Добрый день, подонок

Айзек пристально наблюдал за Моникой, слушая её беседу с Артиллерийским Магом Брэдфордом Файрстоуном.

Изящный макияж, тщательно заплетённые волосы — всё это было делом рук Айзека. Макияж должен быть интеллектуальным и благородным. Волосы уложены волосок к волоску и аккуратно закреплены шпильками.

У Моники волосы были мягкими и слегка вьющимися, что идеально подходило для плетения. Куда сложнее было управляться с волосами соперника, на котором он тренировался. Прямые и жёсткие, словно отражающие характер владельца, они так и норовили вернуться в исходное состояние. Пряди выбивались из кос, шпильки скользили по волосам и выпадали, и сколько бы он ни завивал их плойкой, они всё равно выпрямлялись...

— Вот же скотина, — бормотал он про себя, изводя горы средств для укладки.

Если на соперника-тренажёра он накладывал грим слоями, словно штукатурку, то со своим драгоценным учителем он, конечно, такого не позволял. Результат получился достойным Молчаливой Ведьмы, стоящей на вершине магической иерархии королевства.

Когда Айзек наносил Монике макияж, он нервничал как никогда. Ему было позволено касаться нежных щёк девушки, пока она сидела с закрытыми глазами — от этой близости сердце готово было выпрыгнуть из груди. Это была совсем другая радость, нежели та, когда он из вредности щипал её за щёки.

Какая честь...

Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — настоящая героиня, не раз спасавшая страну. Великий маг, которым Айзек искренне восхищался. Тот самый Айзек, что втайне собирал её статьи, запоем читал их при свете фонаря и уже почти смирился с тем, что путь в магию ему заказан, теперь стоял здесь как ученик Молчаливой Ведьмы.

Айзек заставил своё лицо принять серьёзное выражение, чтобы не выдать ликования. В этом зале собрались лишь талантливые маги высшего ранга, светила индустрии магических инструментов и верхушка Ассоциации Магов. И среди них Моника была в центре общего внимания. А значит, он, её ученик, обязан вести себя подобающе.

Пока Айзек давал себе эту установку, Неро, в поисках очередной порции еды, куда-то испарился.

"Ну и вольный же дух," — подумал Айзек с тихим вздохом.

В этот момент Брэдфорд, беседовавший с Моникой, перевёл взгляд на Айзека.

— Кстати, этот парень и есть твой ученик? — поинтересовался он.

— Да, позвольте представить! Мой ученик, Айк... Айзек! — воодушевленно ответила Моника, едва ли не светясь от гордости.

"Мой ученик". От этих слов Айзек готов был пуститься в пляс, настолько он был счастлив. Однако, подавив восторг, он прижал руку к груди и вежливо поклонился.

— Для меня огромная честь встретиться с вами, господин Артиллерийский Маг. Меня зовут Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы.

Брэдфорд одобрительно хмыкнул и погладил бороду.

— Вежливый малый. А... кажется, ты ведь участвуешь в совместном исследовании с Магом-Истребителем Драконов?

— Так точно, — вклинился Сайлас. — Мы с этим парнем земляки и друзья детства.

— Тот парень не учился в академии, верно? Уокер, ты тоже самоучка? — спросил Брэдфорд.

Моника немного замялась. Она не знала, стоит ли раскрывать подробности об Айзеке. Вместо неё ответил сам ученик.

— Да. Мои знания не так глубоки, но благодаря поддержке моего учителя и господина Мага-Истребителя Драконов я имею возможность вносить свой вклад в исследования.

— О как. А в магических дуэлях участвуешь? — голос Брэдфорда так и заискрился азартом. Айзек слышал, что этот мудрец обожает боевую магию.

— Пока мои навыки недостаточно отточены для реального боя. Но... — Айзек понимал, что как маг он ещё зелёный и до Семи Мудрецов ему как до луны. Но он уже всё для себя решил: он станет магом, способным стать опорой для Молчаливой Ведьмы. — Если это поможет моему учителю, я буду тренироваться до тех пор, пока не смогу выдержать ваше Шестикратное Усиление.

Брэдфорд удивлённо приподнял брови. Шестикратное усиление было его личной техникой, обеспечивающей максимальную огневую мощь, доступную лишь ему одному. Заявление о намерении «выдержать» его звучало как дерзкий вызов.

Стоявший рядом Сайлас ткнул Айзека в бок.

— Ишь, какой наглец выискался, — пробурчал он. Айзеку очень хотелось наступить ему на ногу, но при учителе пришлось сдержаться.

Брэдфорд же весело расхохотался, довольный такой дерзостью.

— Мне нравятся ребята с характером. Пришёлся ты мне по душе. Хорошего ученика ты себе нашла, Молчаливая.

От этих слов глаза Моники засияли. Она выпрямила спину и с гордостью подтвердила:

— Да!

Одного этого жеста хватило, чтобы сердце Айзека переполнилось нежностью. Он незаметно сжал край своей мантии. Великая Молчаливая Ведьма признала его. И именно поэтому Айзек Уокер сейчас здесь.

Здесь и сейчас.

＊ ＊ ＊

Банкет должен был продолжаться ещё какое-то время, но уходить раньше не возбранялось. Моника планировала остаться до финальной речи, но Айзек заметил, что после очередного приветствия она побледнела.

— Моника?

— ...Д-да?

— Тебе плохо?

— ...Корсет... кажется, слишком сильно затянула... — прошептала она.

Для Моники корсет был не средством коррекции фигуры, а инструментом для поддержания осанки. Желая выглядеть достойным учителем, она затянула его куда сильнее обычного. К тому же, публичные выступления и бесконечные приветствия истощили её силы.

— Давай вернёмся в комнату отдыха. Со всеми важными людьми мы уже поздоровались, — предложил Айзек.

Помимо неё из Семи Мудрецов были только Сайлас и Брэдфорд. С ними они поговорили, как и с ректором Минервы и руководством Ассоциации Магов.

— ...Правда? Ой, извини, я не очень следила за списком гостей...

— Всё в порядке, — успокоил её Айзек, намеренно умолчав о присутствии Хьюберта Ди и графа Эмберда, Барни Джонса.

Хьюберт был в его списке опасных личностей под номером один. Оградить от него Монику — священный долг ученика. Что касается графа Эмберда, старого знакомого Моники, Айзек заметил, что того как раз перехватил Хьюберт, и решил не вмешиваться. Можно сказать, бросил на амбразуру ради спокойствия учителя.

— Идти сможешь?

— Да... А как же Неро?

— Он всё ещё занят едой.

Вечно свободный Неро с тарелкой в руках продолжал патрулировать фуршетные столы. Он знал, где комната отдыха, так что сам вернётся. Сообщив Сайласу и Брэдфорду о недомогании Моники, Айзек вывел её из зала. Моника, опираясь на него, тихо пробормотала:

— Айк... ты сегодня такой надёжный. То есть, ты всегда такой, но сегодня особенно...

— Это честь для меня, мой мастер, — ответил Айзек.

Услышать такое от своего учителя и любимой девушки было верхом блаженства. Он слегка наклонился к её уху и заговорщицки прошептал: — Если честно, я очень старался. Меня ведь представляли как твоего ученика, не хотелось опозориться.

Моника моргнула, и её измученное лицо расплылось в мягкой улыбке.

— И я... я тоже старалась. Как твой учитель. Чтобы тебе не было за меня стыдно.

— Значит, мы думали об одном и том же.

— Да, об одном и том же.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. В этот тёплый, счастливый момент внезапно ворвался ледяной голос:

— Охо-хо, как же вы, оказывается, сблизились.

Путь им преградил мужчина с короткими каштановыми волосами и моноклем, облачённый в мантию Семи Мудрецов. Луис Миллер, Барьерный Маг.

Айзек даже не заметил его приближения. И дело было не в потере бдительности — он постоянно сканировал пространство из-за Хьюберта Ди.

— Господин Луис? — удивилась Моника.

Айзек знал, что Луис не должен был сегодня присутствовать из-за дел. Но аура, исходившая от него, была далека от дружелюбной. Так приближаются к врагу — скрытно, чтобы в момент появления обрушить на него волну жажды крови и подавить волю.

Луис быстро пробормотал заклинание и стукнул посохом об пол. Шум из банкетного зала мгновенно стих. Барьер тишины.

— Добрый день, коллега, — Луис тонко улыбнулся, не убирая посох. — И тебе...

Его взгляд за стеклом монокля был полон ледяной ярости человека, который слишком долго сдерживал себя.

— ...Добрый день, подонок, обманувший всю страну.