Потопление. Сильнейшее комбо мастера и ученика

Вернувшись из мира математики в реальность, Моника подняла всё ещё немного кружившуюся голову и огляделась вокруг. Моряки, несмотря на напряжённые лица из-за приближающегося водяного дракона, не паниковали. Каждый занял своё место и выполнял свою работу. Темнокожий мужчина — его все вокруг звали вице-капитаном, — смотревший в подзорную трубу вперёд, заорал, заглядывая в окуляр:

— Эй, что это за хрень!? Такого огромного я в жизни не видел!

Вице-капитан побледнел при виде силуэта дракона в воде — не рыбьего, а именно драконьего. Моника, которую нёс на руках Айзек, его не видела, но, судя по всему, размеры были просто запредельными.

— Айк, — коротко окликнула Моника.

Но Айзек уже начал произносить заклинание.

Правый глаз у него был закрыт. Разведывательная формула проецировала информацию именно на закрытое веко.

Монике всегда было трудно одновременно воспринимать картинку от глаз и от разведки, а Айзек справлялся с этим играючи.

Поняв по разведке движения врага, Айзек тихо пробормотал:

— Понятно.

— Айк, что-то заметил?

— Проще показать напрямую. Руку, пожалуйста, мой мастер.

Держа Монику правой рукой, Айзек левой взял её руку.

Соединение формулой передачи. На кончиках пальцев вспыхнули магические круги. Айзек делился с Моникой результатами разведки.

Моника закрыла оба глаза. В полной темноте зрения появились точки света. Одна из гениальных особенностей разработанной Айзеком подводной разведки — разделение цветов: подводные враги светились голубоватым. Обычная формула восприятия показала бы просто большой сгусток света. А высокоточная разведка раскрыла правду.

Это стая. В центре — одна точка чуть покрупнее. Вокруг — около тридцати мелких.

В тот же миг Моника поняла, почему свидетельства о водяном драконе так разнились.

Мелкие образовали стаю вокруг крупного.

В итоге стая казалась одной огромной тушей. А противоречия в описаниях возникали из-за того, что стая меняла форму, что приводило к появлению тени от длинной шеи или огромных плавников.

— Айк, повысь точность разведки.

— Принято, мой мастер.

Это вторая гениальная особенность подводной разведки Айзека. С ростом точности точки света, обозначавшие стаю водяных драконов, превращались в чёткие силуэты драконов, окрашенные голубым. Вмешиваясь в течения, формула делала силуэты под водой яснее. Хоть примерно понять форму — уже сузить вид дракона и легче найти уязвимое место: лоб. С водяными драконами обычно отгоняют пушками или вытаскивают гарпунами на поверхность. Целиться в лоб под водой мало кто думает, так что такая точность и не требовалась. Но магия Моники брала не силой, а точностью, поэтому детальная информация от подводной разведки Айзека идеально дополняла её стиль.

Силуэт… центральный — панцирный вид. Спина с твёрдой чешуёй и рогами, но брюхо относительно тонкое. Окружающие мелкие — маленькие, но живучие, падут только от удара в лоб.

Убей вожака стаи — мелкие разбегутся. Но добраться до крупного мешали мелкие.

— Сначала разгоним, — пробормотала Моника.

Айзек мгновенно понял и заорал морякам:

— Будет тряска, все держитесь!

Сам он прижался спиной к мачте, готовясь к качке.

Моника закрыла глаза, сверилась с разведкой, нацелилась на стаю и без формул сплела огненную магию.

Пустить огонь прямо в воду — почти бесполезно, если не огромной мощи. Поэтому Моника облекла пламя в тончайший барьер и швырнула в драконов. По сути — огненный шар в пузыре. Пузырь лопнул, коснувшись головы стаи, — грохот, как от пушки, волны, корабль качнуло.

Мелкие драконы в панике разбежались. Часть рванула к кораблю — Моника накрыла днище защитным барьером. Даже мелкие иногда пробивали дыры.

Поддерживая барьер, Моника развернула под водой ледяную магию. Ледяные копья пронзали лбы подплывших мелких.

Под водой точность падала, не все сто процентов, но пять драконов пошли ко дну с пробитыми лбами.

Коррекция… пересчёт завершён.

Учтя промахи первого залпа, Моника пересчитала и выпустила ещё. Ещё несколько мелких ушли на дно.

После яркого огня дальнейшие атаки были тихими. Моника защищала корабль и методично сбивала мелочь.

Что она творит, понимал только Айзек — через общую разведку.

Глядя, как гаснут огоньки врагов, Айзек восхищённо выдохнул:

— Невероятно.

Но Моника, сосредоточившись, не слышала бормотания ученика.

Потеряв большую часть стаи, крупный панцирный дракон сменил курс — хвостом к кораблю. Он удирает.

Моника открыла глаза, посмотрела на ученика:

— Хорошо, что ты здесь, Айк.

— А?

— Благодаря тебе я могу гораздо больше.

Моника снова закрыла глаза, сверилась с разведкой и сняла барьер с корабля.

Теперь можно использовать два заклинания сразу.

Украшения посоха Моники мелодично звякнули. Многократным усилением она сплела огненное копьё, облекла в барьер и создала прямо под брюхом крупного дракона. Панцирный — спина крепкая, брюхо слабое. А мелкие, что его прикрывали, почти исчезли.

Копьё взмыло, пронзило брюхо и вытолкнуло тушу на поверхность вместе с языками пламени. Из воды вынырнуло гигантское тело с грубой, камнеподобной чешуёй и шипами.

Моряки зашептались, но Моника была спокойна.

По шахматным меркам это был уже мат. Водяной дракон был практически мёртв, как только вынырнул.

— Откройтесь, врата, — тихо произнесла Моника.

В небе распахнулись врата из частиц белого света. Из глубины взвился сверкающий вихрь, приняв форму копья.

— Явись из края тишины, Король Духов Ветра Шефилд.

Копьё ветра — воплощение мощи короля духов, несравнимое с обычной магией. Оставляя шлейф световых частиц, сияющее белое копьё пронзило лоб водяного дракона.

— Убили! Молчаливая ведьма сразила водяного дракона!

Моряки взревели.

Айзек, не скрывая радости, посмотрел на Монику:

— Как и ожидалось, мой мастер — лучший.

— Ещё нет.

— А?

— Расширь зону разведки. Должно быть, приближается.

Этого хватило — Айзек мгновенно понял. Молодец.

Пробормотав подтверждение, он расширил радиус. На самом краю — большая точка, мчится с бешеной скоростью.

Айзек крикнул морякам:

— Это не конец! Ещё один идёт!

Убитый панцирный вожак стаи раздувал себя, чтобы пугать врагов, — значит, рядом есть дракон покрупнее.

Как и предсказала Моника, второй крупный приближался молниеносно. Вид определили без повышения точности: дракон высунул морду из воды и зарычал на корабль.

Моряк в трубу заорал:

— Длинношеий! И сверхгигантский!

Длинношеие — крайне агрессивны. Могут преследовать даже превосходящего по размеру.

Явная угроза для моряков.

Айзек обратился к Монике:

— Это так?

Вместо ответа Моника глянула в небо — врата призыва короля духов ещё открыты. Любой дракон, высунувший морду, — просто мишень.

— Всё кончено.

Моника подняла свой посох, и, слегка звякнув его украшениями, сверкающее копье пронзило лоб новоприбывшего дракона.

＊ ＊ ＊

Усмирение водяных драконов, начавшееся ранним утром, завершилось быстро, но обработка заняла куда больше времени. Трупы полагается забирать, но двух гигантов на одном корабле не утащишь. Решили взять труп покрупнее — длинношеего — плюс часть чешуи и рогов панцирного. Привязать длинношеего верёвками и разделать панцирного заняло куда больше времени, чем сам бой.

Тем временем Моника, страдавшая морской болезнью, спала в каюте мёртвым сном, а Айзек вёл переговоры с капитаном — главным образом о неразглашении участия Молчаливой ведьмы. Если разнесётся молва, что Молчаливая ведьма охотится на драконов в Сазандоле, нагрянут шахматный фанатик Роберт Уинкель или боевой маньяк Хьюберт Ди.

Моника, которая спала как убитая на корабле, после приземления все еще чувствовала себя неуверенно и все время повторяла: "Земля трясется…", поэтому Айзек тут же понес ее на спине.

— Я сама могу идти…

— Лицо ещё бледное. Просто расслабься.

— У-у, сегодня я совсем не крутая…

Моника, мечтавшая о образе крутой наставницы, дулась, но Айзек покачал головой:

— Ничего подобного.

Она плела формулы с ужасающей точностью — без слов. Видеть это чудо вблизи переполняло грудь Айзека.

Составное заклинание огня в барьере, точные удары в лоб под водой, призыв короля духов ветра — каждая техника доступна лишь единицам высших магов.

И всё без формул. Чудо, и ничто иное.

— То составное заклинание огня и барьера, чтобы разогнать мелочь… Поддерживать составное уже подвиг, а ты запустила его дистанционно и так точно. Мой мастер не перестаёт поражать…

— Айк, Айк.

Айзек снова собрался восхвалять любимого мастера, но Моника легонько похлопала его по плечу.

Айзек обернулся — Моника сделала самое серьёзное лицо, на какое была способна, и важно произнесла:

— Сегодня я хвалю тебя, Айк, так что слушай.

— А?

— Во-первых, разведка — идеальна. Формула переноса — соединение без нагрузки на меня, сто баллов.

Айзек онемел, Моника продолжила:

— Предупреждал экипаж о качке — спасибо, я всегда забываю.

— Угу.

— Благодаря твоему исследованию драконов я быстро определила виды.

— Угу.

— И ещё: после первого крупного не отключил разведку сразу, а держал — молодец. Второго нашли мгновенно…

Айзек, всегда сохранявший улыбку принца, почувствовал, как уголки губ сами тянутся вверх. Отвернулся, чтобы Моника не видела, и ответил, маскируя голос:

— Для меня честь служить вам, мой мастер.

Солнце клонилось к закату, алый закат смешивался с ночью. В далёком индиговом небе уже мерцали белые звёзды.

Дни удлинились, ветер на щеках стал по-весеннему тёплым.

Айзек наслаждался счастливым моментом, глядя на весенний закат, и, завернув за угол к дому Моники, округлил глаза: у крыльца стояла фигура.

Моника на спине тихо ахнула.

Гостью, освещённую закатом, с развевающимися чёрными волосами, с бледным лицом и глазами цвета лазури, когда-то числили среди трёх красавиц академии Серендии.

— Леди Клаудия, — пробормотала Моника с его спины.

Клаудия Мэйвуд с дорожной сумкой переводила взгляд с Айзека на Монику на его спине.

На прекрасном лице — улыбка, от которой почему-то становилось не по себе.

— Вместо учителя и ученика… вы больше похожи на родителя и ребенка.

Слова точно кольнуло обоих: Монику — за юный вид, Айзека — за желание, чтобы Моника обратила на него внимание.

＊ ＊ ＊

В карете по пути в Сазандол, кроме кучера, ехал один человек. Но изнутри доносились голоса четверых.

Единственный человек, Сирил Эшли, с демоническим жаром бормотал старые библиотечные законы. Лицо бледнее обычного, под глазами тёмные круги.

Две ласки сновали по его коленям и плечам, болтая.

— Сирил, ты в порядке? Лицо страшное.

— Туле, люди зовут такое "на пороге смерти".

— Сирил умирает?

— Люди умирают без сна.

— Ой-ой. Сирил, может поспишь?

Белая ласка Туле запрыгнула на плечо, пушистым хвостом погладила щёку.

Сирил, цитировавший законы грозным взглядом, чуть расслабился от мягкости и потёр левый глаз.

— Нет, всё в порядке. Я уже поспал. Всё в порядке

— Это был не сон. Ты упал в обморок.

Услышав ответ золотой ласки Пике, Сирил на несколько мгновений замолчал, а затем прочистил горло.

— Я просто вздремнул. Всё хорошо… Извините, я пытаюсь повторить материал, так что потише.

Туле и Пике синхронно глянули на правую руку Сирила.

— Потише?

— С этим шумным?

Как и сказали ласки, из-под чёрной кожаной перчатки на правой руке непрерывно гремел голос.

Судя по сильному тону голоса, можно было бы предположить, что он принадлежит мужчине средних лет. Однако этот голос уже несколько дней вызывал переполох, став главной причиной бессонницы Сирила.

— Где Клаудия! Дайте мне увидеть Клаудию!

Сирил злобно уставился на руку, достал из сумки плотную ткань, обмотал — голос приглушился. Отодвинул руку подальше, прижал левый висок и снова забормотал законы.

— Ну же! Скорее вези меня к Клаудии! Жди, иду, моя прекрасная Клаудия! Клаудия!

Ласки переглянулись: "Шумный", "Очень шумный" — и принялись шлёпать Сирила по правой руке.