Лепестки благословения танцуют на северном ветру
— Ох, ну и дела… эти детишки устроили такой переполох в моём саду! — воскликнула Ведьма Звездочет Мэри Харви, глядя из окна на задний двор. Она вздохнула, и её длинные серебристые волосы, достающие до пола, колыхнулись.
— Прости за моего внука, Мэри, — произнесла старуха, сидящая на диване с бокалом вина, — Аделина Олбрайт, бывшая Шаманка Бездны, бабушка Рея.
Несмотря на извинения, в её тоне не чувствовалось особого сожаления. Мэри, не выказывая недовольства, лишь мягко улыбнулась.
— Нет-нет, не беспокойтесь. В любом случае, все эти громкие взрывы — дело рук Брэдфорд-чана, верно? А раз там Луис-чан, то особого вреда особняку не будет, — сказала она.
Несмотря на взрывы, раздавшиеся неподалеку от места проведения вечеринки, гости в целом остались невозмутимы, хотя некоторые были немного удивлены.
На сегодняшней вечеринке присутствовали Артиллерийский Маг и Барьерный Маг. Реакция гостей была примерно такой: "Ого, как шандарахнуло!" или "Это, наверное, Артиллерийский Маг запускает фейерверки", либо "Сегодня здесь Барьерный Маг, так что нам ничего не угрожает, ха-ха-ха!".
Аделина саркастично хмыкнула:
— Хмф! Эта страна стала слишком уж мирной.
— Хи-хи, и правда, — подхватила Мэри. — В молодости мы даже представить не могли, чтобы влюбиться в кого-то из Империи~.
Аделина замолчала, словно слова задели её за живое, и, чтобы скрыть неловкость, одним глотком осушила бокал вина.
Мэри, не обращая внимания на её реакцию, задумчиво накручивала на палец прядь серебристых волос и тихо произнесла:
— Я очень надеюсь, что помолвка Рей-чана пройдет хорошо... Особенно после всего, что случилось с его родителями.
Мэри Харви знала о трагедии, произошедшей в семье Олбрайт более десяти лет назад.
Говорят, что влюблённая шаманка, не сумев совладать с эмоциями, наложила проклятье на любимого мужчину, превратив его в свою марионетку.
Такова была молва. Но правда была иной. Шаманка наложила проклятье на саму себя.
— Я недостойна любви. Меня не могут любить, — твердила она, проклиная себя.
Из-за этого она не замечала, что мужчина, которого она любила, на самом деле любил её. Не зная, что она была той, о ком он тайно мечтал, она оплакивала своё мнимое преступление, считая, что прокляла любимого и сделала его марионеткой.
Мать Рея, как говорят, не слушала ни Аделину, ни других.
— Он любит меня? Нет, нет, это невозможно. Я не могу быть любима. Если он говорит, что любит меня, это лишь из-за моего проклятья.
В итоге её разум помутился. Вместе с мужем она покинула родовой дом и попыталась снять с него несуществующее проклятье, прибегнув к запретной магии, неподвластной ей. Заклинание вышло из-под контроля, и она погибла вместе с мужем, который был рядом.
Его тело нашли лежащим поверх неё, словно он пытался защитить её от проклятья даже в последние мгновения. До самого конца он любил её.
— Ну и глупая же была моя дочь, — с горечью сказала Аделина, сжимая бутылку вина толстыми пальцами, унизанными кольцами. — Шаманка, проклявшая саму себя, — такая шутка, что я даже смеяться не могу.
Она небрежно плеснула вино в бокал.
Мэри, наблюдая за ней, слегка пригубила своё вино и сказала:
— Знаете, я была поражена. Никогда бы не подумала, что вы, госпожа Аделина, подберёте жениха для Рей-чана! И к тому же — внучку вашей первой любви! Ох, как романтично!~
— Ха! Не говори ерунды! Я — шаманка! Моя задача — делать других несчастными. Эта помолвка — лишь способ досадить тому мужчине и моему внуку! Ничего больше! — отрезала Аделина и залпом осушила бокал.
В ответ Мэри рассмеялась звонким, как колокольчик, смехом.
＊ ＊ ＊
Рей, шмыгая носом, смотрел на Фриду, которая поддерживала его.
Фрида не улыбалась, как святая, но и не смотрела на него с презрением или отвращением.
И этого было достаточно, чтобы Рей чувствовал себя на седьмом небе.
— Ох, прости, прости, это всё из-за меня… — пробормотал он.
— Не переживайте. Если искать виноватого в этой ситуации, то это, скорее всего, мой брат, — ответила Фрида.
Позади Фриды Хенрик застонал и схватился за грудь.
Не обращая на него внимания, Фрида продолжила:
— Рада, что вы не пострадали, лорд Олбрайт.
— Ты… такая добрая… ко мне, который даже не может сказать "я тебя люблю"… ты как богиня… — выдохнул Рей.
— Нет, я ваша невеста, — спокойно и серьёзно ответила Фрида, прервав его восторги.
Хотя Фрида не отличалась приветливостью и её взгляд был слегка резким, в ней чувствовалась искренность.
— Вы, кажется, считаете, что неспособность сказать "я тебя люблю" — это что-то ужасное. Но я думаю, что чувства можно передать и без этих слов, — сказала она.
— Как? — переспросил Рей.
— Да, например…
Фрида взяла его правую руку и слегка коснулась губами тыльной стороны ладони.
— Вот так, — добавила она.
Лицо Рея моментально покраснело до ушей. Его рука, к которой прикоснулись её губы, словно горела огнем.
— А, а-а-а, о-о-о… — Рей издал невнятный возглас, прикрывая руку другой ладонью.
Его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди.
— Так, все, сейчас! — крикнул Рауль, наблюдавший за этой сценой, и начал разбрасывать лепестки роз.
По его сигналу Моника и другие тоже принялись бросать лепестки. Моника делала это с некоторым смущением, Сирил — с каменным лицом, Айзек — с натянутой улыбкой, а Глен — с весёлым, хотя и слегка растерянным выражением.
Среди вихря розовых лепестков Рей и Фрида смотрели друг на друга. Эта сцена была словно из романа. Рей, тяжело дыша, переполнялся эмоциями.
— Это… невероятно… меня любят… меня благословляют! Это… самый лучший момент в моей жизни! — воскликнул он.
Фрида, сохраняя серьёзное выражение лица, ответила:
— Вообще-то я вас не люблю.
Наступила неловкая тишина.
Рауль и остальные замерли с лепестками в руках, а Луис и Брэдфорд, дрожали, едва сдерживали смех.
Хенрик, брат Фриды, в отчаянии воскликнул:
— Прочитай атмосферу! Разве сейчас было подходящее время для таких слов?!
— Честность — это добродетель, — невозмутимо ответила Фрида.
— Даже я, и то считаю, что это было жестоко! — возмутился Хенрик, который до этого был против помолвки, но теперь, похоже, даже он сочувствовал Рею.
Но Фрида, похоже, не понимала, за что её упрекают. К окаменевшему Рею она обратилась с почти равнодушным выражением:
— Во-первых, я сегодня впервые по-настоящему встретилась с лордом Олбрайтом. Как можно говорить о любви, если мы едва знакомы?
Вполне разумный аргумент.
Рей, словно оживая от оцепенения, с кривой улыбкой и слезами на глазах начал смеяться:
— Ха, ха-ха, ха-ха-ха, да, конечно… как я мог подумать, что меня так легко полюбят… ха-ха, ха-ха-ха…
Слёзы текли по его щекам, а холодный северный ветер казался особенно пронизывающим.
Хочу перестать быть человеком… родиться цветком… чтобы в следующей жизни меня наконец-то полюбила девушка…
Вдруг Фрида протянула руки и приподняла его лицо, заставляя посмотреть на неё. Её серые, словно волчьи, глаза смотрели прямо на него.
— Но я думаю, что смогу вас полюбить, — сказала она.
— А?
— Вам не нужно становиться драгоценным камнем. Ваши глаза и без того прекраснее любых самоцветов.
В памяти Рея всплыло стихотворение, которое он написал в юности: "Ах, если б я был тем драгоценным камнем, Могли бы её пальцы любить меня так же нежно?"
Рей покраснел, побледнел, снова покраснел и задрожал всем телом.
— Неужели… ты читала… это… — пробормотал он.
— Мне понравился ваш выбор слов.
— Кьяяяя!!!
Пока Рей визжал и катался по земле, Рауль сказал: "Я не совсем понимаю, но, похоже, это счастливый конец!" — и продолжил осыпать Рея лепестками роз.
При. пер.: Аделина (-сама) третий человек после Громового Мага (-сама) и Мага Аквамантии (-доно), к кому Мэри обращается без -чан