Лана Коллетт знала

В кабинете главы филиала Ассоциации магов Сазандола, за столом руководителя, Шаман Бездны Рей Олбрайт, которому Мелисса перед уходом свалила всё на него со словами "пока меня нет — будешь за главного", сидел, обхватив голову руками.

— Невозможно… это просто невозможно… — бормотал он. — Мне командовать? Составлять планы, отдавать приказы… да это же совершенно не моё… Почему именно я? Пусть обычный глава филиала этим и занимается… Я умею только ненавидеть людей, проклинать их и заставлять страдать…

Рей зажмурился ещё сильнее, продолжая тихо жаловаться самому себе.

Всё, что он умел, — это проклинать. Но проклятиями Фриду не спасти.

Что вообще может сделать такой, как я… шаман…

Внезапно глаза Рея широко распахнулись. Розовые зрачки засверкали.

— Точно! Я ведь умею заставлять людей страдать… — Он оскалился. — Значит, мне просто нужно стать злым командиром, который будет мучить Феодора Максвелла! Загонять его в угол всеми возможными способами, доводить до отчаяния… Да! Вот это я точно смогу! Кхе-кхе… кхе-кхе-кхе…

Рей впился взглядом в карту и начал лихорадочно прикидывать, как именно можно сломать Феодора.

Стоило ему окончательно вжиться в образ "злого командира", как мысли завертелись с бешеной скоростью — и стали приходить действительно дельные идеи.

Сзади, не замеченный им, через окно в комнату влетели на магии полёта сначала Сайлас, а в его руках — Мелисса.

— Фу, от тебя несёт потом, Маг-Истребитель Драконов, — поморщилась она.

— Целый день в небе болтался, чего ты хочешь. Давай, слезай.

— Какой ты грубый! С леди нужно обращаться, как со стеклянной фигуркой!

Позади шумели, перебрасывались колкостями, но "злой командир" Рей ничего не слышал. Он продолжал, злорадно ухмыляясь, рисовать на карте стрелки и кружки.

— Здесь ловушка… сюда поставим Истребителя Драконов и Молчаливую Ведьму… кхе-кхе… получится, сейчас у меня точно получится…! Страдай, Феодор Максвелл, страдай сколько влезет…!

— Слезь с моего стула.

— Гхя?!

Мелисса с размаху пнула кресло — и злой командир Рей Олбрайт кубарем слетел на пол. Мелисса тут же уселась на освободившееся место, закинула ногу на ногу и скользнула взглядом по карте.

— Ого. Ты правда план придумывал? Для тебя это неожиданно неплохо.

Рей смотрел на неё снизу вверх полными обиды глазами, но Мелиссу это совершенно не волновало. Она взяла перо и одним движением зачеркнула весь набросок огромным крестом.

— Увы, план отклоняется. Молчаливая Ведьма больше не боеспособна.

— …Что? — Рей замер. — А?

— Стала жертвой Прожорливой Зои. Память и ману сожрали. Теперь она совершенно бесполезна. Я только что оставила её на попечение президента Коллетт из торгового дома "Флюкс".

Сайлас поморщился от грубости формулировок.

— Сестрца Шипов, может, не стоило так жёстко…

— А как, по-твоему, надо? — Мелисса повернулась к нему и прищурилась. — "Ой, Молчаливая Ведьма получила тяжёлое ментальное повреждение, но если очень постараться, то, может, и сможет как-то участвовать в бою, так что давайте её вытащим на поле"? Так лучше?

Сайлас втянул голову в плечи.

— Просто назвать её бесполезной и выкинуть из списка — это, между прочим, ещё и милосердие с моей стороны, — холодно закончила Мелисса.

Рей, так и не поднявшийся с пола, прилип щекой к доскам и смотрел снизу вверх.

По сути Мелисса просто убрала Монику подальше от войны. Пусть она и грубиянка, но всё же не настолько жестока, чтобы тащить на поле боя девушку, у которой выжрали память.

— …Если Молчаливая Ведьма не сможет участвовать, — тихо произнёс Рей, — то вся исходная диспозиция летит к чертям. Безмолвная магия незаменима.

— Знаю. Поэтому мы втроём сейчас сядем и придумаем что-то. А ты, слизняк, — отчёт о том, что было в моё отсутствие. А ты, Маг-Истребитель Драконов, — марш в ванну, пока тут не завоняло как в раздевалке. Шевелитесь живо!

Рей мысленно вздохнул: "вот кто на самом деле рождён быть злым командиром".

＊＊＊

Ночной город был пугающе тих.

В карете, которая везла Лану Коллетт к дому Моники, девушка всё время нервно смотрела в окно.

Сидящая рядом Карина тоже вертела головой, но для неё такое беспокойное поведение было скорее нормой.

— Прости, Карина, — тихо сказала Лана. — В городе опасно, а я тебя всё равно вытащила…

— Да брось! Моника-чан ведь и моя подруга тоже!

Услышав привычный бодрый тон, Лана чуть улыбнулась, закрыла глаза и мысленно собралась.

Благодаря охраннику компании Бартоломео Александеру им удалось спастись от чёрного дождя. Убедившись в безопасности сотрудников и слуг, Лана предпочла остаться в компании, а не возвращаться домой. Обычно она жила в особняке в жилом квартале Сазандола с прислугой. Но в такой чрезвычайной ситуации президент Торгового дома должен быть на месте. К счастью, в компании была кухня и запасы примерно на две недели.

Лана обсуждала планы на будущее с секретарём Клиффордом, когда в комнату ворвалась Четвёртая Ведьма Шипов Мелисса Розенберг.

Мелисса выгнала Клиффорда, заставила Лану подписать соглашение о неразглашении и заявила:

— Чрезвычайное положение в городе вызвано древним магическим артефактом. После его атаки у Моники Эверетт были поглощены воспоминания и мана. Сейчас она в состоянии вроде детского, нормально говорить не может. Особенно боится мужчин… Поэтому нужна женщина для ухода. Организуешь? С учеником её, Айзеком Уокером, я уже договорилась.

Лана была в шоке.

Древний артефакт — она знала об их существовании. В отличие от современных магических инструемнтов, они иногда обладали силой менять историю.Всё происходящее в городе — кошмарные сцены, чёрный дождь — оказалось делом рук этого артефакта. И он же лишил Монику памяти и маны.

По крайней мере, Уокер в безопасности…

Эта мысль немного успокоила Лану. Пока Айзек рядом, он защитит Монику любой ценой. Но один вопрос не давал покоя: почему Айзек не воспользовался статусом второго принца? В такой кризис он мог бы открыто объявить о своём присутствии в Сазандоле и задействовать королевскую власть. Даже отказавшись от престола, в случае угрозы члену королевской семьи страна должна была бы вмешаться всерьёз.

Вопросов было много, но сейчас главное — помочь Монике.

Лана немедленно объявила Клиффорду, что едет к Монике.

Клиффорд настаивал, что поедет с ней, но Мелисса предупредила: сейчас Моника боится мужчин.

— Нет, Клифф, ты только напугаешь её!

— А ты что сделаешь? Ты же никогда ни за кем не ухаживала.

Лана замолчала — возразить было нечего.

Она была настоящей барышней: с рождения окружена прислугой. Переехав в Сазандол, она стала чуть самостоятельнее, но уборка, готовка — всё это по-прежнему делали слуги.

Клиффорд был прав.

И тут вмешалась Карина.

— Тогда я тоже поеду! У меня есть опыт работы горничной, пусть и не очень серьёзный! Я тоже волнуюсь за Монику-чан! Правда, Клиффорд, тогда нормально?

Клиффорд ещё поворчал, но в итоге сдался и заказал карету. А Карине вручил пистолет для самообороны и атакующий магический инструмент: "Если что — используй без раздумий".

Когда карета наконец остановилась перед домом Моники, Лана поблагодарила кучера, велела возвращаться в контору и, глубоко вдохнув, дрожащей рукой постучала в дверь.

Четвёртая Ведьма Шипов сказала, что Моника ничего не помнит… значит, и меня она тоже забыла…

От одной мысли, что Моника посмотрит на неё как на совершенно чужого человека, к горлу подкатывал ком.

Лана стиснула кулаки.

Нет. Я не заплачу. Я её подруга. Мы уже однажды стали подругами — значит, сможем и снова.

Она решила: сначала просто представлюсь. В этот раз — тепло и ласково.

"Привет, я Лана Коллетт. Я твоя подруга!" — так она скажет, улыбаясь изо всех сил.

Дверь открылась.

На пороге стоял незнакомый мужчина.

Лана невольно отступила.

Она ожидала увидеть Айзека или, на худой конец, Бартоломео, но перед ней стоял совершенно другой человек — молодой, с чёрной повязкой на правом глазу и острым, холодным взглядом.

— Спасибо, что приехали ради Моники, мисс Коллетт, — произнёс он напряжённым голосом. — Понимаю, что вид у меня… неожиданный. Но это всё ещё я — Айзек Уокер.

— ……… э?

Лана растерянно смотрела на него снизу вверх.

— То есть… ваше лицо…

— Долгая история. Проходите, пожалуйста.

Лана знала историю, как у Айзека появилось лицо принца. И что изначально у него было другое. Чёрный дождь, потеря памяти Моникой, исчезновение лица Феликса у Айзека — всё казалось нереальным кошмаром. И она понимала: всю правду ей не расскажут. Упоминание древнего артефакта Мелиссой — это уже максимум, на что пошли.

Тогда я просто сделаю то, что в моих силах.

Мужчина, назвавшийся Айзеком, внимательно, настороженно смотрел на Карину — видимо, не знал, сколько ей можно говорить.

Лана натянула светскую улыбку.

— Я слышала, Моника в тяжёлом состоянии. Как у неё с аппетитом? Может есть любимое?

Мужчина моргнул левым глазом (правый был под повязкой) — понял подвох.

— …Она вообще ничего не ест. Я пробовал готовить её любимый рыбный суп и ореховое печенье…

— А белую рыбу на сковороде?

— Лимонное масло закончилось.

Лана нарочно сделала испуганное лицо.

— Сэр Уокер, сегодня вы совсем другой… В студенческие годы вы были гораздо улыбчивее…

— Если напугал — прости. Не сердись, ладно? Мы же вместе учили Монику и Дадли танцевать, тайком ели шашлык…

Упоминание редких студенческих воспоминаний — он ответил сразу, без запинки.

Это точно он.

При Карине расспрашивать о лице нельзя. Но если он потерял облик принца — понятно, почему не задействовал королевскую власть.

Лана выпрямилась и посмотрела вверх.

— Можно увидеть Монику, сэр Уокер?

— Да.

Айзек кивнул и пошёл наверх. Лана и Карина последовали.

По лестнице Карина спросила:

— Эй, дядя с повязкой. Моника спит?

— …Нет, думаю, бодрствует. Только говорите, пожалуйста, тихо.

У двери комнаты Моники Айзек постучал. Ответа не было.

Лана осторожно толкнула дверь.

Она собиралась улыбнуться и сказать заготовленную фразу. Но вместо этого услышала тихое, монотонное бормотание цифр.

— …Моника?

Никакой реакции. Девушка смотрела в пустоту и продолжала шептать числа. От этого пустого лица и мёртвого голоса у Ланы похолодела спина.

— Моника… Моника!

Когда Лана почти крикнула, Моника вздрогнула и медленно повернула голову.

А потом увидела стоящего сзади Айзека — и начала задыхаться.

— …не бей… прости… прости… Прости, прости… 3027… 76104988… уф… ах… 58824, 112…

Лана поняла: Моника смотрит не на Айзека. На кого-то другого. На того, кто довёл её до этого.

Айзек хрипло произнёс за спиной:

— Похоже, она потеряла несколько лет воспоминаний. Скорее всего…

— Я знаю, — дрожащим голосом перебила Лана. Глаза защипало. — Я давно знала…

— Я знала… что у Моники вся спина в старых шрамах… Я же много раз помогала ей переодеваться…

Айзек и Карина ахнули.

Моника продолжала бормотать цифры.

Лана не выдержала.

— Моника же девочка! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Она хочет быть красивой! Хочет надевать милые платья! Почему… почему так?! Почему-у-у!

Слёзы хлынули.

Она топала ногами, рыдала, вытирала лицо рукавом и кричала:

— Кто это сделал с Моникой! Дурак! Дурак! Дура-а-ак…!

Рыдающая Лана не сразу заметила: бормотание цифр прекратилось.

Моника сидела неподвижно и молча смотрела на плачущую над ней девушку.

Впервые за долгое время она перестала считать.