Старший брат

Гуляя по лесу, Моника вспомнила Лес Шипов, принадлежащий дому Розенберг, который она посетила некоторое время назад. Однако лес Рейнфилда казался гораздо более ухоженным: расстояние между деревьями было относительно равномерным. Вероятно, из-за плановой вырубки. Здесь также имелись благоустроенные тропинки, по которым можно было спокойно гулять даже в повседневной одежде.

— Вчера мы встретили духа... э-э, возле того источника, — сказала Моника.

Она хорошо запоминала дороги, поэтому без труда добралась до вчерашнего источника.

Для Рин этот лес должен был быть родным, ностальгическим местом, где она прожила долгое время, но служанка не оглядывалась по сторонам с умилением — её взгляд был устремлён строго вперёд. Точнее, на шелестящие деревья в глубине. То же самое, что и вчера.

— Снова пришла, человек... Проклятые Семь Мудрецов... — раздался голос.

Шорох постепенно распространялся по бокам и сзади. Почувствовав ещё более сильную, чем вчера, явную враждебность, Моника приготовилась в любой момент выставить защитный барьер.

Может, удастся договориться...

Переговоры были не её сильной стороной. Но она понимала: если противник готов к разговору, бой лучше избежать.

Первый шаг в переговорах — узнать требования противника...

Сжав вспотевшие ладони, Моника обратилась к невидимому собеседнику.

— Э-э... чего ты... эм, хочешь? — запинаясь, спросила она.

Не умея ходить вокруг да около, она могла только спрашивать прямо.

— На что ты... эм, злишься?

В ответ раздалось низкое рычание ярости. Прекрасный голос, не определяемый по полу, закричал, не скрывая гнева.

— Людишки... Забыли все годы, что мы вас охраняли, и ещё имеете наглость возвращаться! Забрали моего собрата... моего старшего брата!

— Привет, это я, твой старший брат, — вмешалась Рин, поднимая руку.

Ветер, сотрясавший деревья, резко стих, и воздух словно замёрз.

Моника, разинув рот, уставилась на Рин. Та, не отрывая взгляда от чащи, продолжила.

— Давно не виделись, Рубельмерия, — произнесла она тоном, каким здороваются с малознакомым человеком на улице — без тени сентиментальности, отстранённо.

— А... ах, ах, ах...! — донеслись взволнованные стоны, и деревья впереди снова зашумели.

В следующее мгновение из кустов выскочил молодой человек. Длинные золотистые волосы, изумрудные глаза, стройная красивая фигура. На нём было старомодное жреческое одеяние — вероятно, подражание одежде древних жрецов.

Юноша рванулся вперёд с быстротой дикого кабана, развевая длинные полы мантии, и на полной скорости врезался в Рин... обняв её за талию.

— Братец! Братец Ринзбельфид, вы вернулись! Ах, ах, ваа, уооо, увооог...! — закричал он.

Красивый юноша вцепился в талию Рин, издавая странные звуки, но лицо его оставалось почти бесстрастным — лишь брови слегка нахмурились. Духи ветра не умеют плакать, поэтому эти рыдающие вопли, дрожащие в горле, были, вероятно, способом выразить эмоции. Но зрелище красивого юноши, орущего "увооог" приглушённо, было по-своему эпичным. Неужели нельзя было научиться более человечному рыданию?

Не обращая внимания на вопли, Рин повернулась к Монике.

— Это мой младший брат, Рубельмерия, — представила она.

— У духа... есть братья? — удивилась Моника.

В Минерве ей объясняли: духи — сгустки маны, обретающие стихию и форму. У них нет родителей, крови, кровных уз.

— Мы с Рубельмерией родились почти одновременно и в одном месте. Поскольку у меня было чуть больше силы, я стал старшим братом, — пояснила Рин.

— Старший... б-брат? — переспросила Моника.

Духи бесполы, поэтому могут принимать любой облик. Моника видела Рин мужчиной на шахматном турнире в Академии Серендия. Рин и Неро в костюмах, хором заявляющие: "Не трогай мою женщину" — яркое воспоминание. Но дух ветра Ринзбельфид всё равно ассоциировался у Моники с горничной. В смятении она слушала, как Рин, приложив руку к груди, добавила:

— Раньше я чаще был мужчиной, поэтому он и зовёт меня братом.

— А... понятно... — протянула Моника, отступая, чтобы разглядеть духа, всё ещё вцепившегося в талию Рин и орущего.

Черты лица похожи, но Рубельмерия с его преувеличенной выразительностью — полная противоположность сдержанной Рин.

— Вы... эм, совсем не похожи для братьев... — заметила Моника.

— Характер духов ветра зависит от ветра, в котором они родились. Рубельмерия родился в самом сердце бушующего шторма, поэтому и ведёт себя так буйно, — объяснила Рин.

— Б-буйно... — повторила Моника.

Точное слово. Рубельмерия, вцепившись в талию и издавая "оооу, ууоу", действительно напоминал бурю — особенно по рывку и воплям.

А в каком ветре родилась Рин?

Как люди разные, так и духи. Но эти братья — крайности.

Красивый Рубельмерия, не отпуская талию, поднял лицо и посмотрел на Рин снизу вверх.

— Братец... ах, ууу, братец... Десять лет прошло с тех пор, как этот мерзкий человек забрала тебя... Я не забывал тебя ни дня! — воскликнул он.

Рин резко наклонила голову.

— Меня? Забрали? — переспросила она.

— Тебя похитила эта мерзкая Мудрец... Карла Максвелл, Ведьма Звёздного Копья! Представляю, как ты страдал все эти годы! — продолжал Рубельмерия.

Рин задержала взгляд, затем вернула голову прямо.

— Нет. Я ушёл из леса сам. Это не похищение, — отрезала она.

Рубельмерия нахмурился, не двигая лицом. Это был его способ выразить эмоции.

— Тогда почему... Почему ты ушёл, ничего мне не сказав, брат?! — возмутился он.

— Хм? Я же сказал перед уходом, — ответила Рин цепляющемуся брату. — "Я ненадолго отлучусь".

Из уст Рубельмерии вырвался стон "хогуфуу". Моника мысленно взвыла.

Рин ушла, сказав: "Я ненадолго", — и не вернулась. Рубельмерия решил, что её похитили, и разозлился. Правда о "похищении" раскрылась. У Моники закружилась голова.

— Огюю... огооо... — продолжал Рубельмерия хрипло, словно его душили.

Голос и жесты преувеличены, лицо почти не меняется. Типичный дух, неумелый в эмоциях. Сохраняя бесстрастие и лишь нахмурив брови, он спросил:

— Братец, что произошло десять лет назад? Что тебя изменило?

Рин схватила брата за затылок, грубо оторвала от талии и поставила рядом с Моникой.

— Тогда я расскажу историю моей первой любви, — объявила она.

— Э-э... п-первой любви? — пробормотала Моника.

Рин кивнула.

— Да. В книге написано, что люди любят хвастаться первой любовью. Расскажу о человеке, которого я полюбил, — о встрече с Ведьмой Звёздного Копья, Карлой Максвелл.