Соицологическое исследование о взрослых (Практическое издание)

Айзек Уокер, самопровозглашенный ученик Молчаливой Ведьмы, пока оставался присматривать за домом в Сазандоле, разбирал работу, присланную Уилдиану, и параллельно продвигал личные исследования в магии. В перерывах он убирал дом, готовил еду и делил её с Неро. В общем, дни проходили тихо и размеренно, но недавно к этому распорядку добавилось одно новое ежедневное занятие.

— Уокер, готов?

— Да, в любое время.

На пустыре в Сазандоле Айзек, с учебным мечом на поясе, стоял напротив Энтони.

В руках у Энтони была лишь рукоять меча — клинка не было. Но после короткого заклинания рукоять издала хрустящий звук, и из неё вырос ледяной клинок. Это была техника магического меча, часто встречающаяся у рыцарей королевства Рэндалл. Лезвие, конечно, притуплено, но удар всё равно обещал быть чувствительным.

— Ну что ж, тогда... Начали!

Горло Энтони издало рык. В следующий миг он с размаху рубанул.

От этой мощи, совсем не похожей на недавнюю дружелюбную улыбку, Айзек не дрогнул и спокойно принял ледяной клинок. Если бы меч был из молнии или огня, принимать удар означало бы получить урон сразу. Но сейчас тренировка шла в расчёте на обычного мечника.

Если рубиться в лоб, разница в силе очевидна. Промахнусь — и запястье вывихну. Уклониться можно, но...

Айзек, не забывая о тыле, попытался отвести удар Энтони. Но тот не дал себя так просто обвести.

— Эйя!

С яростным выкриком Энтони горизонтально размахнулся мечом.

Широкий замах открыл его торс. Хочется влететь в атаку, но это ловушка.

Айзек отшатнулся, и Энтони ухмыльнулся по-звериному.

— Это же был шанс, Уокер?

— Взаимная гибель смысла не имеет.

— Заметил, значит. Тогда как насчёт этого!

Энтони снова рубанул. Отступить бы, но дальше уже некуда.

Айзек шагнул вперёд, отводя меч Энтони и целя в горло. Но нагрузка на запястье оказалась выше ожидаемой. Отвод не удался, и ледяной клинок Энтони упёрся Айзеку в шею.

— Бой окончен.

— Да.

Айзек выдохнул и потёр ноющее запястье.

Энтони взглянул на слегка стёсанный ледяной клинок и пробормотал с восхищением:

— Хорошая техника, Уокер.

— Но вам не ровня.

— Не скромничай. Сколько раз скрестили мечи — понял. Ты двигаешься так, будто за спиной кого-то прикрываешь.

Айзек замер, перестав гладить запястье, и слегка расширил глаза, глядя на Энтони.

Он заметил?

В детстве Айзек впервые взял меч, чтобы охранять принца Феликса — меч, рассчитанный на защиту того, кто стоит сзади. Потому нельзя было подтягивать врага слишком близко или отводить удары в тыл. Даже победа теряла смысл, если ранили того, кого надлежало беречь.

После смерти Феликса Айзек переделал лицо и стёр все эти привычки. Второму принцу Феликсу Арк Ридиллу нужен был меч для победы над врагами. Рубить всех, кто встанет на пути, демонстрировать подавляющий талант и силу — королевский меч, достойный будущего монарха.

И это сработало: все наперебой хвалили фехтование принца Феликса.

Но теперь Айзек хотел вернуть старый стиль. Меч не для победы, а для защиты. Тренировки с Энтони были именно для этого.

— Простите. Не то чтобы я сдерживался.

Айзек лишь попросил Энтони позаниматься с ним мечом, не вдаваясь в подробности.

Но тот не обиделся, а расхохотался во весь голос:

— Не парься. Наши мечи — для разных целей. Мой — чтобы прорубать авангард и ломать строй врага. Твой — чтобы беречь того, кто сзади. Ни благородства, ни превосходства тут нет.

Энтони грубоват, не слушает других и вообще хлопотный тип, но как мечник — первоклассный. Видимо, боевой опыт.

Пока Айзек так думал, Энтони вдруг сказал, словно вспомнил:

— Кстати, Уокер. У тебя случайно не было периода, когда правый глаз был травмирован?

Сердце ёкнуло. Правая рука рефлекторно потянулась к чёлке. С детства он прятал правый глаз за волосами — привычка, от которой избавился, поменявшись с Феликсом.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Рефлексы у тебя зверские, но на атаки справа — лёгкая задержка. Наблюдал и заметил: правую сторону ты сначала ловишь левым глазом. Потому и подумал, что правый глаз когда-то не видел.

Айзек опешил.

Никто раньше этого не замечал — даже рыцари, обучавшие его фехтованию. Энтони разглядел за такой короткий срок...

— Спасибо, что указали на это. Похоже, у меня всё ещё есть привычки, которые нужно исправить

Айзек поднял меч. Энтони ухмыльнулся и сделал то же.

— У меня самого в последнее время тело тупит! Сегодня отрабатываем по полной, Уокер!

＊ ＊ ＊

Скрещивая клинки с Айзеком Уокером, Энтони Уинкель втайне поражался. В рыцарях Рэндалла мало кто в таком возрасте владеет мечом на этом уровне. Честно, хотел бы забрать в свой отряд.

Сражаясь за кого-то позади себя, ты был ограничен в передвижении. Тем не менее, Айзеку удавалось не отставать от Энтони.

Как и сказал Мишель.

— Я считаю, что Уокер — это слуга высокопоставленного человека.

Младший брат Энтони, Мишель, сказал это после попойки несколько дней назад. Будучи членом подразделения, специализировавшегося на разведывательных операциях, Мишель обладал превосходной наблюдательностью.

На той попойке он всё время пялился на этого юношу, выглядевшего не к месту роскошно.

— Уокер за едой сначала пробовал всё по чуть-чуть.

— Это не звучит как-то особенно необычно.

Теодор, игравший с собакой, лениво отозвался, но Мишель покачал головой.

— Первый кусочек — маленький. На язык, не жуёт сразу, проверяет, не онемеет ли. Перед следующим блюдом пауза — ждёт, нет ли реакции. Привычка пробовать на яд.

Такие, кто постоянно проверяет еду на яд, — либо сами из знати, либо слуги знатных особ.

— Плюс Уокер всегда в курсе окружения. Я хотел напугать, подкрался в слепую зону — он заметил. Это не навык простого человека. Скорее всего, телохранитель или слуга кого-то высокого ранга

— Понятно. Значит, Уокер — слуга и телохранитель Молчаливой ведьмы Моники Эверетт.

Во время поимки беглеца из рэндалльских рыцарей Сэмюэля Слоуса Энтони узнал, что эта крошка — одна из Семи Мудрецов королевства Ридилл, Молчаливая ведьма Моника Эверетт. Кстати, эта крошка — будущая жена его младшего брата, а значит, будущая невестка Энтони.

— То есть Уокер охраняет нашу будущую сестру! Он нам почти брат! Когда Моника выйдет за Роберта, примем Уокера в семью как родного!

Кстати, на той попойке они узнали, что у юноши Уокера тяжёлая любовь. И что объект — тот, кому он служит. Но им и в голову не пришло, что это может быть Моника Эверетт. Всё из-за неуместно красивого лица Айзека Уокера. С такой внешностью и харизмой объект воздыханий наверняка — зрелая красавица, бывшая начальница или хозяйка. Так они решили.

К слову, второй брат Мишель видел, как Сирил Эшли уводил Монику из дома Сэмюэля Слоуса. Но решил: "Наверняка опекун Моники или коллега из Семи Мудрецов!"

Для Мишеля Молчаливая ведьма — будущая жена брата и их сестра. Факт незыблемый. Несмотря на выдающуюся наблюдательность, когда дело касалось младшего брата, знаменитые рыцари Рэндалла, братья Уинкель, всегда давали маху.

＊ ＊ ＊

Закончив тренировку с Энтони, Айзек вежливо отказался от ужина. Моника, охранявшая принцессу Сесилию в столице, должна была вот-вот вернуться. Он и так убирает дом ежедневно, но к возвращению Моники хотел сделать всё особенно тщательно и приготовить тёплый ужин.

Обязательно её любимую жареную белую рыбу... Плюс ореховую выпечку. И кофе купить...

Чтобы покорить любимую девушку, нужно совершенствоваться — так говорил Энтони. Но Айзек считал, что желудок — тоже важный путь.

Оглядываясь на полгода, казалось, он скорее завоевал желудок Неро, чем Моники...

Но когда-нибудь хотел услышать от Моники: "Еда от Айка — самая вкусная". Скромная цель.

Составляя список покупок, Айзек вернулся к дому Моники и услышал внутри возню. Подумал, Неро за мышью гоняется, открыл дверь — и увидел редкость: Моника в фартуке, с застывшим, как статуя, лицом.

— Айк!?

— С возвращением, Моника. Ты раньше, чем я думал.

— П-подожди! Ещё пять минут! Сядь и подожди, пожалуйста!

— Хм?

Не обращая внимания на растерянность Айзека, Моника вынула из кармана фартука записку и впилась в неё взглядом.

— Так, уборка... ничего особенного, ладно... Ванна нагрета. Постель свежая. Напитки охлаждены, осталось разогреть еду. В прошлый раз мини-пламя не вышло, так что духовка на слабом...

Мой мастер такой милый, как новобрачная.

Моника тем временем влетела на кухню. Айзек неспешно последовал и заглянул. Моника с серьёзностью магического эксперимента пялилась в духовку. Внутри — кусок мяса в маринаде из специй и фруктов. Аромат дразнил аппетит.

— Моника, маринованное мясо легко подгорает, отодвинь от огня.

— П-поняла!

Моника осторожно, аж тревожно, сдвинула мясо и вытерла пот со лба. Казалось, она была полностью поглощена своим занятием.

Судя по всему, считает секунды. Бормочет:"Ещё сто восемьдесят..." — то на часы, то в духовку.

Но Айзек, опытный в готовке, решил: ещё сто восемьдесят — и поверхность обуглится.

— Думаю, огонь можно выключать. Остаточного тепла хватит.

— О-остаточное тепло... Это же продвинутая технология...

— Да, просто выключи.

Моника выключила духовку и глубоко выдохнула. Выглядела она так, словно преодолела гору в своих магических изысканиях.

Но вдруг вскинула глаза на Айзека:

— П-прости! Ещё не сказала "с возвращением". С возвращением, Айк!

— Да, я дома. Ты ведь только из столицы? Дальше я сам...

Моника энергично замотала головой, выпрямилась и откашлялась. Кашель, видимо, чтобы сменить тему, но вышло жалко.

— Э-э, это как твой мастер я говорю...

— Да? Что, мой мастер?

— В последнее время ты... не в форме.

Айзек слегка вздрогнул. После контакта с имперцами и знания о обещании Моники Черному Льву он не смог скрыть смятения.

Проглотив горечь, подкатившую к горлу, он услышал серьёзное:

— Наверняка устал от поездок между владениями и Сазандолом. Отдыхай спокойно. Ванна готова, постель свежая, напитки охлаждены, еда вот-вот — идеально. Так что...

Моника замолчала, подбирая слова, потом вскинула лицо:

— Если я чем-то могу помочь, скажи в любое время, ладно!

＊ ＊ ＊

Это была попытка Моники воспроизвести заботу Лайонела о принцессе Сесилии.

Лайонел не допрашивал меланхоличную Сесилию насильно, а утешал. Потому она и смогла открыться.

Моника заметила тревогу Айзека. Хотела, чтобы он поделился, опёрся на неё. Но допрос — не выход. Утешить и создать обстановку, где он сам захочет говорить, — как Лайонел с Сесилией.

По пути зашла в мясную Дадли, купила любимое мясо Айзека. Ванна, постель — всё для его отдыха.

А ещё... да, слова принца Лайонела!

Моника произнесла с жаром, как крылатую фразу:

— Если я чем-то могу помочь, скажи в любое время, ладно!

Идеально. Сама в восторге.

Пока Моника втайне сжимала кулак, Айзек улыбнулся, прищурившись:

— Тогда можно одну просьбу?

— Конечно!

Айзек сел на диван, похлопал рядом. Сядь.

Моника пробормотала "прошу прощения" и села. Айзек слегка прислонился — плечи едва коснулись.

— Хочу услышать о столице. Расскажи, что было?

— Э-э, да... Ну...

Моника с жестами рассказала о последних неделях.

Конечно, о том, как Сесилию отвергло зеркало, она умолчала. Зато — визит к Олбрайтам, чай с Сесилией, подруга Карина, милая деревянная фигурка.

Раньше Моника не делилась опытом, но теперь хотела рассказать Айзеку всё.

— А потом принцесса Сесилия...

Говорила она красноречиво, но веки тяжелели. После столицы сразу ванна, уборка и вымоталась.

Сначала к ней прислонился Айзек, но теперь Моника обнаружила, что прислонилась к его плечу и тихонько задремала.

Сейчас она применяла на практике всё, что знала о взрослой заботе. Будучи хладнокровной и надёжной хозяйкой, она никак не могла здесь заснуть… Но, несмотря на все попытки протереть глаза, голова Моники становилась всё тяжелее и тяжелее.

— Спокойной ночи, мой мастер.

Перед тем как отключиться, почувствовала мягкое касание к щеке.

＊ ＊ ＊

Моника задремала посреди рассказа. Айзек осторожно подвинул её и положил голову себе на колени. И вдруг вспомнил мальчика-соседа из детства. Тот был старше, считал Айзека младшим братом и хвастался новыми знаниями из школы.

Сегодняшняя Моника — точь-в-точь. Ребёнок, жаждущий применить выученное.

"Если чем-то могу помочь" — не в её стиле.

Должно быть, она кое-чему научилась в столице.

Ванна, постель, еда — всё для него, с её неуклюжей заботой. Это радует. Всё здесь — для него одного.

Позволь мне заполучить тебя целиком… по крайней мере, на данный момент.

Пока Айзек размышлял о столь несправедливых вещах, из окна появился Неро в облике черного кота. По-видимому, его привлёк запах мяса.

— О, вернулся, Искорка?

— Неро, подойди-ка.

— Ага?

Неро запрыгнул на подлокотник, переводя взгляд с Айзека на дремлющую Монику.

Та вот-вот уснёт.

Глядя на её детское лицо, Айзек грустно прищурился. В прошлом он мог игриво поцеловать её, но теперь ему казалось, что он не может. Переступив эту черту, он, вероятно, уже не сможет себя сдержать.

Айзек взял Неро и его лапой мягко ткнул Монику в щёку.

— Спокойной ночи, мой мастер.

Её ритмичное дыхание было признаком глубокого сна. Судя по всему, она полностью уснула.

Айзек с тоскливой улыбкой продолжал тыкать лапой.

— Эй, что меня заставляют делать?

— Это сложно. Пожалуйста, пойми.

— Какого черта...

Неро искоса взглянул на Айзека с выражением недоверия, пока Айзек наконец не положил Неро обратно на подлокотник.

— На самом деле у меня есть одна забота... Неро-сэмпай.

— Да? Спрашивай о чем угодно.

Умилив кота "сэмпаем", Айзек тихо спросил:

— Как стать для Моники номером один?

— Ты? Номером один у Моники? Невозможно. Сдавайся.

Получив прямой отказ, Айзек замолчал. Тем временем Неро фыркнул и продолжил:

— Ведь Моника больше всех любит меня!

— ...

— Потому что я самый сильный и самый милый, конечно же! Жаль, но ты не сможешь меня победить, не превратившись сам в кота…

Айзек улыбнулся и от души погладил Неро по хвосту против шерсти. Испуганный чёрный дракон подпрыгнул, крича "Хонгьярабубо!" и катаясь по полу.