О том, как моя уважаемая наставница пыталась принести в жертву черного кота

Айзек, впервые за долгое время навестивший дом Моники, смотрел на здание, то сжимая, то разжимая кулаки. Несмотря на перчатки, кончики пальцев всё ещё были холодными. Он нервничал.

Айзек, способный преуспеть в любом деле, редко испытывал скованность движений из-за волнения.

И всё же сейчас он был ужасно взволнован.

Смогу ли я, как прежде, общаться с Моникой?

В памяти всплывало событие с вечеринки, организованной Ведьмой Звездочетом. Моника, смущённо смотревшая на Сирила, выглядела как влюблённая девушка.

Осознала ли она свои чувства?

Если так, то у него, похоже, нет никаких шансов. Ведь Айзек знал, что чувствует Сирил к Монике. В тот момент, когда один из них осознает свои чувства, странное равновесие, на котором держатся их отношения, наверняка рухнет. И, что ещё хуже, Айзек не мог сказать, что ненавидит Сирила.

Если бы я только мог ненавидеть Сирила... Мне ужасно даже думать об этом.

Айзек неловко поднял руку и постучал в дверь. Ответа не последовало. Тогда он открыл дверь запасным ключом, который сделал, когда стал учеником Моники, и вошёл внутрь. В доме не чувствовалось присутствия людей. Похоже, Моника отсутствовала.

Если её нет в это время, может, она пошла обедать с мисс Коллетт?

Айзек быстро разобрал свои вещи и разжёг огонь в камине. Хоть погода была ясной, день выдался прохладным, и он хотел, чтобы Монике, вернувшись, не пришлось мёрзнуть. Она ведь довольно чувствительна к холоду.

Он решил приготовить тёплый напиток для этой маленькой белочки.

Когда он готовил лимонад на кухне, входная дверь открылась. Моника вернулась.

С трудом натянув на напряжённое лицо привычную улыбку, Айзек выглянул из кухни.

— Привет, с возвращением, Моника!

Ответа не последовало.

Сердце Айзека болезненно сжалось от мысли, что его проигнорировали. Но, приглядевшись, он заметил, что Моника не то чтобы игнорировала его — она, похоже, вообще не замечала его присутствия.

С побледневшим лицом, размахивая руками и ногами, она стремительно взбежала по лестнице. А затем с грохотом спустилась обратно, держа в руках корзину, в которой спал Неро.

На её лице было пугающе мрачное выражение. Мягко говоря, подойти к ней было страшно.

Айзек наблюдал, гадая, что она собирается делать, и тут Моника поставила корзину с Неро перед камином и начала бросать в огонь дрова. Более того, она без заклинаний вызвала несколько маленьких огоньков, окруживших корзину с Неро. Эта сцена подозрительно напоминала загадочный ритуал с черным котом в качестве жертвы.

Кажется, у моего мастера серьезные проблемы.

Для начала Айзек спокойно открыл окно. Проветривание — важная штука. Моника, всё с тем же мрачным выражением, трясла спящего в корзине Неро.

— Неро, просыпайся... Неро... Неро...

Похоже, это был ритуал пробуждения черного дракона от зимней спячки.

Неро сонно мяукал, но в конце концов, словно сдаваясь, приоткрыл один глаз.

— М-м... весна пришла, что ли?

Неро потёр мордочку передней лапой, и Моника подняла его на уровень своего лица. Глядя ему прямо в глаза, она тихо спросила:

— Неро, ты виделся с Ланой? Когда?

— М-м... а, Лана — хорошая. Принесла мне еды...

— Когда это было?

— Когда ты ходила к тому Холодному Парню ухаживать за горохом...

— Так давно?!

Несмотря на крик Моники, сорвавшийся на визг, Неро лениво зевнул.

— Ня-а-фа... Лана обещала угостить меня вкусной курочкой... м-м... всё ещё спать хочу, разбуди меня через месяц...

— Неро, не спи! Погоди, что ещё ты обсуждал с Ланой?! Ну же, Неро!

Моника трясла Неро изо всех сил, но тот уже сладко спал.

Моника, обессилев, прижала Неро к груди и понурилась.

— Неро-о-о... ну заче-е-ем...

— Похоже, дела совсем плохи, — заметил Айзек.

Моника, всё ещё прижимая Неро к груди, растерянно посмотрела на Айзека.

— Ой, Айк, с возвращением!

— Ага, я дома. Так что там между мисс Коллетт и Неро?

На слова Айзека Моника побледнела и энергично закивала. Положив Неро обратно в корзину, она повернулась к Айзеку и с серьёзным видом заговорила:

— Я однажды брала у леди Изабель любовный роман.

— Эм, да? — Айзек растерялся от неожиданного упоминания любовного романа — не самого типичного для Моники предмета.

Но Моника, совершенно серьёзно, продолжила:

— В любовном романе героиня, с розовыми от смущения щеками, восторженно называет принца "замечательным". То есть, если щеки алеют и человек говорит "замечательный", это значит, что он влюблён.

Не то чтобы это было неверно, но что-то в её логике казалось неправильным. Не успел Айзек указать на это, как Моника, сжав кулаки, горячо продолжила:

— Только что Лана назвала Неро "замечательным"! И щеки у неё покраснели, и она была немного в восторге... То есть, если применить эту формулу, Лана влюблена в Неро!

Айзек мягко взял её кулаки в свои руки и, с нежной улыбкой, сказал:

— Моя добросердечная наставница, ты просто за-ме-ча-тель-на.

— Э-э? Спасибо... Но, э-э, сейчас речь не обо мне, а о Лане! Неро говорил, что "не может влюбиться в самку без хвоста", и что же теперь делать?

Похоже, румянца на щеках и восторга в голосе Айзека оказалось недостаточно...

Оставим это в стороне, неужели мисс Колетт влюбилась в Неро? Хм…

Нельзя сказать, что это совсем невозможно, но, скорее всего, Моника поспешила с выводами. Однако она явно страдала, разрываясь между чувствами подруги и тайной своего фамильяра.

Что же делать…

Прежде всего, нужно проверить факты. Айзек поднялся и предложил Монике сесть.

— Моника, присядь пока. Выпьем тёплого лимонада, это поможет успокоиться.

— У-у... что мне делать... я хочу поддержать Лану... но Неро...

— Слушай, из того, что ты рассказала, ещё не факт, что мисс Коллетт влюблена в Неро.

Моника посмотрела на него, как ученик, которому указали на ошибку в решении.

— Правда?

— Я не был там, так что не могу точно сказать, но, что именно сказала мисс Коллетт?

— Эм... Она сказала: "Он был такой замечательный, я бы хотела встретиться и поговорить".

Айзек подумал, что это довольно неоднозначно. Он не так хорошо знал Лану Коллетт, как Моника, но ему казалось, что она больше интересуется одеждой и украшениями, чем мужчинами. Скорее всего, Лана заинтересовалась не самим Неро, а чем-то, связанным с ним.

— Моника, может, стоит поговорить с мисс Коллетт ещё раз, в другой день? Что бы она ни имела в виду, Неро сейчас в спячке.

— Да, ты прав... Я поторопилась, начав расспрашивать Неро... Поговорю с Ланой ещё раз.

Моника наконец-то расслабилась, опустила плечи и слабо улыбнулась, приподняв брови.

— Спасибо, Айк, ты меня выручил. Ты и правда надёжный.

— Для меня честь, что ты на меня полагаешься.

Айзек улыбнулся, и Моника посмотрела на него с восхищением.

— Айк, ты просто мастер в любви. Это потрясающе.

Даже мастеру в любви с тобой непросто...

Айзек тихо пробормотал что-то себе под нос с кривой усмешкой.

＊ ＊ ＊

— Что это с Моникой? Почему она так спешила? — Лана, глядя в ту сторону, куда умчалась Моника, недоумённо склонила голову.

Может, она заметила, что Лана чем-то обеспокоена, и поспешила связаться с Бартоломео Александром?

Интересно, господин Бартоломео всегда у Моники дома? Или живёт где-то ещё? Если он в стране, то, если сейчас с ним связаться, ещё можно успеть.

Пока Лана обдумывала, как пригласить Бартоломео, Клиффорд внимательно посмотрел на неё сверху вниз.

— Кто такой этот Бартоломео Александр?

— Тебе не скажу.

Лана задрала нос, словно в отместку за то, что он напугал Монику, и Клиффорд замолчал.

— Это не так важно. Я сейчас иду к мистеру Поллоку с новым эскизом! Клифф, остаёшься за главного! Пока!

С этими словами Лана, взмахнув подолом юбки, направилась к мастерской Поллока.

Клиффорд проводил её взглядом своих серых глаз из-под очков.