Ты дал мне смелость

Мелисса, разбрасывая снег под ногами, бежала вверх по заснеженной горной тропе.

Этот рассеянный парень оказался белым драконом? Кто бы мог подумать!

Она читала в книгах, что высшие драконы иногда принимают облик людей или животных, но даже представить не могла, что когда-нибудь увидит это своими глазами.

Высшие драконы и высшие духи — существа, с которыми не так-то просто встретиться.

— Эй, сестрёнка, тот белый дракон, которого звали Туле, он ведь был сильно ослаблен, да? — спросил Рауль, бежавший рядом.

— Да, судя по всему, ему совсем не хватало магической силы, — ответила Мелисса.

Гора Калуг по сравнению с людскими поселениями обладала невероятно высокой концентрацией маны. Для людей с низкой магической устойчивостью такая плотность была ядом, но для существ, питающихся маной, это идеальная среда обитания. Просто находясь на горе, они естественно впитывали ману и восстанавливались. Вероника, из которой розы Рауля высосали ману и которая была в плачевном состоянии, смогла продолжать действовать, вероятно, благодаря восстановлению за счёт маны горы.

Но Туле совсем не восстанавливался.

— Неужели этот белый дракон больше не мог впитывать ману? — пробормотала Мелисса.

Рауль вдруг замер с ошарашенным лицом.

— Вот оно что! — воскликнул он.

— Что именно?

— У Сирила склонность к гиперпоглощению маны! Скорость, с которой он впитывает ману, намного выше, чем обычные люди! — объяснил Рауль.

Туле, который больше не мог впитывать магическую силу. Сирил, тело которого легко ее впитывает. Одна гипотеза пронеслась в голове Мелиссы. Вероятно, Рауль думал о том же.

Этот чертов дух… неужели!

В этот момент в шуме ветра послышался крик. Это был крик Моники.

Снежные огни ледяных духов освещали каменный храм перед ними, точнее, остатки того, что когда-то было храмом. Храм и без того обветшалый, лишился крыши и большей части стен.

А перед этим храмом возвышалась огромная фигура с распростёртыми белыми крыльями — белый дракон. Белый дракон расправил крылья, готовясь взлететь. Но вокруг него летали клинки ветра и льда, не давая ему подняться в воздух. Клинки ветра, нацеленные на крылья белого дракона, блокировались клинками льда.

Клинками ветра управляла Моника, клинками льда — Вероника.

— Верни! Верни мне лорда Сирила-а-а!

Моника, рыдая, выпускала клинки ветра. Их мощь можно было описать одним словом — убийственная. Она безжалостно вливала в них огромное количество магической силы, создавая ветер.

— Однако точность была низкой.

Безмолвная магия Моники, которую Мелисса видела в Сазандоле, была ужасающе точной, без единой лишней траты, отточенной до совершенства. По сравнению с тем, ветер, который создавала сейчас Моника, был похож на капризы ребёнка. Мощный, но неточный, с кучей лишних трат. При таком подходе её магическая сила иссякнет — вопрос времени.

— Малышка! — крикнула Мелисса, подбегая к Монике.

Та, с лицом, перепачканным слезами, посмотрела на неё.

— Сестрица, господин Рауль... Лорд Сирил, лорд Сирил был съе...ден... у-у-у... ва-а-а-а-а-а!

Из всхлипывающих слов Моники Мелисса убедилась, что её предположение было верным.

Она злобно уставилась на Веронику, которая стояла у ног белого дракона и сдерживала их клинками льда.

—Ты проклятый дух! Твоей целью было заставить белого дракона поглотить лорда Сирила, да?! — заорала Мелисса.

— Да. — спокойно кивнула Вероника.

В ней не было ни крупицы вины.

— Высшие драконы не могут жить без маны. Но Туле... На него напали люди, пришедшие в горы за чешуёй, и из-за ран, полученных тогда, он больше не мог впитывать магическую силу.

Голос Вероники, рассказывающей об этом, был спокойным, но в нём просачивалась тихая ненависть. Ненависть к людям, ранившим Туле.

Вероятно, те люди, что ранили Туле, уже не были в живых. И всё же отвращение и ненависть Вероники к людям не исчезли. Поэтому она без колебаний топтала людей.

— Туле может поглощать информацию о том, что проглотил. Его облик, строение...

Там она прервала слова и направила бледно-фиолетовые глаза на рыдающую Монику.

— Этот человек тебе дорог? Не волнуйся, Туле может превращаться в то, что поглотил, так что сможет принять и облик того человека.

От этих слов Моника застыла с заплаканным лицом, а брат и сестра Розенберги пришли в ярость.

Сестрица Мелисса относилась к тем, кто чем сильнее злится, тем шире улыбается. Поэтому Мелисса, с вздувшейся веной на виске, подняла ярко-красные губы в злобной улыбке.

— Хе-е-е, значит, драконы превращаются в людей именно так? Поучительно... И ты думала, мы удовлетворимся, если просто скопируешь его внешность? Не наглей, чертов дух, — прошипела она.

В противоположность сестре, которая чем сильнее злится, тем больше улыбается, брат Рауль чем сильнее злится, тем бесстрастнее становится. С обычно жизнерадостно улыбающегося лица спала вся мимика, и унаследованная от предков красота холодно вперилась в Веронику.

— Эта шутка совсем не смешная

С этими словами Рауль достал из кармана что-то и бросил на землю. Это было семя розы. Маленькое семечко, упавшее на снег, мгновенно проросло, вытянув тонкую лозу. Из-за холодного климата рост был плохим, лоза получилась довольно тонкой, но напитанная огромным количеством маны Рауля, она стремительно вытянулась и обвила тело белого дракона. Словно говоря, что ни за что не позволит белому дракону взлететь и сбежать отсюда.

— Верни моего друга, — потребовал Рауль.

— Нет, не верну, — отрезала Вероника и манипулируя клинками льда, перерезала розовые лозы.

Рауль тут же вливал в них магическую силу, заставляя лозы отрастать.

Пока дух льда и двое Ведьм шипов сверлили друг друга взглядами, Молчаливая ведьма...

＊ ＊ ＊

Лорд Сирил будет поглощён?

Моника пустыми глазами смотрела вверх на белого дракона. Говорят, если этот белый дракон поглотит Сирила, то спасётся. И сможет принять облик Сирила.

Но это будет не господин Сирил.

Сирил, которого знала Моника, был строг к себе и к другим, обожал "Его Высочество", всегда изо всех сил старался оправдать ожидания маркиза Хайоуна...

Он дал мне шоколад. Дал талисман, чтобы стать сильнее.

Сирил сказал, что Моника старается в переговорах, которые ей не даются. Моника, в два раза более трусливая, чем другие, не могла делать то, что для всех было обычным делом. Она сильно тянулась, чтобы дотянуться хотя бы до среднего уровня, или даже ниже. Её усилия, возможно, казались людям мелкими. Но Сирил сказал: "Ты хорошо справляешься". Он наблюдал за её борьбой и оценил её.

Это радовало Монику гораздо больше, чем похвала её магическому таланту.

Поэтому я и люблю лорда Сирила.

Моника грубо вытерла заплаканные глаза, подняла лицо и уставилась на белого дракона.

Говорят, высшие драконы обладают интеллектом, равным человеческому или выше. Но этот дракон не выглядел разумным. Вероятно, из-за недостатка магической силы он был в состоянии помешательства. Решение переговорами безнадёжно. К тому же Сирил уже был проглочен белым драконом. Ситуация не терпела отлагательств.

Лозы Рауля удерживали белого дракона, выигрывая время, — это был последний шанс.

— Сестрица Мелисса, у тебя ещё осталась мана? — спросила Моника.

Мелисса раздражённо скривила губы.

— Досадно, но манипулировать лозами — это максимум, на что я способна.

— Этого достаточно.

Моника подняла с земли самую длинную из упавших лоз роз и протянула Мелиссе.

— Пожалуйста, сильно удлините её, — попросила она.

— А для чего удлинять? — удивилась Мелисса.

— Сделаю из неё страховку.

Моника сняла белую верхнюю одежду и обмотала лозу розы вокруг своей правой руки, несколько раз. Затем крепко сжала конец. Шипы кололи сквозь одежду и перчатки, выступила кровь, но это не важно. Сейчас это была самая прочная страховка.

Моника обмотала руку с лозой снятой верхней одеждой, зафиксировав шнурками. Если обмотать толстую одежду в несколько слоёв, шипы роз не пройдут. Тогда, даже касаясь Сирила, шипы не уколют его.

Мелисса, увидев кровь, проступившую на белой одежде, широко раскрыла глаза.

— Малышка!? Ты что...

— Когда я подам сигнал изнутри, сильно потяните.

Моника начала концентрировать сознание, безмолвно произнося заклинание, управляющее ветром. Это была магия полёта. Моника с плохим чувством равновесия не могла свободно летать с помощью магии полёта, но могла высоко прыгнуть.

— Эй, подожди, Мони-Мони! Это уж слишком безрассудно...

— Всё в порядке.

Вокруг Моники закружился вихрь ветра, её светло-каштановые волосы мягко колыхнулись.

Моника левой рукой, которая свободно двигалась, размяла своё искажённое отчаянием лицо.

Затем, чтобы хоть немного отогнать тревогу, насильно подняла уголки рта и неловко улыбнулась Мелиссе.

— Это не в первый раз.

Ботинки Моники оттолкнулись от земли. Маленькое тело стремительно взмыло вверх и нырнуло в пасть белого дракона.

Глубже, чем когда она прыгнула в пасть черного дракона, — в живот белого дракона упала Моника.