Две ведьмы без выражение лица

Сирил с черными глазами снял бандану, засунул ее в карман фартука и хорошенько потянулся. Затем он наклонился вперед, присел и, размяв плечи, довольно выдохнул носом.

— Хм, тело несколько хилое, но неплохое. Поясница и спина расправляются! Колени не болят! Все-таки молодое тело — это прекрасно... Хм? Но в этом теле... плечи-то затекли, а?

Черноглазый Сирил уселся на подходящий пень. Даже то, как он сидел, отличалось от его привычной манеры. Он широко расставил ноги и слегка сгорбился — честно говоря, от него так и веяло стариковщиной.

— Ну же, девчонка. Помассируй-ка мне плечи! — приказал он и с энтузиазмом хлопнул себя по плечу.

Глядя на такого Сирила, Моника вздрогнула и с трудом выдавила голос:

— М-может быть... вы Софокл?

— Именно так, это я! — подтвердил он.

Рауль, у которого наконец-то перестала идти кровь из носа, осторожно спросил:

— ...А где Сирил?

— Спит! — отрезал Софокл.

Моника знала, что древние артефакты порой могут захватывать разум или тело владельца. Но она и подумать не могла, что Ключ Хранителя Знаний Софокл завладеет телом Сирила. Моника и Рауль переглянулись и, не сговариваясь, синхронно подошли друг к другу, понизив голос до шепота.

— Слушай, Моника. Если я надавлю своей маной и вытолкну сознание Софокла, у нас получится? — спросил Рауль.

— Думаю, это возможно, если применить магию ментального вмешательства. Пожалуйста, дайте мне немного времени, я составлю формулу для защиты сознания лорда Сирила, — серьезно ответила она.

— Ага, мою ману можешь тратить сколько влезет, не жалей.

— Хорошо.

И Моника, и Рауль были предельно серьезны, а их лица — совершенно бесстрастны. Увидев, что двое Семи Мудрецов буднично обсуждают столь опасные вещи, сидящий на пне Софокл изменился в лице и заголосил:

— Стойте, стойте, стойте! Что вы собрались со мной делать?! Я — Хранитель Знаний, вместилище всевозможной мудрости...

Софокл издал короткий вскрик «хэ-э» и замолк. Его подавили эти безэмоциональные лица Моники и Рауля и их глаза, пугающе блестевшие изнутри. Эти двое были очень похожи: в обычное время мягкие, но когда их лица застывали, от них исходила странная, давящая аура. Рауль и Моника продолжали бормотать низкими голосами:

— Древние артефакты, захватившие человеческое тело, обычно классифицируются как опасные объекты, верно?

— Да.

— В таких случаях полагается мера строгого запечатывания, так ведь?

— Да.

Двое Семи Мудрецов с каменными лицами начали медленно сокращать дистанцию. Софокл свалился с пня и, суча тонкими конечностями, пополз назад.

— А-а-а, нет! Что вы задумали?! Кто-нибудь! На меня н-а-п-а-д-а-ю-т!

Глядя на вопящего почти в слезах среброволосого юношу, Моника и Рауль одарили его холодными, полными презрения взглядами. В их глазах читались тихая ярость, отчаяние и крайнее неудовольствие.

— ...Пожалуйста, прекратите говорить... используя тело лорда Сирила, — прошептала Моника.

— Согласен. Если Сирил узнает... это будет для него шоком, — добавил Рауль.

— Вы какие-то страшные! И совсем ко мне не добры! — вскричал Софокл.

Интересно, с чего он взял, что к нему будут добры? Когда Моника тайно находилась в академии Серендия, ей уже приходилось сталкиваться с Юанем — нарушителем, который прикинулся Сирилом на школьном фестивале. Но нынешняя ситуация тревожила ее сердце совсем в другом смысле. Ведь тело перед ней, без сомнения, принадлежало Сирилу. Видеть, как глубоко уважаемый ею человек, который всегда держит спину прямо, а лицо — суровым, кричит и кривляется с таким нелепым выражением — это было, попросту говоря, визуальным насилием. Почувствовав холод, исходящий от двух Мудрецов, Софокл покраснел и раскричался:

— Я бы тоже не стал делать такого в обычное время! Это экстренная мера! Между прочим, я вас вообще-то спас! Я ваш благодетель! Могли бы проявить больше почтения! У-а-а-а!

Моника, пребывавшая в тихом замешательстве, немного пришла в себя после слов об «экстренной мере». Точно, сейчас ведь чрезвычайная ситуация — хотя то, что происходит с лордом Сирилом, было куда более вопиющим, из-за чего она об этом позабыла.

— Кстати говоря... где мы вообще находимся? — спросила она.

— Почему этот вопрос не возник у тебя первым делом?! — возмутился артефакт.

Древний артефакт, который в разгар кризиса первым делом потребовал массаж плеч, фыркнул, используя тело Сирила, и снова уселся на пень. Опять в этой развалившейся «стариковской» позе.

— Как я уже говорил, в Пятом Запретном Хранилище запечатаны книги, внутри которых заключено пространство. Сейчас мы заперты в одном из таких пространств.

Рауль, кажется, тоже немного успокоился. Сменив гнев на милость, он спросил Софокла своим обычным тоном:

— То есть это значит, что мы внутри запретной книги?

— Ну, в общих чертах так и есть. Ты ведь недавно испачкал кровью украшение на книжном шкафу? Скорее всего, в этом и причина.

Моника вспомнила события в Хранилище. Множество прекрасных книг в шкафах со стеклянными дверцами. Скульптура богини, которую сломал Рауль. И голос, раздавшийся, как только на нее попала кровь. Говорила не книга, а сам шкаф.

— Тот шкаф — тоже древний артефакт? — поинтересовалась Моника.

Софокл с недовольным видом приложил палец к виску.

— Похоже на то, но есть отличия. В том шкафу тоже запечатан монстр... — Софокл нахмурился, словно сдерживая головную боль. — ...Вероятно, условием снятия печати было поглощение крови. Возможно, имела значение группа крови или объем маны, тут я точно сказать не могу.

Инструмент, работающий на крови — Моника знала о таком. Черная Чаша, созданная по записям ее отца.

Айк говорил, что у древних артефактов нет способности определять родословную, но...

Тот шкаф радовался крови Рауля, называя ее «кровью ведьмы», но было неясно, умела ли статуя распознавать кровь или просто знала, что Рауль — потомок Ведьмы Шипов. Как бы то ни было, из-за крови печать со шкафа была снята, и одна из запретных книг открылась. Моника, немного поразмыслив, произнесла:

— В Пятом Хранилище есть общая печать на всю комнату, так что вряд ли это сразу повлияет на весь архив... Но, возможно, нам стоит поторопиться с возвращением.

— Когда вернемся, Сирил мне точно задаст трепку... — Рауль выдавил сухой смешок и посмотрел в небо. Моника невольно последовала его примеру.

Над головой простиралось чистое голубое небо без единого облачка. Сияло белое солнце — для искусственного мира декорации были выполнены безупречно. Софокл произнес тяжелым тоном:

— Название этого фолианта — "Ботанический сад образцов". Автор неизвестен. Деталей даже я не знаю.

Сказав это, он сделал жест, будто поглаживает что-то под носом. Похоже на привычку теребить усы.

— Изначально на меня наложены ограничения, чтобы я не мог касаться содержимого запретных книг. Похоже, в ситуации, когда меня самого забросило внутрь, ограничения снимаются... Хм, со мной такое тоже впервые.

Когда Моника немного привыкла к зрелищу, манеры Софокла в теле Сирила стали напоминать ей старого профессора. Она слегка подняла руку, как делают ученики, желая задать вопрос.

— Эм... то, что я не могла использовать магию, а вы смогли поставить защитный барьер...

— Эта книга — "Ботанический сад образцов", а потому на нас наложены ограничения, чтобы мы не могли причинить вред растениям, — объяснил он.

Когда Софокл говорил серьезно, он, за исключением цвета глаз, не так уж сильно отличался от обычного Сирила. Но в следующий миг он скрестил руки на груди и довольно хмыкнул:

— Ну, я ведь древний артефакт, мастерски владеющий магией барьеров? Вмешаться в подобные ограничения для меня — раз плюнуть. Поняли теперь мое величие? А? — Софокл гадко ухмыльнулся, чего Сирил никогда бы себе не позволил, и, поглаживая подбородок, выпятил грудь. — Ну что, небось уже захотелось помассировать мне плечи? Ведь так? Мфу-фу-фу.

— ...Что нам нужно сделать, чтобы мы тоже могли использовать магию? — спросила Моника.

— Ну, если будете касаться меня, ограничения можно будет снять.

«Ясно», — двое Мудрецов переглянулись и кивнули. Моника схватила Софокла за правую руку, а Рауль — за левую, и они зашагали вперед. Поскольку разница в росте между Моникой и Раулем была приличной, левая сторона тела Софокла оказалась задрана вверх рукой Рауля, а правая — притянута вниз рукой Моники. Его поза стала донельзя перекошенной.

— Ладно, тогда пошли искать выход! — скомандовал Рауль.

— Да!

Софокл, которого потащили за собой эти двое, закричал:

— Эй, стойте! Это же похищение! Вам не хватает почтения! С великим мною нужно обращаться бережнее! Эй! У-в-а-ж-а-й-т-е меня!

＊ ＊ ＊

В лесу, пропитанном сладким ароматом цветов, смотритель сада затрепетал от восторга. Издалека доносились шумные голоса. С той стороны он отчетливо чувствовал это. Душу ведьмы.

— Ах, должно быть, госпожа ведьма нашла нашего... Бога.

Здесь был сад. Здесь было кладбище. Вечный сад, где почиет их Бог.

— С возвращением, госпожа Ведьма.