Искаженная преданность, решимость короля

Император, который не ведет войн — хороший ли это император для народа?

Если бы генералу Штраусу задали такой вопрос, он бы не задумываясь ответил "нет". По меньшей мере, предыдущий император, ненавидевший войну, был человеком, заслуживающим звания глупца. Он один за другим распродавал земли, завоеванные его предшественниками ценой бесчисленных жертв, а военные советы полностью переложил на плечи других. Он почти не обращал внимания на внутреннюю ситуацию в стране, запершись во дворце и проводя дни в забавах с наложницами. Верных слуг, которые пытались наставить его на путь истинный, он попросту ссылал в отдаленные регионы, где шли ожесточенные столкновения с иноземцами.

Генерал Штраус тоже был одним из тех, кто выступал против пренебрежения императора к армии, но был воспринят как помеха и изгнан в провинцию. Сомневаясь в путях империи, он все же не мог отбросить верность и проводил жизнь в бесконечных сражениях. Именно тогда он встретил Эрику Кёниц, старшую сестру предыдущего лорда Кёница. Предыдущий лорд Кёниц всегда оказывал поддержку во время конфликтов на территориях бывшего королевства Солярг. Семья Кёниц стала для генерала Штрауса благодетелями. Однажды Эрика шепотом поведала генералу Штраусу тайну. Оказывается, хоть это и не афишировалось, род Кёницев вел свою родословную от королевской семьи Солярг. Раскрыв этот секрет генералу, Эрика благородно улыбнулась.

— Мы никогда не склонимся перед родом Кревингов! — воскликнула она.

Род Кревингов, держащий в руках власть в империи Шваргард, в прошлом одного за другим коварно убил членов королевских семей и высокопоставленных лиц на бывших территориях. Естественно, для людей старого Солярга они были заклятыми врагами. Даже став частью империи, они не потеряли гордости королевского дома Солярг. Эрика твердила это неустанно. Ее образ жизни был настолько ослепительным, что генерал Штраус невольно потянулся к ней. В какой-то момент его преданность стала принадлежать не коррумпированной империи, а одной-единственной женщине. Тогда ни Эрика, ни генерал Штраус не питали столь дерзких амбиций, как независимость. Будучи в немилости у императора и находясь в тяжелых условиях, они все же находили радость в повседневных мелочах. Они продолжали сражаться лишь ради того, чтобы защитить это маленькое счастье.

До тех пор, пока предыдущий император не приметил Эрику и не прибрал ее к рукам. Эрику насильно увезли во дворец, а когда через несколько месяцев ее грубо выставили вон, она была уже другим человеком. Днем она запиралась в комнате, а среди ночи вскакивала и кричала. Пытаясь успокоить ее в моменты припадков, генерал Штраус проклинал собственное бессилие.

"Почему я позволил ей уйти во дворец?" — сокрушался он.

Через полгода Эрика родила мальчика. Она назвала сына Рихардом. Мальчику, в котором текла половина крови Кревингов, она пела песни о ненависти к этому роду, а в конце концов покончила с собой, перерезав себе горло.

— Мы, народ Солярга, не простим Кревингов. Я стану злым духом и прокляну их! — провозгласила она с громким смехом и на глазах у генерала Штрауса вонзила лезвие в горло.

Предыдущий лорд Кёниц тоже был человеком, в жилах которого текла кровь старых королей. Он не мог не испытывать ненависти к императору, который надругался над его сестрой и вышвырнул ее из дворца. Усыновив Рихарда, сына своей сестры, лорд Кёниц вместе с генералом Штраусом составил план. План по демонтажу этой прогнившей империи и возрождению династии Солярг. И это не изменилось даже теперь, когда глупый император скончался, а трон занял "Черный Лев" Леонхард. Ведь Леонхард тоже был человеком с кровью Кревингов.

＊ ＊ ＊

Маркграф Вальберка, Хенрик Бланке, стоял в полном оцепенении.

— Лорд Кёниц — сын предыдущего императора? Э... то есть, он брат Его Величества? — пробормотал он.

— Сводный старший брат Императора Черного Льва, если быть точнее, — буднично ответила Бриджит на вопрос Хенрика.

Любой житель империи знал, что у покойного императора было два главных порока: расточительность и распутство. Если ему нравилась девушка, он, пользуясь властью, затаскивал ее во дворец, а когда та надоедала — выбрасывал, как мусор. И это при наличии официальной жены и наложниц.

Упомянутый лорд Кёниц хранил молчание, дрожа всем телом с мертвенно-бледным лицом. Это был худощавый мужчина лет тридцати, от которого веяло слабостью и робостью. Он ни капли не походил на Императора Черного Льва с его подавляющей, агрессивной аурой. Бриджит, прямо взглянув на генерала Штрауса, произнесла:

— Это лишь догадка, но лорд Кёниц — то есть принц Рихард — разве он не принадлежит к королевскому роду старого Солярга или к какому-то иному столь же благородному сословию?

Генерал Штраус продолжал молчать.

Бриджит приложила палец к губам и тонко улыбнулась.

— Вы не отрицаете. Могли бы ведь просто оскорбить лорда Кёница, сказать, что он вам не союзник... Видимо, вы слишком честный человек и не хотите лгать, унижая своего господина, — ядовито прошептала Бриджит, приправив свою прекрасную улыбку порцией токсичности.

— Эта преданность и затянет петлю на вашей шее, генерал Штраус?

— Вам не понять, — процедил генерал Штраус с глубоко затаенной яростью в голосе. — Вам не понять, через что пришлось пройти его матери, леди Эрике.

Гнев человека, выжившего на бесчисленных полях сражений, обладал такой остротой, что казалось, он может разрубить любого, кто к нему прикоснется. Но Бриджит, не теряя самообладания, парировала:

— Да, я не знаю. С чего бы нам знать то, что вы самолично решили держать в секрете?

Хенрик с ужасом посмотрел на Бриджит. Она явно провоцировала генерала Штрауса, пытаясь вытянуть из него информацию. Пока все остальные завороженно слушали перепалку Бриджит и Штрауса, Хенрик кое-что заметил. Ноги его деда, который стоял с мечом в руках и решительным лицом, начали едва заметно дрожать. А взгляд стал подозрительно сонным.

О нет, дедушка сейчас уснет!

Сейчас в глубине комнаты находились генерал Штраус и его люди, а у входа — Хенрик и солдаты Вальберка. Справа от Хенрика стояли связанные пленные. И единственным, кто мог свободно действовать рядом с пленными, был его дед. Если лорд Кёниц — ключевая фигура, то важность позиции деда возрастает многократно.

"Фрида! Фрида! Подстрахуй дедушку... А-а-а, черт, она слишком далеко!" — Хенрик в отчаянии осознал, что пленные и дед находятся справа, а Фрида — слева. На противоположных концах.

Сводя желудок от нервного напряжения, Хенрик сосредоточился на дистанции между всеми присутствующими. Тем временем Бриджит продолжала:

— Вернемся к делу. Это восстание не ограничивается только Вальберком и Хайделингеном, владениями лорда Кёница.

Почувствовав дурное предчувствие, Хенрик робко спросил:

— Послушайте... а не становится ли этот разговор слишком уж масштабным?

В ответ он получил взгляд, полный досады. Янтарные глаза Бриджит словно спрашивали: "Вы до сих пор не понимаете?"

— Хайделинген — это не территория старого Солярга. Но он граничит с ней. А что, если лорды этих земель поднимутся все вместе? — пояснила она.

Хенрик тут же вызвал в голове карту империи. Очертания империи сравнивали с земным драконом, быком или кабаном, смотрящим влево — в общем, с приземистым четвероногим животным. Вальберк на западном краю был чем-то вроде бедра передней ноги. К востоку от него — Хайделинген лорда Кёница. Если соединить оттуда земли старого Солярга, получится линия до самой задней ноги. Если смотреть на карту как на животное, то от передней ноги до живота — примерно треть или четверть всей территории империи — будет просто отрезано.

— Они использовали лозунг "Kupela Rasgraw Riwewol". На языке старого Солярга это значит "Возведем разделительную стену", — добавила Бриджит.

— Стена... разделения... — пробормотал Хенрик, осознавая суть.

Если слова Бриджит верны, и Вальберк будет захвачен, а лорды старого Солярга на юго-востоке поднимут восстание, возникнет стена, разделяющая империю надвое. Один из пленных, старик лорд Бирендаль, прохрипел сдавленным голосом:

— Значит, это восстание... поддерживается лордами старого Солярга?!

— Вряд ли это полномасштабное открытое сотрудничество, — спокойно ответила Бриджит. — Скорее, они просто решили примкнуть к делу, если генералу Штраусу удастся захватить замок Вальберк. Иначе с самого начала было бы задействовано куда больше войск.

— Ах они... вот почему южанам нельзя доверять! — злобно выплюнул Бирендаль. Его слова ярко отражали пропасть между севером и югом империи.

Империя Шваргард, собранная из множества государств, постоянно страдала от трений между северянами и южанами. Хенрик пытался додумать ситуацию дальше. Если Вальберк, Хайделинген и Солярг станут стеной, то южнее Вальберка останутся и другие земли.

В таком случае лорды земель, не относящихся к Соляргу... вряд ли они будут протестовать. Напротив, они наверняка воспользуются моментом, чтобы тоже объявить о независимости. Там и без того хватало искр для пожара.

Генерал Штраус, до этого молчавший, издал негромкий звук, похожий на вздох.

— Все-таки мне стоило прикончить вас первой, мисс Грейхэм. Поверить не могу, что вы поняли так много, обладая лишь крупицами информации.

— Вы ведь смешали лорда Кёница с пленными на случай, если восстание провалится? Чтобы вы один взяли на себя всю вину? — спросила Бриджит.

— ...Маркграф Вальберка — крепкий орешек, — генерал Штраус взглянул на Хенрика и горько усмехнулся.

И верно: если бы Кёниц с самого начала командовал открыто, Хенрик, не колеблясь, сразил бы его первым. Наконец поняв замысел Штрауса и общую картину восстания, Хенрик подал знак подчиненному и одолжил у него меч.

— Что ж, ситуация ясна, — произнес Хенрик.

Он бросил меч, не вынимая из ножен, прямо к ногам лорда Кёница. Но тот не мог его поднять — его руки все еще были связаны за спиной. Хенрик посмотрел на солдат Штрауса.

— Кто-нибудь, развяжите лорда Кёница.

— Что вы задумали? — низким голосом спросила Бриджит, ее янтарные глаза тревожно блеснули.

Хенрик легкомысленно улыбнулся ей.

— Спасибо, что раскрыли личность лорда Кёница и цели врага. Теперь я хотя бы не ошибусь, выбирая, кого рубить.

С этими словами он стер улыбку с лица и посмотрел на Кёница ледяным взглядом. Тот, бледный как полотно, переводил взгляд с меча на Хенрика, его губы дрожали. Хенрик крепче перехватил свою рукоять.

— Вы ведь собирались захватить замок Вальберк и стать королем? Так долго ли вы будете притворяться пленником?

— Э... а... я... я... — замямлил тот.

— Поднимайте меч и попробуйте меня убить, — скомандовал Хенрик.

Лорд Кёниц лишь испуганно вращал глазами и едва заметно качал головой. Его слабый голос сорвался на шепот, похожий на мольбу о пощаде:

— Я не... не могу... это невозможно для меня...

Хенрик сузил серые, похожие на волчьи, глаза и рявкнул:

— Слюнтяй! Не смеши меня, пытаясь стать королем без капли решимости!