Очень долгие десять минут

Запретный архив Великой библиотеки Аскарда состоит из шести залов: с первого по пятый разделы и, наконец, Самый Глубокий Запретный Архив. Сейчас Моника и остальные находились в Первом Запретном Хранилище — самом просторном из всех. Если встать спиной к входной двери, то дверь справа вела во Второй раздел, а слева — в Третий. А за дверью прямо перед ними скрывалась винтовая лестница, уходящая глубоко под землю; там, внизу, располагались Четвёртый, Пятый и Самое Глубокое хранилище. Сирил, усмиряя гомонящих монстров, которые наперебой кричали "Прочти меня!", обратился к Монике и Раулю:

— Что касается проверки печатей, я бы хотел начать по порядку с Самого Глубокого Ахрива — там они наиболее важны, а их структура самая сложная.

При упоминании Самого Глубокого хранилища Моника напряглась и похолодела. Она доходила только до Третьего хранилища. По слухам, опасность существ, запертых в четвёртом и далее, была совершенно иного порядка. Сирил же, судя по всему, намеревался провести инспекцию и уборку, двигаясь снизу вверх: от Самого Глубокого к Пятому и Четвёртому. Рауль, развлекаясь тем, что подбрасывал метлу и ловил её рукой, спросил:

— Раз мы идем в Самый Глубокий... неужели мы и "это" тоже будем делать?

— Да, я принёс записи с прошлого раза, — ответил Сирил с невозмутимым видом.

На его руке ярко замигал Софокл:

— А ты всё так же исполнителен, как и всегда...

«Это»? Что за «это»? Похоже, и Рауль, и Софокл понимали, о чём речь, но Монике было неловко спрашивать. Пока она мучилась от любопытства, Сирил деловито собрал инвентарь и открыл дверь впереди.

— Ну что, идём в Самый Глубокий Архив! — скомандовал он.

Стоило ему это сказать, как частички света, парившие в Первом разделе, плавно поплыли следом за ним. У Сирила в руках был фонарь, но и без него благодаря этим искрам было достаточно светло, чтобы видеть дорогу под ногами. Удерживая фонарь перед собой, Сирил обернулся к Монике:

— Дальше будет спуск по лестнице. Смотри под ноги.

— Д-да! — пискнула Моника.

Она прекрасно осознавала свою неуклюжесть. Кувыркнуться с лестницы в таком месте было бы катастрофой, поэтому она собралась с духом и начала осторожно спускаться. Винтовая лестница была узкой, так что они шли гуськом: Сирил впереди, за ним Моника, и замыкающим — Рауль. Миновав двери Четвёртого и Пятого разделов, к которым они пока не притрагивались, группа достигла самого дна.

…Странно?

Спускаясь, Моника нахмурилась от странного чувства. У неё было великолепное чувство пространства, она почти никогда не терялась и могла точно определить своё местоположение даже в самых запутанных зданиях. Именно поэтому подземелье библиотеки вызвало у неё диссонанс.

Расположение комнат... оно неправильное?

Моника не была экспертом в архитектуре, но понимала, что в строениях есть своя геометрия и красота конструкций. Крупные здания возводятся на основе точнейших расчётов. И действительно, наземные этажи библиотеки Аскарда были шедевром математической выверенности.

Но здесь... как только мы ступили на лестницу, цифры исказились.

На винтовой лестнице легко потерять ориентацию, перестать понимать направление и пройденное расстояние. Наверное, поэтому ни Сирил, ни Рауль, ни прежние посетители не замечали этой деформации пространства. Более того, по расчётам Моники, они спустились уже так глубоко, что возникал вопрос: существовали ли во времена постройки библиотеки технологии, позволяющие вырыть такие глубокие подвалы?

Скорее всего, эта лестница — магический механизм.

Искажённое пространство. Неро был отличным примером: в облике дракона он мог проглотить целого кабана, а потом превратиться в кота. Куда девался кабан? Неро отвечал «не знаю», но Моника полагала, что у драконов есть врождённая способность влиять на пространство. Магия манипуляции пространством в современную эпоху считалась утраченной технологией. Значит, сам этот архив был сокровищницей древних знаний, сопоставимой по ценности с древними артефактами. Моника не чувствовала математической красоты в этом перекошенном пространстве. Честно говоря, ей было даже немного противно. Но, возможно, если бы она смогла понять магические формулы, удерживающие этот объём, она бы разглядела в них своё изящество? Пока она витала в облаках, снизу донеслось слабое пение. Это был не Сирил. Пел молодой женский голос.

— Что это?.. — растерянно прошептала Моника.

Сирил, коснувшись двери Самого Глубокого хранилища, пояснил:

— Это Лорелей. Наверное, злится, что я затянул с отзывом на прошлый раз.

— …Прошлый раз? Отзыв?

Пока вконец запутавшаяся Моника хлопала глазами, Сирил с помощью Софокла начертил пальцем магическую формулу. Убедившись, что свет впитался в металл, он толкнул тяжёлую дверь. Самое Глубокое хранилищеоказался небольшой круглой комнатой. В центре стояла подставка для книг, окружённая шестью стеклянными витринами. Пение доносилось из одной из них.

— Поздно.

Голос звучал по-девичьи обиженно. Должно быть, это был голос монстра, запертого в книге. Но что значило «поздно»? Моника осторожно высунула голову из-за спины Сирила, разглядывая витрины. Сирил ответил монстру виноватым тоном:

— Как бы ты ни ворчала, у меня не так много возможностей спускаться в Самое Глубокое хранилище.

— Поздно.

— Но всё же…

— О-поз-дал.

— …Сегодня мы пришли для проверки печатей и уборки. Давай я зачитаю отзыв после работы.

Моника всё ещё ничего не понимала, а вклиниваться в разговор было неудобно. Заметив её замешательство, Рауль шепнул ей на ухо:

— Когда мы раньше сидели тут днями напролёт из-за исследований, как-то само собой стало правилом оставлять отзыв на песни Лорелей.

— Отзыв на песню монстра? От лорда Сирила? — Моника округлила глаза.

Рауль гордо выпятил грудь:

— Я тоже однажды попробовал, как Сирил, выдать своё мнение, так она со мной после этого вообще разговаривать перестала!

— А-а, понятно… — пробормотала она.

Пока они шушукались, Лорелей, кажется, сменила гнев на милость. Из книги донёсся томный вздох:

— Значит, будешь здесь прибираться? Что ж, тогда пусть твоя служанка моет пол, а ты тем временем читай свой отзыв.

При слове «служанка» все замерли. Было очевидно, кого монстр имеет в виду. У Моники задрожали губы. Конечно, если она промолчит, уткнувшись в пол, Сирил или Рауль всё объяснят за неё. Но так нельзя.

— Лорелей, она… — начал было Сирил.

Но в этот момент Моника решительно выскочила из-за его спины. Крепко сжав посох, она выпрямилась и, стараясь придать лицу максимально грозный вид, представилась:

— Я — Молчаливая Ведьма, Моника Эверетт, одна из Семи Мудрецов! Я пришла для проверки печатей!

— Семь Мудрецов? Ты? — в голосе Лорелей проскользнуло сомнение.

Моника вспомнила слова Луиса Миллера, когда они вместе посещали архив:

"Монстры в Запретном архиве — это, по сути, те, кто проиграл людям. Так что, что бы они ни несли — это лишь лай побитой собаки. Будут шуметь — просто приструни их. Покажешь силу, и они мигом заткнутся".

Моника перевела взгляд на магические формулы, выгравированные на основании витрины. Чтение заклинаний было её коньком. Меньше чем через пять секунд она озвучила результат:

— На печати этой витрины заметен небольшой износ. Лорд Сирил, мне нужно проверить состояние барьера во всей комнате, дайте мне немного времени.

— Хорошо. Тогда я пока займусь уборкой.

— А я поучусь у тебя восстановлению барьеров! — добавил Рауль.

Сирил поставил ведро и принялся за дело, а Рауль встал рядом с Моникой. Вообще-то проверку должна была делать либо Моника, либо Луис, но Рауль сам вызвался сопровождать их ради опыта. Раньше он не проявлял интереса к подобному, но в последнее время его отношение явно изменилось. Разъясняя Раулю принципы диагностики, Моника принялась латать повреждённые участки. Проверив каждую витрину, она перешла к общему барьеру комнаты. Краем уха она слышала, как за спиной Сирил переговаривается с Лорелей и Софоклом.

— Ну где там отзыв? Живее.

— Какая морока... Просто прочитай по-быстрому, пока пол трёшь, — проворчал Софокл.

— Читать отзыв между делом было бы неуважением к Лорелей, — отрезал Сирил.

Из витрины донёсся тихий смешок:

— …Да, именно так. Ты совершенно прав.

Палец Моники, скользивший по формуле на двери, дрогнул.

Ой.

Услышав довольный голос Лорелей, она на секунду сбилась с расчёта прочности барьера. Рауль, следивший за процессом, моргнул:

— Моника? Ты чего зависла?

— Нет! Совсем нет! Сейчас, я сейчас всё закончу!

Обычно на диагностику и починку таких сложных печатей уходят часы, а то и целый день. Но Моника, чья скорость анализа была феноменальной, а бесшумные чары не требовали подготовки, управилась всего за десять минут. Десять минут. Для любого, кто понимает сложность магии барьеров, это была невероятная скорость. Но для самой Моники эти десять минут тянулись бесконечно долго.

— Я закончила... с ремонтом печатей, — объявила она.

Сирил, который в этот момент натирал пол, обсуждая что-то с Софоклом, замер и поднял голову. — Как быстро, — пробормотал он. На его руке кольцо начало медленно и мерно пульсировать светом. В этом ритме Моника почувствовала на себе чей-то подозрительный взгляд.

— Девчонка, ты ведь не просто сделала вид, что работаешь? — голос кольца был полон сомнения.

Сирил прикоснулся кончиками пальцев к месту, где была вырезана формула:

— Ну как, Софокл?

— Хм, за десять минут восстановить печать... это просто невозмо...

Пульсация замерла. Кольцо затихло. — Софокл? — позвал Сирил. Кольцо словно очнулось и замигало с удвоенной силой:

— В-всё готово... Оно восстановлено...

Убедившись в результате, Моника и Рауль подхватили инвентарь и принялись помогать Сирилу заканчивать уборку.