста, помогите мне, лорд Рейнфилд Говард! — и в самом конце прикусила язык.

Вздохнув от неизмененной неловкости Мудреца, стоявшего перед ним, Эллиот просмотрел документы.

— Стой, подожди… это что ещё такое…

Голос вышел совсем не притворный.

— Я о таком даже не слышал. Это вообще реально сделать?

Моника молча подняла правую руку и указала на его стол.

Порыв ветра подхватил листы на столе. Каждый лист, словно живой, закружился в воздухе, облетел Эллиотта по кругу и аккуратно лёг обратно. Высочайшая магия, требующая тончайшего контроля маны, — без единого слова заклинания.

— Я смогу, — твёрдо сказала Молчаливая Ведьма, глядя ему прямо в глаза.

Точно как тогда. Тогда, в комнате студсовета, когда она раскрыла свою личность и сказала, что спасёт того слугу.

— Я смогу.

Самая робкая девушка, которую он знал, тихо, но уверенно заявила — и сотворила чудо.

Эллиотт сглотнул. Моника, потеряв серьёзное выражение, затараторила с отчаянным лицом:

— В-общем, я не хотела опозориться, поэтому и хотела покрасоваться… но покрасоваться — это не всегда плохо! Иногда это нужно… поэтому я…

Она глубоко вдохнула и, собрав всё своё мужество, заявила самым решительным голосом, на какой была способна:

— Я буду красоваться не ради себя, а чтобы порадовать горожан!

Эллиотт под саркастической улыбкой заскрипел зубами. Одна из Семи Мудрецов, вершина магов, настоящий гений — готова рискнуть и опозориться. А он, обычный человек, всё ещё прячется?

Эллиотт встал и глубоко поклонился.

— Искренне благодарю вас за усилия, достопочтенная магическая графиня Эверетт. Всё, что в моих силах — прикажите, и будет исполнено.

А потом ухмыльнулся и добавил:

— Может, я и ненадёжный молодой лорд-новичок, но всё, что смогу — сделаю. Покажи нам самое лучшее волшебство.

— Да! — громко и уверенно ответила Моника.

Так уверенно, что сразу становилось ясно: всё точно получится.