【Финал】 Мы здесь

Черный кот взирал на крыши ночной королевской столицы. Кот по кличке Неро направлялся к заведению, где Моника и остальные собирались отпраздновать завершение дел. Помогая Айзеку с тренировками, Неро выторговал обещание приготовить ему целую гору мясных блюд, но то когда еще будет, а нынешний ужин — дело другое. Неро твердо вознамерился получить свою порцию мяса и сегодня. Однако, судя по виду с крыши, Моника и компания почему-то не зашли в заведение, а двинулись дальше.

Мяу? Что такое? Место сменить решили?

Он засомневался, не собираются ли они и вовсе разойтись, и тут почувствовал за спиной чье-то присутствие. Неро дернул усами и обернулся.

— Ты бодр, несмотря на летнюю жару, Белый.

— Это потому, что Пике со мной.

Позади стоял и улыбался седовласый юноша в национальных одеждах. На его плече сидел ледяной дух Ашшельпике, принявший облик золотистой ласки. Белый дракон — редкий вид, который стоек к холоду, но слаб перед жарой. Похоже, прильнувшая к нему Пике охлаждала тело Туле.

— Ты сегодня не в облике ласки?

— В том виде я бы не смог ходить за покупками.

С этими словами белый дракон Туле приподнял висевший в руке матерчатый мешок. Мешок был набит бутылками со спиртным и выглядел довольно тяжелым.

— Я получил от Сирила денежку на расходы, вот и решил купить вина.

— А? Денежку?

— Угу. Денежку за мускулы.

«Что за бред?» — подумал Неро, сощурив золотые глаза, а Туле тем временем достал одну бутылку и протянул ему.

— Господин Черный, присоединяйтесь.

— У вас тут вечеринка в складчину? У меня-то с собой сегодня шаром покати.

Туле медленно моргнул и посмотрел на Пике, сидящую на плече.

— Пике, как в таких случаях говорят?

— Угощаю.

— Точно, угощаю. Прошу, господин Черный. Смешиваться с людской суетой очень весело, но иногда хочется понаблюдать за ней со стороны.

«Ясненько», — пробормотал про себя Неро. Они оба драконы. Неро прекрасно понимал чувства Туле. Ему и самому порой хотелось взглянуть на людей издалека — и в такие моменты присутствие в человеческом кругу другого дракона, кроме него самого, было бы не к месту. Туле протянул палец к Пике, и та коснулась его кончика передней лапкой.

— К тому же, сегодня у нас с Пике работа над ошибками.

Золотистая ласка юркнула под одежду Туле, закопошилась там и выставила из-за воротника одну только мордочку.

— Моника сразу заметила.

— Нам не хватило знаний о мускулах.

— Не знаю, о чем вы там лопочете, но раз угощаете — возьму. Давай сюда, — Неро сменил облик черного кота на человеческий и выхватил бутылку у Туле. Внутри оказался ароматный крепкий напиток. Прихлебывая его, Неро зашагал по крышам, держась на таком расстоянии от Моники и остальных, чтобы не быть ни слишком близко, ни слишком далеко. Следом за ним шел Туле с Пике на плече.

Драконы в людском обличье неторопливо вышагивали по крышам с бутылками в руках. Вальяжно и скрытно, они с интересом наблюдали за копошащимися внизу людьми.

＊ ＊ ＊

Группа Моники покинула заведение, рекомендованное Мелиссой, и направилась прямиком в любимое место Сайласа. Предыдущий ресторан находился в довольно фешенебельном квартале, а вот точка Сайласа, судя по всему, располагалась на улице с заведениями попроще.

— Место не самое изысканное, но если кто к сестренке прицепится — я на них так зыркну, что мало не покажется, так что не дрейфь.

— Х-хорошо...

— Там народ в массе своей добродушный. Если покажутся слишком шумными, просто сунь им в руки инструменты... Оп, точно.

Шагавший впереди Сайлас вдруг вспомнил о чем-то, обернулся и посмотрел на Айзека.

— Айк, ты на чем-нибудь играть умеешь? Хоть что-то же должен мочь, ты же рукастый.

— Умею, но восточные мотивы вряд ли потяну.

Услышав ответ Айзека, Сайлас замолчал, а между его бровей пролегла глубокая складка.

— ...Неужто здесь, в центре, учился?

— Вроде того.

Монику заинтересовал их диалог, и она, задрав голову, спросила Айзека:

— Айк, вы правда умеете играть?

— Если мне не изменяет память, вы обучались игре на фортепиано и скрипке, — вставил Сирил.

— На уровне любителя, — кивнул Айзак с каким-то сложным выражением лица. В этом взгляде смешались горькая усмешка, ирония, самобичевание и забота.

— По нотам-то я сыграю, но с восточными песнями беда... В восточных землях тебя отругают, если будешь играть строго по партитуре.

Пока Моника и Сирил недоуменно хлопали глазами, Сайлас, скрестив руки на груди, закивал:

— Во-во. Особенно старики бесятся. "Ты чего это вздумал играть в точности как написано?!" — орут.

— Э-э, то есть играть по нотам... нельзя?

Моника, не сведущая в музыке, привыкла считать, что партитура — это идеальное решение задачи. Раз магическую формулу нужно воспроизводить точно, красиво и совершенно, то и в музыке следование нотам должно быть единственно верным путем... Но у выходцев с Востока, похоже, было иное мнение. Айзек кивнул и, подбирая слова, пояснил:

— Восточные песни обычно строятся на повторении одной и той же фразы. С каждым кругом добавляются украшения... и чаще всего темп постепенно нарастает.

— И у этого темпа есть какой-то особый закон...?

— Самое важное там — кураж.

Моника с лицом более серьезным, чем при решении сложнейшего уравнения, повторила:

— Кураж?

— Это же музыка для того, чтобы пьяницы в кабаке веселились. О, слышите? — Айзек посмотрел на заведение впереди. Из видавшего виды здания доносился шумный смех и веселые звуки музыки. Эта мелодия была совсем не похожа на те благородные композиции, что играют во дворце. Легкая, будто резвящийся зверек, она и правда становилась все быстрее с каждым повторением одного и того же мотива. Пока Моника вслушивалась, Айзек негромко пробормотал:

— А во мне привычка играть точно и правильно засела слишком глубоко.

В его профиле, на который она смотрела снизу вверх, читались тихая грусть и тоска по родине. В последнее время его мимика стала куда богаче. Наверное, он просто перестал прятаться.

…Ведь с лицом принца Айк никогда бы так не посмотрел.

Монике хотелось как-то поддержать его, но нужные слова не шли на ум, и она лишь беззвучно шевелила губами. Сирил рядом выглядел точно так же. Двое бывших членов студенческого совета обменялись взглядами.

— "Что будем делать, лорд Сирил?"

— "Стоит ли оставить его в покое или все же сказать что-то ободряющее...?"

Сирил, казалось, колебался, и тогда Моника, сжав кулаки, решительно засопела.

— "Я хочу его поддержать."

— "Хорошо, я понял. Тогда и я..."

Так завершилось безмолвное заседание комитета бывших членов студсовета. Моника и Сирил уже открыли рты, чтобы заговорить, но Сайлас опередил их — он размашисто зашагал к дверям заведения, распахнул их и зычно крикнул:

— Эй, хозяин! Одолжи башмаки!

— Ты их сам напялишь, что ли?

— Да нет, вот ему! — Сайлас ткнул большим пальцем в сторону Айзека.

Поспевшая следом Моника выглянула из-за спины Сайласа. Сразу за входом была стойка, а в глубине стояло множество потертых круглых столов. Народу было занято примерно наполовину, и у некоторых в руках были музыкальные инструменты. На стенах тоже кое-где висели инструменты — видимо, их можно было брать и играть в свое удовольствие. Сайлас взял у хозяина туфли из черной кожи и всучил их Айзеку.

— На, в этих тяжелых сапогах ты и ноги-то не поднимешь.

— ...И что ты задумал? — Айзек недовольно прищурил свои острые глаза, но Сайлас лишь ухмыльнулся в ответ.

— "Восточный мужик не отказывается от выпивки, драки и танцев", — так ведь говорят?

— Может, мне сразу вызвать тебя на драку?

— Приказ старшего брата!

— Какой же деспотичный мне попался "братец", — Айзек со вздохом начал переобуваться. Тем временем подошел молодой официант и проводил компанию к столу.

Усевшись, Моника с тревогой посмотрела на Сайласа:

— Э-э, Сайлас-сан, а зачем это всё...?

— Да хочу, чтобы этот парень вкус к жизни вспомнил.

Сказав это, Сайлас сделал заказ для себя, а потом помог Уго и Гленну, которые не знали, что выбрать, посоветовав им фирменные блюда. Моника и Сирил растерянно переглянулись. Они впервые были в таком месте и не понимали местных порядков. Да и истинные намерения Сайласа оставались загадкой. Рауль, с интересом озиравшийся по сторонам, беззаботно заметил:

— Хорошее место. Я в таких редко бываю, так что прям дух захватывает.

— Рауль, а ты на чем-нибудь играешь? — спросил Сирил, все еще чувствуя себя не в своей тарелке.

Рауль кивнул:

— На флейте могу! А вы с Моникой?

— Я как-то не особо...

— Я... я тоже в музыке... не очень...

«Совсем не сильна», — хотела добавить Моника, но, поймав взгляд Сирила, который явно что-то хотел сказать, честно призналась:

— ...Совсем-совсем не сильна.

Сирил кивнул с таким видом, будто иного и не ждал. Он-то знал, что Моника была на грани провала и по музыке, и по танцам. В те времена, когда она панически боялась подавать голос на людях, уроки пения она пролетала, просто беззвучно открывая рот, а экзамен по танцам сдала только со второго раза вместе с Гленом.

Как же это было давно... те репетиции...

Пока Моника предавалась носпоминаниям, Айзек, похоже, закончил шнуровать туфли. Сайлас, ухмыляясь, взял со стены фидл. В его огромных и грубых руках инструмент казался игрушечным. Он заиграл. Даже Моника, будучи профаном, поняла: исполнение было мощным и мастерским. Услышав звуки, несколько посетителей переглянулись: "Оно?", "Я в деле!" — и тоже потянулись за инструментами. Аккордеон, жестяная дудочка, деревянная флейта, какие-то деревянные перкуссии — одни инструменты Моника знала, другие видела впервые. Когда Сайлас довел мелодию до логической паузы, остальные мужчины дружно вступили в игру. Это был тот же мотив, что начал Сайлас, но с добавлением украшений и новых инструментов звук будто внезапно расцвел. В этой музыке было что-то ностальгическое и одновременно стремительное, как ветер, гуляющий в степи.

— Сколько здесь людей, умеющих играть...

Монику восхитило, что они могут вот так, без нот, с ходу начать играть вместе. Разве это не запредельное мастерство? Пока она восторгалась, Сирил, наблюдая за игрой, негромко произнес:

— Фраза повторяется, поэтому ее легко запомнить. К тому же в такой музыке партии всех инструментов в основе своей одинаковы, так что подстроиться несложно.

Даже те пьянчуги, у которых не было инструментов, начали посвистывать и хлопать в ладоши. И тут в общий гул вплелся четкий ритм: "тук-тук-тук" — это подошвы выбивали такт по полу. Айзек. Он залпом осушил принесенный эль, шумно выдохнул и небрежно вытер рот. В его прищуренных глазах горел вызов.

— Пойду, приударю немного.

Айзек вышел в центр. Несколько мужиков одобрительно свистнули, и Айзек ответил им тем же. Сразу после залихватского свиста раздался четкий сухой звук — это его подошва ударила об пол. Ноги Айзека задвигались легко и четко, выбивая ритм в такт музыке. Это был степ — танец, где верхняя часть тела почти неподвижна, а вся работа идет в ногах. Подошвы туфель пели не хуже инструментов. Длинные ноги то скрещивались, то с размашистым свингом били в пол.

(Невероятно! Как здорово!)

В этот момент Сайлас перестал пиликать на фидле и поманил Монику рукой. Когда она подошла, он передал инструмент другому мужику, а сам схватил прислоненную к стене швабру.

— Сестренка, подержи-ка ее вместе со мной. Подпирай древко ладонями снизу. Поняла? Именно снизу!

— А? Д-да... хорошо...

Сайлас и Моника расположили швабру горизонтально, взявшись за разные концы, и зафиксировали ее чуть выше пола.

(Так, подпирать снизу... Но почему именно так?)

Пока Моника гадала, Сайлас крикнул Айзеку:

— Айк! Слабо ноги поднимаешь!

— Ну, сам напросился, — Айзек дерзко ухмыльнулся и начал перепрыгивать через швабру в танце. "Та-тан, та-тан" — ритм оставался таким же четким, а ноги в прыжке легко взлетали над древком. Музыка пьяниц с каждым кругом становилась все быстрее. Местами она была сумбурной, но безумно задорной — и в ней чувствовался железный стержень. И шаги Айзека четко попадали в этот стержень. Моника, кажется, наконец поняла смысл музыки, которая играется не по нотам.

Потрясающе, потрясающе, потрясающе!

Пока она со светящимся лицом наблюдала за танцем, песня подошла к финалу. Айзек осклабился и резким движением подбил швабру снизу вверх — вот почему Сайлас велел подпирать ее ладонями. Подхватив подлетевшую швабру, будто партнершу по танцу, Айзек отвесил поклон. Зал взорвался криками. Моника самозабвенно захлопала.

— Это было круто! Айк, вы молодец!

— ...Красиво вышло? — когда Моника активно закивала, Айзек откинул со лба мокрую от пота челку и рассмеялся. Это была открытая, искренняя улыбка. Тут Сайлас хлопнул его по плечу:

— Айк, сменяемся! Моя очередь швабру мучить!

— Да-да, — Айзек взял швабру и тут же, как бы между прочим, всучил ее Сирилу.

— Положись на меня.

— …

Сирил с каким-то неопределенным лицом оказался в паре с незнакомым мужиком, удерживая швабру для Сайласа. Тот начал выплясывать над древком. Прыжки Сайласа, который был даже выше Айзека, выглядели внушительно. Не зря он подначивал "младшего", степ у него был отменный... но.

— Ой!

Сбившись с ритма, Сайлас со всей силы наступил на швабру. Раздался сокрушительный хруст, и древко разлетелось в щепки. Сирил, державший обломок, замер в шоке, и Моника тут же бросилась к нему.

— Лорд Сирил, вы в порядке?

— Я-то да, но...

И тут за их спинами раздался громовой хохот. Обернувшись, они увидели Айзека, который согнулся пополам и буквально покатывался со смеху.

— Наступил! Сломал! А ведь как распинался, как меня подначивал!

— Заткнись, Айк!

Хихикающий Айзек и багровый от злости Сайлас. Сирил, наблюдая за ними, тихо произнес:

— Значит, он... нет.

Он на миг закрыл глаза, а когда открыл — его взгляд казался просветлевшим.

— Значит, он все-таки Айк.

Сирил улыбнулся, и Моника улыбнулась в ответ.

— Да, это Айк.

Сайлас попытался отвесить Айзеку подзатыльник, но тот ловко увернулся. А через минуту они уже вовсю уплетали колбаски, жарко споря с Уго и Гленном о том, как их лучше готовить: варить или жарить. Ученики Семи Мудрецов рассуждали о еде куда серьезнее, чем о магии. Запив колбаску элем, Айзек вместе с Сайласом принялся объяснять Раулю различия в восточных флейтах. Сирил смотрел на это со спокойным умиротворением. Наверное, Моника чувствовала то же самое. Принесли новые блюда. Сирил, который до этого был совсем вымотан проклятием Рэя, кажется, обрел аппетит.

— Моника, передашь мне вон ту тарелку?

— Да, держите... Ой, а вы знаете, как это есть?

Перед тарелкой с хлебом, мясом и овощами Сирил в замешательстве замер. Моника с легкой гордостью взяла хлеб, сделала надрез и набила его овощами и мясом.

— Сначала вот так, потом вот так... и готово!

Сирил не выдержал и прыснул. Моника испугалась: неужели она сделала что-то не то? Но Сирил, содрогаясь в беззвучном смехе, прикрыл рот рукой:

— Нет, извини. Просто твоя интонация напомнила мне недавнего Айка...

— Ой.

Вспомнив его шутливое "вот так, вот так, и готово" во время танца, Моника тоже прыснула.

— Похоже, я невольно заразилась.

Сказав это, Моника вгрызлась в хлеб с мясом. Мясо было сдобрено сладковатым соусом с добавлением фруктов, поэтому Моника любила добавлять побольше овощей и, если была возможность, ломтик лимона. Сирил капнул соуса из маленькой плошки на мясо и тоже откусил.

— А этот соус тоже ничего.

— Я такой, кажется, еще не пробовала.

— Он немного с кислинкой.

Обычный разговор за ужином. Для Моники это время было бесценным. Пусть в ночном кабаке ее по-детски выглядящая фигура смотрелась неуместно, люди вокруг принимали ее как нечто само собой разумеющееся. И сама Моника тоже это принимала. Вокруг было полно народу, были и незнакомцы, но Моника больше не думала: "Я не хочу здесь быть, хочу домой, хочу исчезнуть".

Я правда... нахожусь здесь... и Айк тоже...

Прежняя Моника боялась людей и не находила себе места. Прежний Айзек был одержим идеей безупречного принца и не позволял себе жить как Айзек Уокер. Ведьма, сбежавшая в мир цифр, и призрак, скованный навязчивой идеей, — теперь они оба стоят здесь, глядя в будущее. В кругу друзей. Как люди среди людей.

— Тебе так нравится это блюдо?

— А?

— У тебя очень счастливый вид.

Сирил тоже улыбался. Похоже, его тоже заразила эта веселая атмосфера.

"Это мгновение — сокровище, которое не поместится ни в какой сундук."

Моника улыбнулась.

— Как же весело, лорд Сирил.

— Да.

За соседним столом Рауль под присмотром Сайласа пробовал играть на флейте, а Уго пытался повторять шаги степа, бормоча: "Если я так научусь, девчонки точно вешаться будут!". Глен тем временем втихаря наливал вино в блюдечко, предлагая его Уильдиану. Пока Моника и Сирил наблюдали за ними, Айзек, обучавший Уго, подошел к ним. Он — человек, который всем сердцем наслаждался танцем, выпивкой, едой, разговорами и смехом — протянул им руки.

— Идите сюда. Я и вас шагам научу.

— Я в танцах... ну... хотя нет, давайте! Попробую!

— Да. Прошу, обучите и меня, Айк!

Моника полная решимости ответила согласием, и Сирил не отстал. Айзек ухмыльнулся, взял Монику за правую руку, а Сирила за левую и увлек их в танец.