Дураки, мешающие чужой любви…

— Эйнхард.

— Ага.

Лайонел перевёл взгляд со своего старого друга на здание перед ними. Силуэт дворца, вырисовывающийся в ночной тьме, не оставлял места для ошибки.

— Разве это не дворец Аусархорн?

Вечером он вновь встретился с Эйнхардом, и они, наслаждаясь едой и вином, делились накопившимися историями. Под конец Эйнхард заявил: "Знакомлю тебя с потрясающей женщиной" — и привёл его прямиком во дворец, где остановилась принцесса Сесилия со свитой.

— Неужели под "потрясающей женщиной" ты имел в виду… принцессу Сесилию?

Ночь давно вступила в свои права. Даже для первого принца явиться к гостье-принцессе в такой час было верхом неприличия.

Лайонел нахмурил густые, словно гусеницы, брови, а Эйнхард легкомысленно помахал белым цветком, который всё это время держал в руке.

— Ну, формально — да, но на самом деле я хочу свести тебя с другой.

— Хм? С кем же?

Не в силах понять истинных намерений Эйнхарда, Лайонел растерянно смотрел, как тот уверенно шагает к задним воротам и что-то шепчет стражнику.

Тот, с понимающим видом, пропустил их без лишних слов.

— Что ты сказал стражнику?

— "Помоги Его Высочеству с ночным визитом" — и всё, сразу сработало.

— Эйнхард!

Лицо Лайонела вспыхнуло от гнева, но тот убрал насмешливую улыбку и серьёзно произнёс:

— Да ладно, ничего необычного. Переговоры о помолвке идут, а между вами ничего не происходит. В посольстве только об этом и шепчутся, знаешь?

— Ч-что?

— Некоторые даже злятся: "Неужели наша святая недостаточно хороша для него?!"

Лайонел умолк, стиснув зубы. Он прекрасно понимал, что помолвка с Сесилией практически решена.

Его мать — из королевской семьи Рэндалла, маленького государства между Ридиллом и Империей. Поэтому фракция первого принца в Ридилле всегда была слаба.

Женитьба на дочери влиятельного ридилльского вельможи с королевской кровью укрепила бы позиции: кровь Ридилла стала бы чище, а знать — сплочённее. Но даже с учётом этого брак со святой Империи был для Ридилла невероятно выгоден. Сесилия — подрядчица древнего магического артефакта Зеркало Берна. Пока она в Ридилле, Империя не может пустить в ход свой козырь.

В прошлой войне Ридилл потерпел от Зеркала Берна сокрушительное поражение. Многие ветераны ликовали, считая, что Империя наконец склонилась перед ними. Но Лайонел не разделял их восторга. И дело было не в самой принцессе Сесилии.

— Принцесса Сесилия, похоже, не в восторге от нашей помолвки. Она всегда выглядит такой… напуганной…

Эйнхард приподнял бровь и впился в Лайонела взглядом.

Тот сразу пожалел о сказанном — прозвучало так, будто он винит принцессу.

— Нет, прости. Я не виню принцессу Сесилию. Всё дело во мне.

— Ого, и в чём же?

Эйнхард взглядом потребовал ответа. Отмахнуться было бы нечестно — ни как принцу, ни как другу. После мучительных раздумий Лайонел выложил то, что таил в сердце.

— Моя прежняя невеста… отравилась. Сказала, что лучше умрёт, чем выйдет за меня.

К счастью, девушка выжила, помолвку расторгли под предлогом внезапной болезни. Но этот случай остался занозой в душе Лайонела.

— То есть ты боишься, что принцесса Сесилия покончит с собой, если не захочет за тебя замуж?

— Я жалок. Такой трус — и вдруг будущий король…

— Ты всегда был нерешителен. Хотя наш император, наоборот, слишком решителен.

"Если бы сложить вас и поделить пополам — получилось бы в самый раз", — пробормотал Эйнхард, поднимая взгляд… и вдруг широко распахнул глаза.

— Стой, это…

Взгляд его упёрся в балкон верхнего этажа дворца. Там виднелась маленькая фигурка. Длинные волосы, освещённые луной, отливали красивым серебром.

— Принцесса Сесилия?!

В тот миг, когда Лайонел выкрикнул это, хрупкое тело Сесилии наклонилось над балконом.

＊ ＊ ＊

— Леди Сесилия… где… вы…

Задыхаясь, Моника взлетела по лестнице, хрипло выкрикивая имя принцессы.

Ответа не было. Она уже на четвёртом этаже — на один ниже верхнего. Искать здесь или бежать выше?

Пока она колебалась, дыхание перехватило: кто-то сзади схватил её за воротник робы.

Враг!?

Моника уже готовила безмолвную атаку, как схвативший её тихо прошептал:

— Какая морока.

Узнав голос, Моника округлила глаза. А в следующий миг её швырнули к балкону.

Моника с криком выкатилась на балкон, но отсюда она увидела кого-то на балконе этажом выше. Это была стройная фигура в лёгком платье, с длинными серебристыми волосами, развевающимися на ветру…

Принцесса?!

Лицо принцессы было перепуганным — кто-то загнал её в угол. Но с позиции Моники видна была только сама Сесилия. Та, с пустым взглядом, ухватилась за перила и перегнулась через них. Хрупкое тело перевалилось и наклонилось…

— Эту сторону оставляю тебе, коллега.

Не успев осознать голос, раздавшийся из коридора, Моника уже выпустила безмолвную магию ветра. Как когда-то мягко опустила сбитых виверн, так и теперь тело Сесилии окуталось ветром и медленно, словно перо, поплыло вниз.

Моника перегнулась через перила, вглядываясь в точку падения.

Туда, с силой разъярённого быка, мчался человек.

Это...

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Это был Лайонел.

Моника подкорректировала ветер, мягко опуская Сесилию в его объятия.

Могучие руки принца легко подхватили хрупкое тело. Убедившись в этом, Моника обессиленно привалилась к перилам и выдохнула:

— Успела…

＊ ＊ ＊

Маг Снов Каспер Хаттер, увидев сцену под балконом, цокнул языком и развернулся.

Почему Молчаливая ведьма не спит! Неужели у неё защитный артефакт?

Начиная с Молчаливой ведьмы, он усыпил всех охранников у покоев Сесилии магией ментального вмешательства, чтобы принудительно вызывать сны.

Эта магия сложна: малейшая ошибка — и жертва получит тяжёлые психические травмы. Поэтому Хаттер был предельно осторожен. Он не хотел никому вредить, кроме Сесилии.

Мия...

Увидев в этой стране Молчаливую ведьму, он вспомнил покойную сестру. Светло-каштановые волосы, скромное лицо… Не близнецы, но возраст и аура похожи. Этого хватило, чтобы Хаттер растерялся и избегал её.

Но это не Мия. Это одна из Семи Мудрецов Ридилла, монстр, способный безмолвно творить сложнейшие иллюзии.

Против мастера безмолвной магии… в честном бою у меня нет шансов.

Во время бега Хаттер обдумывал свои варианты. Куда бежать? Не убив Сесилию, он стал изгоем и в Ридилле, и в Империи. Герцог Ахенваль, его наниматель, точно уберёт его как свидетеля.

Тогда — убью принцессу, даже ценой жизни!

Сильная ментальная магия доведёт её до желания вонзить нож в горло. У Хаттера есть боевой опыт. Сломать шею хрупкой принцессе — проще простого. Но он хотел не убить её руками, а заставить лжесвятую выбрать смерть самой. Мия сама отдала жизнь за Сесилию. Значит, и Сесилия должна сделать то же самое — иначе нечестно.

Мучайся, мучайся, мучайся, мучайся, мучайся — и в конце отдай жизнь во искупление!

С искажённым от ненависти лицом Хаттер бежал по коридору и нахмурился, заметив впереди фигуру. В полумраке — чёрное платье, белый фартук. Горничная замка.

Чёрт, зачем на этом этаже горничная!

Вредить лишним он не хотел, но на иллюзии времени нет.

— Прочь!

Он попытался ударить её по шее… но горничная легко уклонилась.

По спине Хаттера пробежали мурашки — будто к горлу приставили клинок.

— Дураки, мешающие чужой любви…

Высокая горничная в очках взмахнула юбкой и подпрыгнула.

Шиньон распустился, длинная каштановая коса взметнулась в воздух.

— Умрут от моего удара.

Прежде чем Хаттер успел опомниться, его ударило с ужасающей силой. Служанка нанесла мощный удар ногой прямо в лицо.

Хаттер рухнул, из носа текла кровь, а выбитые зубы разлетелись в разные стороны. Последнее, что он увидел перед потерей сознания, — зловещую улыбку с клыком и пепельно-фиолетовые глаза, полные убийственной ярости.