Из Бездны

Говорят, что глубоко внутри Шамана Бездны есть источник.

Этот источник — тёмный и глубокий, словно бездонное болото, наполненное множеством проклятий.

Проклятия, обитающие в этом источнике, откликаются на эмоциональные потрясения шамана, вызывая рябь на поверхности воды, и вырываются наружу.

Возможно, из-за зависти, ненависти или страха.

Слишком сильные эмоции порой превращаются в проклятие и проявляются в формах, противоречащих желаниям Рея.

Таким образом, Рей взял за привычку высказывать свои обиды как можно чаще, высвобождая негативные эмоции до того, как они успевают накопиться. Зависть, злоба, желание быть любимым, ругань в адрес красивых мужчин… Выговаривая свои жалобы, он мог немного выпустить накопившиеся в нём негативные эмоции.

Так третий Шаман Бездны Рей Олбрайт, контролировал свои эмоции.

Но теперь, оказавшись на незнакомой вечеринке, в окружении всей этой суматохи вокруг своей невесты и её брата, направляющего на него лопату, Рей был в полном смятении.

Решающим фактором стало подлинное намерение убить, исходившее от Хенрика Бланке.

Ощутив смертельный страх перед убийственной аурой, сравнимой с той, что направляют на врага на поле боя, Рей почувствовал, как поверхность источника, полного проклятий, сильно заколебалась.

На теле Рея проступили чёрные узоры, ползущие по коже. Более того, эти узоры начали отделяться от кожи, словно пытаясь покинуть его тело.

Чтобы поразить окружающих.

— Ах, ах… о-о… остановись, остановись, не выходи…! — кричал Рей, чьё тело покрылось черными узорами, пока он корчился в муках.

Фрида и Хенрик смотрели на него с изумлением.

О нет, я всё испортил! Она точно меня возненавидит, сочтёт жутким! Она меня ненавидит, ненавидит, ненавидит!

Это отчаяние лишь ускоряло неконтролируемый выброс проклятия.

Черные узоры беззвучно поднимались с тела Рея и ползли по земле. Если так продолжится, проклятие поразит Фриду и Хенрика.

Рей попытался отползти от них, но ноги запутались, мешая двигаться.

— Нет, нет, о, нет… кто-нибудь, кто-нибудь! — кричал он.

Если так продолжится, проклятие, что живёт в нём, причинит кому-то страдания. И его возненавидят.

Из глаз Рея потекли слёзы. Эти слёзы были черными, словно смола. Теперь даже слёзы Рея превратились в проклятие. Черные капли, падая, окрашивали цветы у его ног в черный цвет, и в следующее мгновение цветы начали чудовищно разрастаться.

С каждой каплей проклятых слёз трава и цветы вокруг всё больше уродовались. Огромные почерневшие растения шевелили лианами и листьями, словно обретя собственную волю. Они намеревались опутать всех вокруг Рея и проклясть их.

Проклятия созданы, чтобы приносить страдания. Те, кого коснулось проклятие, испытывали невыносимую боль, вплоть до желания смерти, корчились от боли и в конечном итоге сходили с ума.

— Лорд Олбрайт! — раздался голос.

Рей обернулся и увидел, как к нему приближается Фрида. С таким видом, будто это само собой разумеется, она протягивала руку к Рею, окружённому уродливыми растениями.

Но проклятие Рея уже не остановить. Растения, превращённые в проклятие, начали двигаться, чтобы опутать Фриду.

О, нет, нет, я прокляну даже добрую девушку, которая протянула мне руку, не хочу, не хочу этого!!

Рей, роняя черные слёзы, беззвучно причитал.

Нет, остановись, кто-нибудь, помогите!

Но его мольбы были напрасны: черные лианы уже тянулись к Фриде…

С резким звуком лианы отскочили от невидимой стены перед Фридой.

Это защитный барьер?

Но обычный защитный барьер не способен остановить проклятие. Нужен особый, специально созданный барьер. Магия проклятий — почти неизвестное искусство. Естественно, и тех, кто умеет создавать барьеры против неё, очень мало. Но в этом месте оказался человек, способный создать такой барьер. Это была маленькая героиня, которая два года назад победила Проклятого Дракона Рейнберга.

— Господин Шаман Бездны, вы ещё никого не ранили… Я не позволю вам это сделать, — произнесла она.

Одна из Семи Мудрецов, Молчаливая ведьма Моника Эверетт.

＊ ＊ ＊

Два года назад, когда Моника сражалась с Проклятым Драконом Рейнберга, созданный ею защитный барьер был несовершенен и полон изъянов. Поэтому она училась у Рея структуре магии проклятий и за два года перестроила теорию защитного барьера против проклятий.

Сейчас Моника развернула барьер, защищающий Фриду и Хенрика.

Её барьер работал безупречно, отражая все атаки заражённых проклятием растений.

Гленн воскликнул: "Вау, потрясающе!", но у Моники не было сил ответить.

Проклятие того дракона было куда слабее!

Шаман Бездны Рей Олбрайт, сильнейший шаман в стране, обладал мощью, способной окутать проклятиями целый замок, если бы он был серьёзен. Чтобы остановить такое мощное проклятие, барьера Моники было явно недостаточно.

Но я должна защитить их!

Если это проклятие причинит кому-то боль, Рей, несомненно, будет винить себя и проклинать себя. Моника знала, что даже без магии проклятий человек может легко проклясть сам себя.

— Я ничтожество, я никчёмна…

Так маленькая Моника годами проклинала свою беспомощность.

Если ничего не предпринять, Рей станет таким же. С мраком в глазах он будет проклинать себя, отрезая связи с другими, запираясь в одиночестве. Моника не хотела, чтобы Рей стал таким.

Уф, барьер не выдержит. Временное освобождение, реконструкция.

Моника сняла разрушающийся барьер и без заклинаний тут же возвела новый. Только такой мастер безмолвной магии, как Моника, способна на такой трюк.

Но этот барьер против проклятий потреблял огромное количество маны. В столь сложный барьер невозможно встроить формулу для экономии маны. Каждый раз, используя его, Моника теряла значительную часть своих магических сил. Ещё три таких барьера — и её запас иссякнет.

Обороняться недостаточно. Это понял Глен, закатав рукава.

— Моя огненная магия разнесёт эти черные цветы в клочья!

— Сможет ли огненная магия справиться с проклятием? Лучше я заморожу всё своей ледяной магией, — начал произносить заклинание Сирил, но Айзек легонько похлопал его по плечу.

— Похоже, в этом нет необходимости, — сказал он.

Глен и Сирил посмотрели на Айзека с недоумением, а тот, мягко улыбнувшись, указал за их спины.

— Ого, вот это вы тут веселье устроили, а?

— Чёрт возьми, устроить такой переполох в чужом доме… Ты, глупый ученик, потом получишь нагоняй.

К ним приближались здоровяк с чёрными волосами и бородой и красивый мужчина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в косу, в монокле.

Члены Семи Мудрецов, коллеги Моники: Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун и Барьерный Маг Луис Миллер.

Рауль, просияв, бросился к ним.

— Вы оба пришли!

— Ха, оставь это нам, сейчас всё разнесем!

Брэдфорд громко рассмеялся, а Луис взглянул на Монику, поддерживающую защитный барьер.

— Серьезно... Какая неблагодарная юная леди. Воссоздать даже сложный барьер против проклятый без заклинания. Ты заставляешь Барьерного Мага чувствовать себя совершенно неуместным положения Мудреца, — с сарказмом произнёс Луис, поправляя монокль и внимательно разглядывая проклятие Рея.

Затем он обратился к Монике, изо всех сил поддерживающей барьер:

— Коллега, сколько ещё продержишься?

— Секунд… тридцать… — выдохнула она.

— Отлично.

Луис начал чуть более длинное заклинание, создавая барьер против проклятий.

Его барьер был гораздо прочнее, чем у Моники, и не дрогнул, даже когда заражённые проклятием растения бешено бились о него.

Невероятно!

Луис мог жаловаться, что его место под угрозой, но в создании защитных барьеров никто не мог превзойти Барьерного Мага Луиса Миллера.

Убедившись, что барьер Луиса сдерживает заражённые растения, Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун подобрал с земли камень.

— Ну, теперь моя очередь. Эй, Барьерный, я сейчас устрою взрыв, так что защити особняк. Хмм посмотрим, четырехкратного должно хватить, чтобы сжечь проклятия.

— Для этого хватит и трехкратного, нет? — возразил Луис.

— Хочу показать молодежи яркий фейерверк! Всё-таки жахну пятикратным!

— Не могли бы вы подумать и о том, кто ставит защитный барьер?! — Луис раздражённо посмотрел на Брэдфорда, но тот уже начал читать заклинание.

Луис, смирившись, тоже начал произносить заклинание, продолжая поддерживать барьер, сдерживающий проклятие. Низкий голос Брэдфорда, произносящего заклинание, смешался с мелодичным голосом Луиса.

Рауль, их товарищ по Семи Мудрецам, весело улыбнулся, глядя на Сирила и Глена.

— Давненько не видел такого зрелища. Ребята, смотрите внимательно!

Луис первым закончил заклинание и создал защитный барьер вокруг всего сада — невероятно прочный, предназначенный для защиты от атакующей магии.

Убедившись в этом, Брэдфорд высоко поднял сжатый в руке камень. Брэдфорд вложил в обычный камень сжатое заклинание огненного атрибута. Мощность магии в этом камне была сравнима с огненным шаром Глена — уже достаточно мощным. Но Брэдфорд сжимал эту магию ещё сильнее. И это ещё не всё. Он наложил точно такое же заклинание пять раз подряд. Чем больше слоёв усиления, тем выше мощь. Однако контроль становится сложнее. Даже Моника могла справиться максимум с четырехкратным усилением.

Брэдфорд широко ухмыльнулся.

— Погнали, ОРАААААААААААА!!! — заорал он, высоко подняв ногу и швырнув пылающий красный камень в разросшиеся цветы.

Красный камень, на невероятной скорости, пробил цветы и сжёг проклятие.

Магия, способная пробить даже тело дракона с высокой магической устойчивостью, разнесла проклятие Рея в клочья. Удар Брэдфорда, использующего самую разрушительную магию в стране, был невероятно мощным, но…

— Э-э, а… а господин Шаман Бездны… он жив? — робко спросила Моника.

Луис фыркнул.

— Для этого здесь я.

Когда пыль рассеялась, стало видно Рея, пошатывающегося от шока из-за грохота и вспышки. Луис скорректировал барьер, чтобы защитить Рея от взрыва.

Ослеплённый вспышкой, Рей закрыл лицо руками и скорчился.

— Пора, Ведьма Шипов! — сказал Луис.

— Ага, спасибо, Луис! — отозвался Рауль.

Рауль подошёл к Рею, держа в руке розу, и сжал её, раздавливая. Сильный аромат розы окутал Рея, и его руки безвольно повисли.

— Я добавил чуть более сильное успокоительное. Успокоился, Рей?

— А, ух… я… я… — бормотал Рей, шатаясь, с невнятной речью.

Когда Рей покачнулся, Фрида мгновенно подхватила его.

Опираясь на Фриду, Рей заплакал, как ребёнок.

— А… а-а… прости… простите… я… я… у-у… а-а-а… — всхлипывал он.

Из его розовых глаз текли слёзы.

Эти слёзы больше не были черными — они были прозрачными, как капли воды.