Принятие готовности быть облитым грязью

Самый глубокий запретный архив библиотеки Аскарда — это не слишком просторная круглая комната. В центре стоит аналой, а вокруг него установлены шесть стеклянных витрин.

Сирил стоял перед одной из витрин, в которой хранилась одна из шести великих запрещённых книг Ридиллского королевства, и громко, внятно зачитывал своё сочинение-впечатление.

— …Из всего вышесказанного можно заключить, что песня Лорелей позволяет заглянуть в способы развития музыки Старой эпохи, а потому обладает огромной ценностью как объект искусства и культурного наследия. Более того, уже с первого запева слушатель способен ощутить атмосферу той истории — и это возможно исключительно благодаря её выдающемуся вокальному мастерству. Историческая ценность произведения и высочайшая техника исполнения сплелись в поистине замечательную музыку… На этом всё.

Синяя книга в голубом переплёте, запертая внутри стеклянной витрины, всё время, пока Сирил читал своё сочинение, хранила полное молчание. И сейчас никакой заметной реакции тоже не последовало.

Сирил уже начал тревожиться — вдруг содержание не понравилось, — как вдруг из синей книги донёсся едва слышный голос.

— Не так уж плохо.

Похоже, он всё-таки получил проходной балл.

Сирил с облегчением выдохнул, сложил лист с сочинением и собрался убрать его в карман.

— Постойте.

— Что?

— Это сочинение вы посвятили мне, верно? В таком случае вы должны преподнести мне не только слова, но и саму бумагу с написанными буквами.

Сирил растерялся от слов Лорелей. Ему велят сдать бумагу с отзывом — но куда именно сдавать? Положить внутрь витрины — это даже обсуждать смешно.

— Вон там, на аналое, сбоку, среди декоративной резьбы есть ящичек.

— Правда?

Аналой, прикреплённый к центру комнаты, представлял собой небольшую подставку, на которую с трудом помещалась всего одна крупная книга.

Сирил зацепил пальцем украшенную резьбу на боковой стороне — ящик неожиданно легко выдвинулся.

— Положите сочинение туда.

— Но я не могу просто так оставить вещь, которую принёс с собой, в запретном архиве без…

— Вы уже вручили это сочинение мне, разве нет? Значит, теперь это моя собственность. А как с ней поступать — решать мне.

— Ммм...

Сирилу казалось, что его как-то ловко обвели вокруг пальца, но пока он молчал, Лорелей торопила: скорее, скорее.

Делать нечего — Сирил вздохнул и положил сложенный лист в ящик.

— Вот так хорошо… Сегодня я снова спою для вас, поэтому извольте опять принести отзыв.

— На сегодня я вообще не планировал просить вас петь.

— Неважно. Пишите. Хвалебные слова в адрес моей песни. Если опять не придёте — не прощу.

Сирил, глядя на упрямо настаивающую Лорелей, с несчастным видом выставил условие:

— Тогда, пожалуйста, сделайте песню без эффекта ментального воздействия.

Покидая глубинный запретный архив и поднимаясь по лестнице, Сирил слышал, как Лорелей продолжала петь ему вслед.

Старинные слова чужой страны, незнакомые уху. И всё же почему-то казалось, что они подбадривают его — ноги сами собой поднимались по ступеням легче обычного.

— Если твой путь окутает тьма — моя песня разорвёт облака.

— Если твой путь обрушится — моя песня станет мостом.

— Если твой путь погрузится в пучину — моя песня станет кораблём.

— Да будет слава в конце твоего пути. Слава… слава…

Сирил не знал, но эта песня была когда-то обращена к одному далёкому императору.

＊＊＊

Выйдя из глубинного запретного архива, Сирил прошёл через первый запретный архив и направился в расположенную внутри библиотеки комнату для работы с материалами.

Там уже сидели Рауль и две ласки — Туле и Пике — и разложили по столу карты и книги.

В запретных архивах запрещено пользоваться пером и чернилами, поэтому для сведения воедино результатов удобнее всего была именно эта комната.

— Извините, только что вернулся.

Сирил окликнул их — Рауль оторвался от карты.

— С возвращением! Лорелей осталась довольна?

— Ага. Сказала, чтобы я опять написал отзыв.

— …Ого.

Рауль скорчил какую-то неопределённую гримасу и мельком глянул на карту, куда вносил пометки.

— У нас тут уже почти всё собрано. Осталось только набело переписать.

Сирил подошёл к столу и начал просматривать данные, которые свёл Рауль.

В них вошли не только материалы из запретных книг, но и записи о драконьих бедствиях из общедоступных стеллажей, а также результаты общенациональных замеров концентрации маны. И всё это подкрепляло его гипотезу.

Сирил взял со стола одну из разложенных статей.

— Как и ожидалось, магогеографическая работа Ведьмы Звёздного Копья Карлы Максвелл действительно заслуживает доверия. Честно говоря, с трудом верится, что такая статья почти не распространялась.

— Ведьму Звёздного Копья после выхода из числа Семи Мудрецов довольно холодно приняли в Ассоциации магов. Особенно её исследования по магической географии — академическое сообщество почти их не замечает.

Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл — гениальный маг, способная одновременно поддерживать семь заклинаний и владеющая световым атрибутом Звёздное Копьё, которое и дало ей прозвище. Но после того как её родной старший брат устроил кражу Прожорливой Зои, она вынуждена была покинуть Семь Мудрецов. С тех пор она состоит в Обществе магической географии и занимается замерами концентрации маны по всей стране.

— Столь выдающееся исследование — и до сих пор остаётся в тени…

Сирил невольно вздохнул.

Если систематически замерять концентрацию маны и фиксировать её колебания по местности, можно прогнозировать ареалы обитания и перемещения магических существ — драконов, духов и т.д. Иными словами — появляется шанс предсказывать маршруты драконов и заранее принимать меры против драконьих бедствий. Однако магическая география — молодая дисциплина, поэтому к ней относятся пренебрежительно. Ассоциация магов, похоже, настойчиво рекомендует Ведьме Звёздного Копья заниматься именно Звёздным Копьём — ценнейшим световым боевым заклинанием, а не какой-то там маргинальной магогеографией. Но Карла Максвелл твёрдо заявила, что исследование концентрации маны на местности важнее, чем создание оружия разрушения вроде Звёздного Копья, — и после ухода из Семи Мудрецов продолжает заниматься именно этим.

Ведьма Звёздного Копья, должно быть, чрезвычайно дальновидный человек… Она смотрит в будущее магических существ и человечества.

Изменения концентрации маны тесно связаны с историей упадка магических существ. В своих работах Ведьма Звёздного Копья не высказывается ни за изгнание магических существ людьми, ни за совместное существование — она лишь сухо излагает прогнозы изменений концентрации маны и сдвигов в магической биологии, основанные на данных.

Сирил перевёл взгляд на двух ласок, которые сидели на столе и смотрели на него снизу вверх — Туле и Пике. Когда-нибудь, если получится встретиться с Ведьмой Звёздного Копья, он хотел бы спросить, что она думает о драконах и духах.

— Сирил, Сирил, мы аккуратно обвели кружочками всё, что сказал Рауль.

— Много-много пометок сделали.

Ласки гордо держали в лапках перья. Похоже, Рауль поручил им расставлять отметки на карте.

Сирил пробежался глазами по пометкам.

Ведьма Звёздного Копья в своих магогеографических работах выдвинула тезис: "Земли с высокой концентрацией маны связаны между собой подобно подземным энергетическими линиями".

В королевстве Ридилл таких мест несколько. Самые крупные — так называемый Драконий пик, гора Карлуг, где раньше жил Туле, а также частично Лес Шипов, где находится поместье семьи Рауля, и лес Рейнфилд, которым управляет Эллиот Говард.

Если способности Прожорливой Зои действительно такие, как я предполагаю… то, скорее всего, вокруг неё возникнет масштабное загрязнение маны.

А если загрязнение маны происходит в регионе с изначально высокой концентрацией — то через подземные связи оно может распространиться и на другие такие же земли. Земля, где концентрация маны внезапно и резко подскочила, становится привлекательной для духов, драконов и прочих магических существ — иными словами, резко возрастает вероятность массовой миграции драконов и, как следствие, масштабного драконьего бедствия. В худшем случае — бедствие национального масштаба. Гипотеза Сирила заключалась в том, что именно это и есть самое страшное в истории драконье бедствие, которое предсказала Ведьма Звездочет.

В исторических записях нет упоминаний о драконьих бедствиях во время активации Прожорливой Зои… Но в ту эпоху концентрация маны и так была повсеместно высокой. Драконам и духам не приходилось искать новые места обитания. Поэтому загрязнение маны и не вызвало миграции.

Сирил ещё раз внимательно посмотрел на карту, проверяя гипотезу пункт за пунктом. Земли с высокой концентрацией маны внутри королевства — если именно там будет активирована Прожорливая Зоя, загрязнение может распространиться по подземным связям на другие регионы.

— Земли с высокой концентрацией маны действительно преимущественно сосредоточены на востоке.

— Ага. На западе их явно меньше. Хотя… кажется, была статья про участок моря с высокой концентрацией маны. Это ведь работа Мага Водяного Укуса, да?

Рауль неуверенно пробормотал — и в тот же момент ключ в руке Сирила засиял радужными цветами.

— Верно. Это работа Мага Водяного Укуса Уильяма МакРагана. Однако точные координаты моря в ней не указаны. По сравнению с сушей, исследование концентрации маны в морях сильно отстаёт.

В отличие от книг запретного архива, содержание обычных библиотечных книг Ключ Хранителя Знаний знал прекрасно. В таких случаях он был чрезвычайно полезен.

Сирил слушал слова ключа и размышлял. Способности Прожорливой Зои. Загрязнение маны, вызываемое её активацией. Цепная реакция загрязнения, приводящая к масштабному драконьему бедствию — всё это пока лишь гипотеза.

Никакой абсолютной уверенности нет.

— Ну всё, давай быстро набело перепишем и сдадим наверх!

Рауль начал собирать материалы — Сирил поспешно его остановил.

— Подожди. Нужно ещё немного проверить…

Он осёкся на полуслове.

Туле и Пике удивлённо подняли на него мордочки.

— Сирил, что случилось?

— Мы собрали кучу материалов. Много думали. Всё равно мало?

Пока Сирил молчал, ключ у него в руке насмешливо замигал.

— Что такое, струсил, да? А?

Сирил хотел возразить — но слова застряли в горле и осели где-то в груди.

Он крепко сжал кулаки и опустил голову.

— Ты прав. …У меня нет уверенности.

Если гипотеза Сирила окажется верной — по всему Ридиллу будет введён режим повышенной готовности. Это будет крупнейшая операция в истории. Деньги, люди — всё в совершенно ином масштабе.

А если гипотеза ошибочна?..

Тогда огромное количество людей окажутся напрасно задействованы. Солдаты, библиотечное сообщество, приемный отец — все.

Именно это пугало Сирила.

Какая же я ничтожная личность…

Рауль молча и пристально смотрел на Сирила, который стискивал губы.

Сирил опустил взгляд — ему было стыдно, что его видят таким слабым.

Когда молчание затянулось, Рауль заговорил своим обычным лёгким тоном.

— Это из моего детства. Я как-то спросил у Ведьмы Звездочета… у госпожи Мэри: "Вам не страшно давать пророчества?" Потому что, если пророчество не сбудется, все же будут вас ненавидеть, правда?

Мэри Харви — одна из Семи Мудрецов, величайшая пророчица страны. Точность её предсказаний феноменальна — Сирил ни разу не слышал, чтобы хоть одно её пророчество не сбылось. И всё же произносить слова, от которых зависит судьба государства — это, безусловно, страшно. Зловещие пророчества никому не нравятся. А если ошибёшься — потеряешь всё доверие.

Маленький Рауль спросил её тогда: а что ты будешь делать, если ошибёшься? — и величайшая пророчица страны, смеясь, ответила:

— Ой, да если какое-нибудь мрачное пророчество не сбудется — это же лучшее, что может быть~? В таком случае я с радостью приму на себя всю грязь и буду наслаждаться миром, в котором ничего не случилось.

Она заранее была готова, что в случае ошибки её обольют грязью — и всё равно продолжала пророчествовать. Ради того, чтобы будущее этой страны стало хоть немного лучше. Какой же невероятной решимости для этого требуется — Сирил даже представить не мог.

— Короче, я к чему: если твоя гипотеза окажется ошибочной — я тоже вместе с тобой эту грязь приму. Вот, вдвоём в грязи — как-то уже не так страшно, знаешь…

Сирил хотел сказать "что за бред ты несёшь", но слова застряли. Грудь постепенно заполняла горячая волна, а Туле и Пике заговорили как ни в чём не бывало.

— Сирил и Рауль будут в грязи? Тогда и я тоже. Значит, не страшно, Сирил.

— Человеческие обычаи странные. Если весь в грязи — я помогу отмыться.

По какой-то причине у Сирила возникло непреодолимое желание одновременно закричать и рассмеяться.

Сирил неловко растянул губы в улыбке.

— Спасибо. Очень рассчитываю на вас.

Рауль широко осклабился, показав белые зубы, Туле лениво покачала хвостом, Пике гордо выпятила грудь.

Сирил медленно втянул и выпустил воздух, взял перо.

Соберись, Сирил Эшли.

В глубине ушей снова зазвучал голос отца из детства.

— Держи спину прямо. Что бы ни говорили вокруг — не трусь. Ты мой сын.

— Да, отец.

Тот человек до сих пор вызывает злость, до сих пор не прощён — и всё равно в самом важном, самом глубоком уголке сердца Сирила всегда живут эти слова.

Каким бы ни было время — оставайся гордым.

Я не стану убегать, как ты. Я исполню свой долг до конца. Я отстою эту гордость… Поэтому смотри на меня. Отец.

＊＊＊

Ключ Хранителя Знаний Софокл ощущал, будто сжимается несуществующая грудь.

Подступали ностальгия, тоска и совсем капелька зависти.

— Какой ты, к чёрту, хранитель знаний, какой ты мудрец! Из-за твоей дурацкой стратегии мы проиграли войну. На твоих руках кровь тысяч людей, страна пришла в упадок. Смерть для тебя — слишком мягкое наказание. Искупай вину своей душой!

У того мудреца не было ни одного друга, готового разделить с ним позор.

Хм, а где же я слышал эту историю?

Не сумев вспомнить, Ключ Хранителя Знаний поднял взгляд на своего контрактника.

Жалкий юнец. Ещё слишком незрел, чтобы носить имя хранителя знаний. Но всё же — пусть его старания и искренность будут вознаграждены.

Хранитель знаний тихо-тихо этого пожелал.