Любовь переполняет, и с этим ничего не поделать

Сирила, принесенного в комнату отдыха для персонала библиотеки, уложили на диван. На лице у него было море крови, но, по заключению госпожи Розали Миллер, причиной тому послужил небольшой порез на виске от удара о посох при падении и носовое кровотечение. Кроме того, наблюдалось легкое истощение магических сил и общая усталость — вероятно, сказалось использование Палаты экстренного восстановления. Древние магические артефакты дают тем большую нагрузку на тело пользователя, чем мощнее их воздействие. А еще — хоть это и была мелочь — он вывихнул палец на правой руке, когда бил Рауля. К слову, сам Рауль, принявший удар, выглядел бодрячком, и на его лице не осталось даже синяка.

— Сегодня больше никакой работы, — распорядилась Розали перед тем, как покинуть комнату отдыха. — Передайте ему, чтобы воздержался от физических нагрузок и как следует отдохнул.

Сейчас Рауль оформлял документы по передаче Софокла на хранение в библиотеку и обсуждал дальнейшие планы с Луисом. Моника, которой Рауль наказал "обязательно разузнать у врача о состоянии Сирила!", придвинула стул к дивану и села рядом. Вид повязки на голове внушал тревогу, но кровотечение остановилось, а испачканное лицо вытерли начисто, так что теперь Сирил спал с безмятежным видом. Моника, разглядывая его спящее лицо, смущенно перебирала полы своей мантии.

"Тот съемный воротничок... он тебе очень шел... ты была... та-а-ак... мила..."

Прямо перед тем, как потерять сознание, Сирил упомянул тот воротничок. Моника не понимала, почему он заговорил об этом именно тогда, но теперь, когда суета улеглась, теплое чувство радости начало медленно подниматься из самой глубины души. Она впервые услышала от лорда Сирила слово "милая". Пусть даже сам автор этих слов был бледным как мертвец, говорил срывающимся голосом, а под конец и вовсе с грохотом рухнул в обморок.

Быть «милой» — это так приятно... госпожа Сесилия.

Моника забавно выпятила губы и, не вставая с места, принялась легонько болтать ногами. Так в ней проявлялось переполнявшее её счастье.

Лорд Сирил сказал «нравится».

От "я не стану тебя ненавидеть" до "нравится" — это огромный шаг вперед. Выпяченные губы теперь растянулись в широкой улыбке, и Моника тихонько, с придыханием захихикала от восторга. Пока она упивалась моментом, занавеска колыхнулась, и узкий солнечный луч осветил волосы Сирила. Сейчас лето, но глядя на него, Моника всегда вспоминала о свежевыпавшем снеге. Рассыпчатом, искристом, чистом утреннем снеге, которого еще никто не касался. Ей захотелось дотронуться до них.

Совсем чуть-чуть... капельку...

Мысленно оправдываясь перед собой, Моника кончиками пальцев осторожно коснулась волос, рассыпавшихся по подушке.

...Красиво

Сквозь её маленькие пальцы скользили гладкие серебряные нити. От одного этого простого действия сердце наполнилось ощущением безграничного блаженства. В груди становилось всё теплее и теплее. Она не поправляла прическу, а просто касалась их — в этом действии не было никакого практического смысла. Моника осознала: люди совершают такие бессмысленные поступки просто потому, что любовь переполняет их и с этим ничего невозможно поделать.

＊ ＊ ＊

К слову, Сирил Эшли пришел в себя как раз от ощущения, что кто-то трогает его волосы. Приоткрыв глаза, он увидел Монику, которая сосредоточенно перебирала его пряди. Она была так поглощена процессом, словно ребенок, занятый важным делом, что совершенно не заметила его пробуждения. "Должно быть, мои волосы ужасно спутались", — подумал он. Сирил снова закрыл глаза и задумался.

Успел ли я договорить до конца, что она была милой...?!

Вроде бы успел, а вроде и нет. Одно было ясно наверняка: голос его сорвался, и произношение вышло странным.

Если предположить, что я все-таки договорил это до конца, то повторить подобное дважды — это всё равно что во всеуслышание заявить о своих скрытых мотивах. А они у меня есть... я хочу нравиться Монике... Но в итоге, сказал я это или нет...?!

Сирил, совершенно упустивший момент, когда можно было прилично "проснуться", продолжал мучиться сомнениями, притворяясь спящим, пока не услышал звук резко распахнувшейся двери.

— Моника-а! Сирил уже очнулся?

Сирил почувствовал, как пальцы Моники мгновенно исчезли. "Спасен. Сейчас самое время", — решил он, открыл глаза и рывком сел.

＊ ＊ ＊

В тот момент, когда раздался голос Рауля, Моника испуганно спрятала руки за спину. Как раз вовремя — Сирил поднялся.

— Только что проснулся, — произнес он.

Моника поджала губы и отвела взгляд.

Он заметил, что я втихаря трогала его волосы? ...Н-нет, всё хорошо, лорд Сирил сам сказал, что только что проснулся, так что всё в порядке... У-у-у, простите, что трогала без спроса...

Пока Моника втайне дрожала от волнения, Рауль с шумом придвинул стул.

— Прости-прости, разбудил? — спросил он, усаживаясь и разминая затекшие плечи. — В общем, с делами закончили. Луис взял на себя запечатывание.

То, что в библиотеке оказались Барьерный Маг Луис и врач Розали — чета Миллер, — было просто чудесным везением. Правда, у этого везения была своя цена: сорванный отпуск Луиса.

— Луис... сильно злился? — боязливо спросила Моника.

Рауль беспечно усмехнулся:

— Сказал: "Давай сюда отпуск, выпивку и джем". Придется мне, как вернемся, наварить кучу джема.

"Тогда я подготовлю все документы, чтобы Луис мог отдохнуть вместо пропущенных дней", — твердо решила про себя Моника. Ведь Луис наверняка ждал этого отпуска с семьей так же сильно, как они с Раулем ждали своей пижамной вечеринки.

— Короче, я отчитался перед библиотечными, Софокла сдал. Сказали, как Сирил очнется, можно идти домой.

— Вот как. Тогда я закончу послеобеденные дела и отправлюсь к Раулю...

Сирил, уже собиравшийся встать с кровати, внезапно замер, глядя на настенные часы. Его глаза расширились.

— Проклятье... — едва слышно прошептал он. Видимо, время его дневных обязанностей уже истекло.

Моника робко подала голос:

— Лорд Сирил, э-эм, врач сказала, что сегодня работать нельзя...

— Вот-вот. Перенеси дела на другой день, уже почти вечер, — поддакнул Рауль.

Несмотря на их уговоры, Сирил прижал пальцы к переносице с видом глубокого страдания. Моника забеспокоилась:

— Это была... очень важная работа?

Сирил тяжело и серьезно кивнул:

— Сегодня я должен был читать Зои вслух...

— ...

— ...

Так или иначе, сеанс чтения от распорядителя древних магических инструментов Сирила Ашури был отложен. Говорят, Прожорливая Зои закатила грандиозную истерику, крича: "Лжец! Лжец!", пока Сирил не пообещал в следующий раз принести целых пять книг.

＊ ＊ ＊

До дома Рауля можно было дойти пешком, но они решили поехать в экипаже — все трое были вымотаны до предела. Чуть не заснув в карете, они наконец добрались до флигеля поместья Роузберков. Моника посмотрела на здание и подумала: какой же это был долгий день. Рауль, сонный и уставший, пробормотал:

— Наконец-то вернулись...

— ...Да.

Моника кивнула с глубоким чувством. Это было совсем другое облегчение, чем когда они выбрались из "Ботсада" обратно в Запретный архив. Пусть это был флигель дома Рауля, а не её собственный дом, чувство "возвращения" было очень сильным — из окна доносился знакомый аромат супа.

Я и правда вернулась.

Сирил, заметив состояние спутников, обеспокоенно спросил:

— Вы двое как, держитесь?

— Ой, да ты сам едва на ногах стоишь, Сирил, — парировал Рауль.

— Я просто немного утомился... Моника?!

Ноги у Моники подкосились, и Сирил с Раулем подхватили её с обеих сторон. Она лишь издала неясный звук и сонно захлопала глазами.

— Простите... почувствовала запах еды и сразу так спокойно стало...

Видя, что она засыпает на ходу, Рауль поспешно открыл дверь. Моника и Сирил, пошатываясь, вошли следом. Раз Айзек дома, он наверняка в столовой. Зайдя туда, все трое замерли от удивления. Айзек спал, уткнувшись лицом в большой обеденный стол. Его золотистые волосы и белая рубашка окрасились в оранжевый цвет в лучах заходящего солнца. У его ног свернулся клубком Неро в облике черного кота. Судя по его довольной морде, его уже успели досыта накормить мясом. При Рауле Неро не мог раскрыть свою истинную сущность. На столе стояли кастрюльки и миски, накрытые полотенцами, а рядом сидели белая и золотистая горностайки. Сирил, увидев их, нахмурился:

— Туле, Пике, нельзя забираться на обеденный стол.

— Мы охраняем вкусняшки, — ответила Пике.

— К тому же тут прохладно, спится просто замечательно, — добавил Туле.

— О чем это вы...

Пока Сирил пребывал в недоумении, золотистая горностайка с важным и величественным видом проговорила:

— Ледяной дух Ашшельпике сдержала свое обещание.

— Да о чем вообще речь... — Сирил прижал руку к виску поверх повязки и устало опустился на стул напротив Айзека.

Он откинулся на спинку и тяжело выдохнул. Усталость всё же брала свое. Благодаря силе Пике над столом действительно веяло приятной прохладой. Понятно, почему здесь так тянуло вздремнуть. Рауль занял свободный стул и прижался щекой к столешнице.

— О-о-о, как холодно и приятно...

Он повторил это еще пару раз, пока его бормотание не перешло в мерное сопение. Сирил тоже начал клевать носом, сидя на стуле. Моника, чувствуя, что она на пределе, сделала над собой усилие и посмотрела на сидящего рядом ученика.

— Айк, я вернулась.

Она слабо улыбнулась и тоже опустила голову на стол. Прохлада Пике была невероятно приятной для её разгоряченного усталостью тела. Немного поспать, съесть вкусный ужин, потом снова провалиться в сон — а завтра выходной. Она поможет Айзеку с готовкой, сварит джем для Луиса, и они все вместе будут играть в настольные игры.

＊ ＊ ＊

Минут через десять после их возвращения Айзек Уокер проснулся и, обнаружив троих спящих на столе товарищей, тихонько хмыкнул. Похоже, он и сам изрядно прикорнул. Рядом с ним спала Моника, забавно шевеля губами во сне. "Милашка", — подумал он. Хотелось бы перенести её на диван, но вдруг она проснется? Пожалуй, стоит подождать, пока ужин будет окончательно готов. Напротив Сирил спал, сложившись под удивительно правильным прямым углом, а рядом Рауль раскинулся во всю ширь стола. Идиллия. Поза Сирила была настолько комичной, что Айзек решил обязательно подколоть его при удобном случае. Впрочем, его внимание привлекла повязка на голове Сирила.

Опять этот недотепа где-то споткнулся...

Ну да ладно, подробности он узнает за ужином. Айзек сладко потянулся, и в этот момент золотистая ласка внимательно посмотрела на него.

— Хорошо спалось?

— Да, весьма. Даже не заметил, как провалился в сон.

А ведь это территория Розенберков, и терять бдительность здесь не стоило. Айзек криво усмехнулся и похлопал по карманным часам. Невидимый Уилдиану, судя по всему, пряталась внутри них.

— Мог бы и разбудить меня.

— Я и сам вполне справлюсь с ролью часового, — раздался голос.

"Какой заботливый напарник". Айзек выглянул в окно. Солнце почти скрылось, и на небе начали проступать первые звезды. Пора было приниматься за ужин.

Но прежде...

Айзек снова посмотрел на спящую Монику. Видимо, она сегодня много бегала — волосы немного растрепались.

— С возвращением, мой мастер, — мягко улыбнулся Айзек и легонько коснулся пальцем выбившейся пряди на её голове.