Таинственный незнакомец (дворянин)

В тот день Рауль собирал репу в саду поместья Розенберг (который иногда называли огородом), когда слуга сообщил, что пришёл друг. Всё ещё в рабочей одежде и соломенной шляпе, Рауль радостно направился к главной резиденции.

Гостей пока не пустили в главную резиденцию — их заставили ждать у входа. Поскольку визит был без предупреждения, слуги не знали, проводить ли гостей в главный дом или в личные покои Рауля, которыми он пользовался.

Формально главой дома Розенберг был Рауль, но реальная власть находилась в руках его бабушек. Если пустить гостей в приёмную главной резиденции, бабушки непременно узнают. Тогда уже будет не до весёлых игр с друзьями, так что решение слуги было верным.

Обогнув угол клумбы, Рауль приветливо помахал рукой группе, стоявшей перед дверью.

— Привет, Сирил, Моника! И Клаудия тоже. Давно не виделись! А это, э-э, ты… — радостно воскликнул Рауль.

Гостей было четверо: Сирил, Моника, Клаудия и черноволосый мужчина в очках, надвинувший шляпу на глаза. Несмотря на тщательную маскировку и шарф, скрывавший рот, Рауль, посещавший немало церемоний, конечно же, узнал его лицо.

— Э-э, называть вас "Ваше Высочество" как-то неуместно, да? — почесал затылок Рауль.

Рауль знал правду о скандале вокруг второго принца и немного слышал, что тот стал учеником Моники. Но хотя он общался с "его высочеством", с "учеником Моники" — никогда.

— Может, звать тебя "таинственный незнакомец"? — предложил Рауль.

"Таинственный незнакомец" — самому понравилось. Звучит мистически! — самодовольно подумал Рауль, но Сирил скривился и возразил:

— Тут нужно больше благородства — "таинственный дворянин", не находишь?

— Айзек Уокер. Приятно познакомиться, — отодвинув Сирила, бывший "таинственный дворянин", а ныне Айзек протянул руку.

Рауль крепко пожал её в ответ.

— А, понял! Приятно познакомиться, Айзек! — энергично потряс он руку и повернулся к Клаудии.

Рауль часто бывал в поместье маркиза Хайоуна, так что с Клаудией был знаком давно.

— Привет, Клаудия! Давно не виделись!

— …

— Слышал, вышла замуж за сына барона Мейвуда? Поздравляю! О, возьми овощей! Я как раз репу собирал!

— Братец, ты собираешься поднять главную тему или нет? — лениво склонила голову Клаудия, глядя на Сирила.

Сирил, к которому обратились, нахмурился, поджав губы, и сделал трудное лицо.

Рядом Моника тоже опустила брови и растерянно заморгала.

— Что с вами? Живот болит? В туалет надо? — обеспокоился Рауль.

Поместье Розенберг — старое здание, но недавно внутри сделали ремонт, так что туалет вполне приличный. До дворцового, конечно, не дотягивает, но гордость дома. В личных покоях Рауля тоже есть туалет, но уж лучше показать друзьям тот, что получше, в главной резиденции… — серьёзно размышлял Рауль о туалетных делах, как вдруг Сирил произнёс с мрачным видом:

— Рауль, у меня к тебе просьба.

— Конечно, я покажу тебе туалет!

— Сразись со мной на дуэли.

Сирил был абсолютно серьёзен. А Рауль знал, что тот не умеет шутить.

Рауль уставился на него круглыми глазами, а Сирил торопливо достал из сумки письмо и протянул ему.

— Даже письмо-вызов написал. Прими.

— Зачем? — растерялся Рауль.

Друзья пришли в гости, он радовался, а тут вдруг дуэль и письмо-вызов. Ничего не понятно.

Пока Рауль недоумевал, Клаудия злорадно усмехнулась, словно ведьма, пожирающая людей.

— Ну надо же, братец. Озадачить человека, который сам мастер озадачивать других, — это не каждый сможет, — произнесла она с тёмным наслаждением, но объяснять ничего не собиралась.

Моника открывала и закрывала рот, но от волнения слова не складывались. Пришлось Раулю обратиться к Айзеку.

— Эй, таинственный незнакомец, объясни, что происходит? — попросил он.

— Айзек Уокер.

— А, прости. Объясни, пожалуйста, Айзек.

＊ ＊ ＊

Разговор на ногах — не дело, решил Рауль и повёл Монику с компанией в отдельное здание поместья Розенберг. Это был двухэтажный особняк в пяти минутах ходьбы от главного дома — Рауль с Мелиссой использовали его как лабораторию.

Классическая архитектура мастерской и главного особняка была очаровательна, но, честно говоря, здания были невероятно устаревшими. Каждый предмет мебели и декора был винтажным, отражая долгую историю дома Розеберг.

— Правая половина — сестры, левая — моя, центральная столовая — общая, — объяснил Рауль, ведя гостей в столовую и роясь в шкафу в поисках выпечки.

Внутри царил беспорядок. Дверцы шкафов нараспашку, в них вперемешку бутылочки с зельями, косметикой, сушёными травами и грибами. Попадалась и модная яркая посуда — наверное, личное Мелиссы.

— А Мелисса сегодня дома? — поинтересовалась Моника.

Рауль кивнул, заваривая травяной чай.

— Ага, сестра в столице — на спектакле. Влюбилась в молодого актёра из любимой труппы.

— Понятно… — немного разочарованно протянула Моника, но рада была, что Мелисса в добром здравии.

Рауль выложил на тарелку выпечку с изюмом и перешёл к главному.

— Так почему это мы с Сирилом вдруг дуэль устроить должны? — спросил он.

Моника тоже гадала, как до такого дошло.

Сирил сжал руку в перчатке и с мучительным выражением лица начал:

— Это испытание, дарованное древним артефактом Ключом Хранителя Знаний.

— Ключ Хранителя Знаний? А, из запретного архива библиотеки Аскарда! Ух ты, Сирил, значит, маркиз Хайоун наконец признал тебя взрослым! Испытание от древнего артефакта! Круто! — восхитился Рауль, несмотря на вызов.

В любом случае, впечатляет то, как он сразу понял ситуацию, услышав о Ключе.

Моника, откусывая выпечку, пробормотала:

— Господин Рауль, вы, кажется хорошо разбираетесь в этой теме.

— С детства бабушки водили меня в библиотеку Аскарда. Бабушка, бабушка и бабушка — все они в совете Библиотечного общества Аскарда! — похвастался Рауль.

— Э-э?

Моника слышала, что в доме Розенберг власть у бабушек Рауля и Мелиссы (во множественном числе), но подробностей семейного древа не знала.

Пока Моника недоумевала от внезапно множества бабушек, Сирил уточнил:

— Мадам Эбигейл Розенберг, мадам Паулина Розенберг, мадам Рамона Розенберг?

— Точно! Молодец, Сирил, запомнил! — хлопнул в ладоши Рауль.

Сирил фыркнул:

— Естественно.

— У нас бабушек полно. Третья Ведьма Шипов — моя прабабушка, она умерла… Но у неё были сёстры-близнецы, две ещё живы. А у каждой — по четыре дочери-бабушки, — объяснил Рауль.

Третья Ведьма Шипов была старшей из тройняшек. Сейчас домом заправляют вторая и третья из сестёр.

— В детстве я вообще не разбирал, кто кому сестра, мать или дочь. Прабабушки — тройняшки, лица одинаковые! Для меня все бабушки, так что зову всех "бабушка". Когда несколько — бабушка-Эбигейл, бабушка-Паулина и так далее.

— Понятно… — кивнула Моника.

Действительно, если в доме прапрабабушки, двоюродные бабушки и бабушки — будет путаница. Монике это было чуждо, но в большой семье свои сложности.

— Ой, отвлёкся. Значит, Ключ Хранителя Знаний назначил меня противником Сирила в дуэли? Зачем?

— Спроси у него напрямую, — буркнул Сирил и снял правую перчатку.

На среднем пальце правой руки засиял радужными переливами драгоценный камень — Ключ Хранителя Знаний Софокл.

— Мм? Ммм? Где это мы? — раздался растерянный голос.

Софокл почти весь путь от Сазандола до поместья Розенберг провёл под перчаткой, так что был сбит с толку.

Сирил молча поднял руку, направив камень на Рауля. Рауль лучезарно улыбнулся и помахал.

— Привет!

— Хм? Кто этот человек?

— Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг! Приятно познакомиться! — бодро представился Рауль.

Софокл замолк на несколько секунд, потом издал стон.

— Ведьма Шипов? Ты? М-мужчина?! Н-не может быть! — в голосе камня сквозило глубокое отчаяние.

— Слышал, нынешняя Ведьма Шипов очень похожа на первую — думал, будет невероятная красавица с пышной грудью…

— Не делай пошлых замечаний на моём пальце, — рявкнул Сирил и стукнул камнем по столу ладонью вниз.

Ярость по отношению к кольцу росла.

Айзек, наблюдая, подперев щёку, тихо пробормотал:

— Подозревал, но… его знания сильно однобоки, да?

Клаудия вздохнула с нескрываемым раздражением.

— Именно. Даже если он Хранитель Знаний, всё устарело. Знает только то, что в книгах библиотеки Аскарда.

Моника кивнула — теперь понятно. Поэтому Софокл не узнал в ней одну из Семи Мудрецов, а в Айзеке — принца.

Хоть Сирил и звал его Ваше Высочество, Софокл считал его пекарем. Может, пекарем с прозвищем "Ваше Высочество"? Тогда Моника — мастер по пирогам.

Пока Моника размышляла, Клаудия громко, чтобы Софокл услышал, заявила:

— Короче, надоедливый старик, притворяющийся всезнайкой… Так когда же мы положим конец этому фарсу?