В ответ на доброту

— Принцесса Сесилия!

Услышав голос, зовущий её, Сесилия медленно подняла веки.

В бледном лунном свете она увидела лицо Лайонела: густые брови сведены вместе, он смотрит на неё с тревогой.

— Ах, значит, мне не удалось умереть, — тихо пробормотала она.

В тот же миг лицо Лайонела, склонившегося над ней, болезненно исказилось. В груди Сесилии вспыхнуло чувство вины — но перед кем? Перед дедом, чьих ожиданий она не оправдала? Перед Мией, которая, ничего не зная, погибла, защищая её? Перед Лайонелом, который так беспокоится о ней? Перед всеми сразу. Сесилия чувствовала себя настолько виноватой, несчастной, что хотела умереть.

— Простите, принц Лайонел… Я…

— Прости! — громким голосом перебил её Лайонел.

Глаза Сесилии, полные слёз, широко раскрылись. Почему извиняется Лайонел? Ведь он ни в чём не виноват.

С крайней осторожностью, словно держа хрупкое стекло, Лайонел опустил её на землю и помог встать. Затем, встав лицом к лицу, он низко поклонился.

— Я должен был заметить раньше… что ты так загнана в угол из-за нашей помолвки… Я не должен был повторить ту же ошибку… Я…

Слова Лайонела заставили Сесилию от удивления открыть рот.

Конечно, это естественно. Лайонел ничего не знает о её обстоятельствах. Если бы она прыгнула вниз и покончила с собой, все решили бы, что причина — нежелание выходить за него замуж.

Именно так и планировал Маг Снов Каспер Хаттер — чтобы все думали именно так.

Это недоразумение нужно было развеять. Сесилия в спешке заговорила:

— Нет! Я восхищаюсь вами!

Теперь настала очередь Лайонела открыть рот от изумления.

Сесилия обеими руками прижала пылающие щёки и опустила взгляд в землю.

После такого происшествия скрывать правду дальше невозможно. Значит, лучше рассказать всё самой, а не через чьи-то уста.

Это — гордость принцессы Империи.

— Принц Лайонел. Зеркало Берна отвергло меня. Контракт заключён, печать есть… Но зеркало не принимает мою ману.

Сесилия боялась увидеть разочарование на лице Лайонела.

Но всё же она подняла голову, сложила руки на груди, как в молитве, и, глядя ему прямо в глаза, продолжила:

— Я не могу использовать Зеркало Берна в час нужды, значит, я не гожусь ни в Святые, ни в заложницы. Более того, пока я жива, новую Святую не выбрать… Я — вредитель, который должен умереть.

Высказав своё положение вслух, Сесилия снова захотела умереть. Она не просто бесполезна — она обуза для деда. У неё нет ни капли ценности, но смерть пугает, и она выжила. Ценой множества жертв.

Лайонел открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же зажал его рукой.

Он хмурил густые брови, явно в смятении. Пытался заговорить — хмыкал, качал головой, снова пытался — и снова хмыкал.

После долгой внутренней борьбы Лайонел смирился и заговорил:

— Принцесса Сесилия. Зная твоё положение и тревоги, позволь сказать личное, что не могу удержать.

Сесилия растерянно моргнула. Лайонел, неловко и виновато, продолжил:

— Зеркало Берна обладает огромной силой, но цена — жизнь контрагента… Узнав, что ты не можешь его использовать, я… обрадовался.

Сесилия широко раскрыла глаза и потеряла дар речи.

С детства её воспитывали как Святую — не использовать зеркало в час нужды было немыслимо. Все считали: когда придёт время, Сесилия отдаст жизнь зеркалу. Так и должно быть. Никто рядом с ней не радовался, что зеркало её отвергло.

— Прости. Тебя растили Святой, неспособность использовать зеркало, должно быть, ужасно огорчает… А я обрадовался, что тебе не придётся отдавать жизнь.

Лайонел глубоко нахмурился, явно борясь с собой.

Этот человек искренне беспокоится о ней — как само собой разумеющееся. Не презирает её жизнь, не игнорирует её волю.

Он… слишком добр…

Не успев опомниться, Сесилия заплакала. Слёзы катились по щекам.

Перед рыдающей Сесилией Лайонел в панике замахал мускулистыми руками.

Чем я могу отплатить за эту доброту?

У Сесилии нет выдающихся талантов. Только титул Святой и печать контракта. Тогда она решила использовать их по полной.

Леди Молчаливая Ведьма, одолжите мне храбрости.

Молчаливая Ведьма Моника Эверетт говорила: если презирать свои чувства, презираешь и доброту, направленную на тебя.

Если я продолжу унижать себя, я обесценю его доброту.

Сесилия хотела отплатить Лайонелу за доброту. И гордо сказать: я люблю вас.

— Принц Лайонел, простите дерзость, но у меня просьба.

— Д-да?

— Если позволите мне жить… я посвящу эту жизнь процветанию королевства Ридилл и моей Империи.

Сейчас самое время набраться смелости, Сесилия!

Подбодрив себя, она продолжила:

— Для этого… возьмите меня, Святую, в жёны.

Лайонел слегка расширил глаза и посмотрел на неё. Она только что призналась, что не обладает силой Святой. Сама понимала, насколько дерзко просит. Но Сесилия хотела быть рядом с Лайонелом. Поддерживать его. Гордо стоять рядом… Именно такого будущего она желала.

— Если мой титул Святой принесёт мир, я до смерти буду символом мира двух стран. Я посвящу всю жизнь, чтобы не допустить кризиса, требующего Зеркала Берна.

Брак Святой Империи и первого принца Ридилла — символ мира двух стран. Пока Сесилия жива, Империя не сможет использовать Зеркало Берна — оно не угроза Ридиллу. Как сказал брат, у Сесилии есть ценность заложницы.

— Поэтому прошу позволить стать вашей женой, несмотря на ложь, что я несу.

Позволит ли искренний Лайонел лживой Святой стать женой? Сердце Сесилии колотилось от тревоги.

Лайонел на миг опешил, но вскоре выпрямился и заговорил официально:

— Принцесса Сесилия, я принял твою решимость. Тогда я всемерно поддержу тебя в процветании Ридилла и Империи.

Сказав это строгим тоном, Лайонел нарушил чопорность, смущённо почесал светлые волосы.

— С детства меня ругали за импульсивность и неосторожность. Друг частенько ругал: "Глупый горилла, думай головой".

Сесилия округлила глаза: кто посмел так оскорблять доброго принца!

Лайонел, в отличие от неё, ностальгически прищурился.

— Поэтому рядом с осторожным и умным человеком, как ты, я чувствую уверенность. Да… наверное, это и есть "правильный человек на правильном месте".

Лайонел широко улыбнулся, показав белые зубы.

Сесилия не осторожна и не умна — просто трусиха. Но если он так говорит, она хочет стать достойной этих слов.

Она действительно чувствовала это всем сердцем.

＊ ＊ ＊

— Апчхи!

Барьерный маг Луис Миллер тихо чихнул и потёр руки.

Форма горничной из плотной ткани, но для весенней ночи на улице нужна куртка.

Перейдя в менее заметное место, он улетит магией полёта.

Уборка после инцидента, особенно для его коллеги, будет адски хлопотной, но приоритет Луиса — переодеться.

Застенчивая Молчаливая Ведьма не проболтается, даже под угрозой, но Луису до смерти не хотелось показывать коллегам такой позор.

Обычно такие проникновения он поручал бы контрактующему духу Рин. Но обстоятельства заставили держать Рин подальше от дворца. Потому Луис неохотно нарядился горничной.

В любом случае, этот проклятый Маг Снов… какой же мерзкий трюк.

Одно воспоминание вызывало отвращение — Луис сморщился. Попытка Мага Снов довести Сесилию до самоубийства задела Луиса за живое. Он знал, как друг впал в депрессию после попытки самоубийства невесты.

Он уже достаточно настрадался... Одна только мысль об этом приводит меня в ярость. Мне следовало бы дать этому придурку еще пару тумаков для пущего эффекта...

Луис сжимал и разжимал кулаки, когда из тени дерева вышел мужчина. Луис остолбенел. Мужчина театрально откинул чёлку и протянул белый цветок.

— Привет, очаровательная барышня в очках. В такую лунную ночь встретить такую, как ты, — невероятная удача… Пфф…

— …

— Хех… Фу-ха-ха! Ва-ха-ха-ха-ха!

Златовласый мужчина — Эйнхард Бергер — исказил красивое лицо в гротескной ухмылке, указал на Луиса и захохотал.

— Ты чё творишь? Барьерный маг Луис Миллер-чан, двадцать девять лет (женат, с ребёнком)!

Луису до смерти захотелось умереть. Конечно, утащив с собой этого идиота.

Идиот же, торжествуя, продолжал:

— Когда я только приехал и увидел тебя, чуть не помер со смеху.

— Заметил уже в день приезда?

— Не недооценивай наблюдательность элиты имперской гвардии.

Эйнхард самодовольно ухмылялся, но Луис догадался: тот заметил его, флиртуя со всеми служанками.

Луи подавил нарастающую ярость — точнее, желание убить, умертвить и/или казнить человека, стоявшего перед ним, — и принял спокойное выражение лица здравомыслящего взрослого человека.

— Эйнхард, стереть бы твою память, но магия вмешательства в разум — квазизапретна. Для личных целей использовать нельзя.

— О, рад, что у тебя остатки разума.

— Поэтому…

Луис вмиг сократил расстояние и схватил Эйнхарда за лицо.

Красивая "дева" (женат, с ребёнком) с ослепительной улыбкой объявила:

— Буду бить твою голову о стену, пока память не вылетит.

— А-а! Стой! Если ты испортишь это прекрасное лицо — женщины всей страны уйдут в траур!

Сила, дробящая яблоко в пыль, сжала череп Эйнхарда — тот затрещал. Примерно в то время, как цвет лица Эйнхарда приобрел землисто-желтый оттенок, Луи усмехнулся и отпустил его.

— Хотел бы, но тебе ещё убирать этот бардак. Пока живи.

— Чёрт… это злодейская реплика… И ты тоже помогай, Мудрец.

— Конечно, я так и сделаю. Как только я переоденусь, сразу же приступлю к работе.

Луи всегда отличался необычайной щепетильностью, поэтому, надев костюм горничной, он даже нанёс весь необходимый макияж, как и положено профессиональной горничной. В результате непривычное ощущение на лице вызвало у него крайнее беспокойство.

Эйнхард пожал плечами нетерпеливому Луису.

— Чёрт, я собирался показать Лайонелу, как ты выглядишь, и немного его подбодрить. Но как-то всё обернулось полным бардаком

Луи приподнял бровь, услышав о раздражающем замысле Эйнхарда. Как бы Луи ни хотел проломить ему голову, ему нужна была вся возможная помощь, чтобы замести всё под ковер.

Особенно в международном инциденте — осторожность важна, чтобы не испортить отношения Ридилла и Империи.

— Я подслушал отрывок разговора принцессы Сесилии и Лайонела. Похоже, принцесса Сесилия не может справиться с Зеркалом Берна — сказал Луис.

— Ага, я тоже в шоке. Офигеть.

Тон Эйнхарда был неожиданно небрежным, не выдавая никаких признаков разочарования по отношению к принцессе Сесилии. Более того, его отношение было настолько безразличным, что Луис задумался, не всё ли ему известно о ситуации.

Разве это действительно подобает имперскому рыцарю? В любом случае, Эйнхард всегда вёл себя именно так. Несмотря на службу в Имперской Гвардии, он всегда казался равнодушным к правящей семье, которую защищал.

Эйнхард никогда много не рассказывал о своей семье, но он принадлежал к одному из самых знатных домов Империи — четырём великим домам, обладающим правом выбора императора. Такое происхождение, вероятно, было связано со сложными обстоятельствами, поэтому его чувства должны были быть столь же сложными.

В любом случае, мне совершенно безразличны обстоятельства этого человека.

Луису наплевать на Эйнхарда. Он позволил Эйнхарду оставаться рядом с Лайонелем лишь потому, что рыцарь искренне благодарен за спасение. К тому же, не помешали бы связи с Имперской Гвардией.

Знал Эйнхард о расчётах Луиса или нет — бормотал как обычно:

— Интересно, предвидел ли Его Императорское Величество всё это? Если да, то он очень предан своей младшей сестре.

— В смысле?

Эйнхард ухмыльнулся, покрутил белый цветок.

— Очевидно же? Выйдя за Ридилл, принцесса Сесилия будет в полной безопасности.

Для Ридилла, смерть Сесилии означала бы появление новой Святой в Империи, а также возможность использования Зеркала Берна против них. Поэтому Ридилл был вынужден сделать всё возможное, чтобы защитить Сесилию. Другие страны, которые считали Зеркало Берна угрозой, были довольны тем, что Сесилия была отделена от него, поэтому у них не было причин преследовать ее. Единственной группой, которая могла бы выиграть от смерти Сесилии, была имперская фракция, заинтересованная в назначении новой Святой. Однако они не смогли бы действовать безрассудно, если бы Сесилия стала королевой чужой страны.

— В Империи сейчас полный бардак, понимаете? Атмосфера неопределённости распространяется повсюду. В некоторых провинциях даже слышны шёпоты о независимости.

— Император Черный Лев отправил принцессу в Ридилл, чтобы защитить?

— Если бы все было так просто. Его Величество наверняка просчитал выгоду.

Как сказал Эйнхард, Черный Лев-Император был проницательным человеком, не из тех, кто действует исключительно из заботы о своей младшей сестре.

Более того, он еще и назначил Молчаливую Ведьму главой службы безопасности... Что-то тут нечисто.

Луис отказался от отпуска и проник как горничная. Столкнуться с покушением на жизнь Сесилии было для него полной неожиданностью.

— Ладно, как бы мне ни хотелось расслабиться, думаю, пора возвращаться к работе. Как только всё уладится, давай отпразднуем у тебя дома. Познакомь меня со своей драгоценной женой и дочкой Леонорой-чан.

— Свали, бабник.

Эйнхард, игнорируя, лукаво ухмыльнулся.

— Кстати, у нас дома традиция: детям дают имена, созвучные уважаемым людям.

— Впервые слышу.

— Чьё же имя вдохновило Леонору-чан?

— Не знаю таких традиций.

— Оно как бы немного отличается, но, если задуматься, довольно близко. Типично для тебя.

— Понятия не имею. Работай, порочный-рыцарь.

Луис пнул Эйнхарда в зад. Тот захохотал.

— Не тебе меня судить, порочный-маг.

---

Напоминание: стирание памяти противозаконно, даже если оно осуществляется с помощью тупой травмы вместо магии. Дети, не пытайтесь повторить это дома.