Драконы — это катастрофы

Проведя ночь в городе Лугароа, Моника и Сайлас на следующее утро сели в повозку отряда рыцарей дракона и отправились на горный хребет Далсмор.

В небе всё ещё висели вчерашние дождевые облака, то и дело срывавшиеся мелким, будто туман, дождиком. Сейчас такая морось смачивала робу и чёлку Моники.

Горный хребет Далсмор состоял из нескольких сросшихся вершин, а леса у их подножия были огромны. Поэтому Седьмой поисковый отряд разделился на несколько групп. Сам командир Даннинг тоже лично вошёл в лес и участвовал в поисках.

Моника и Сайлас вместе с проводником Робсоном начали обходить южную часть леса.

Магический прибор, разработанный Сайласом, позволял точно засечь дракона, если у тебя есть хотя бы часть его тела, но радиус действия был мал. Чтобы обшарить такой огромный лес, приходилось просто много ходить.

Сайлас вставил в прибор размером с крупные карманные часы чешую красного дракона, одолженную у командира Даннинга, положил его на ладонь и пошёл вперёд. Моника и Робсон следовали за ним.

— Интересная штуковина, — протянул Робсон. — Найти затаившегося дракона — та ещё работёнка, с таким прибором было бы куда проще.

— Ещё не закончен, и радиус маловат, — буркнул Сайлас.

Робсон почесал щетинистый подбородок и ухмыльнулся.

— Мы-то профи, следы дракона найти для нас раз плюнуть. Скомбинируем наши знания с показаниями твоего прибора — и сильно сузим круг поисков.

Моника молча слушала их разговор, крепче сжимая посох, а потом всё-таки вмешалась:

— Командир Даннинг намерен убить красного дракона, верно?

Она видела, как в большой повозке Даннинга лежали метательные копья для охоты на драконов — целая груда. Для поражения дракона в слабое место между бровями обычно использовали именно такие копья, мощные арбалеты или атакующую магию. Сейчас и у Робсона в руке было одно такое копьё.

Робсон прищурился ещё сильнее и промычал:

— Ну, похоже на то.

Ответ был уклончивый, будто ему всё равно.

Моника не отставала:

— А разве Седьмой поисковый отряд не берёт с собой магических биологов?

— Бывает, что берут… в других отрядах. А наш командир их недолюбливает, — Робсон неловко потёр подбородок под её пристальным взглядом.

— Лет восемь назад здесь, в Далсморе, тоже объявился красный дракон. Мы тогда пришли на поиски… и столкнулись с одним таким биологом.

— Столкнулись?

— Он мешал нам работать. Ну, "мешал" — громко сказано: просто умолял дракона не убивать.

— Но работа есть работа. Нельзя же позволять высшему дракону вечно шататься по человеческим землям, верно? В итоге встал выбор: либо силой загнать обратно, либо уничтожить.

Пока они спорили с биологом, красная драконица исчезла — судя по всему, сама вернулась в свои земли. И вот, восемь лет спустя, в Далсморе снова появился красный дракон.

— Командир вне себя: мол, это та самая дракониха, и тогда её надо было прикончить. Он из-за драконов потерял и семью, и кучу подчинённых… Его злость можно понять.

— А ты сам как к этому относишься? — тихо спросил Сайлас, не оборачиваясь.

Большинство добровольцев в отряде рыцарей дракона — жертвы драконьих набегов. Даже те, кто сам не пострадал, наверняка потеряли товарищей.

Робсон посмотрел куда-то вдаль, будто вспоминая павших.

— У меня драконы тоже многих друзей забрали… Только вот… как бы сказать… Для меня драконы — это как стихийное бедствие. Страшно, конечно, но ненавидеть… как-то не получается.

Сайлас резко обернулся и посмотрел на Робсона в упор.

— А если бы твоих родных растерзали медведь или волк — ты бы не захотел отомстить?

— Может, и захотел бы… Но драконы — это совсем другой уровень силы. Для меня они именно что стихия.

Моника вспомнила Неро, оставшегося дома присматривать за домом.

До встречи с Неро она знала высших драконов только по книгам. Знала, что они разумны и понимают человеческую речь, но всё равно они казались чем-то далёким, почти нереальным.

Может, я тогда их не боялась именно потому, что мало о них знала…

Теперь же Моника знала: драконы бывают разные. Чёрный дракон, корчившийся от застрявшей в горле птичьей косточки. Спокойный, но на удивление обязательный белый дракон. Зелёный дракон, принявший проклятие ради мести за детёныша и ставший проклятым. Иногда они бывают до смешного похожи на людей, но всё же это существа с совершенно иными ценностями.

И всё-таки… было бы здорово, если бы мы могли понять друг друга.

Глядя на Неро и Туле, она искренне так думала.

Сайлас молчал, стиснув губы, — у него явно были свои счёты с драконами.

Робсон же, всё ещё глядя куда-то в пустоту, тихо добавил:

— "Драконы — это катастрофы". Впервые эту фразу сказал, кажется, какой-то древний жрец. Хотели, наверное, уколоть тех, кто поклонялся драконам как богам… но, чёрт возьми, попали в точку.

Во времена противостояния храма и драконопоклонников храм всячески очернял драконов. Тогда и родилось понятие "драконье бедствие". И до сих пор эта фраза жива — такова реальность их страны.

— Драконы — это стихийные бедствия в облике живых существ. Всё, что нам остаётся, — готовиться, а не сражаться. Хотя Семь Мудрецов, наверное, и с бедствием справятся запросто.

Робсон видел в драконах катастрофу, Сайлас — врагов, которых нужно ненавидеть, а Моника жила под одной крышей с драконом и знала: драконы разные, как и люди. Пропасть между этими взглядами не так-то просто преодолеть. Такие, как Сирил, кто принимает драконов и даже пытается вдолбить им человеческие нормы, — редкость.

Интересно, какое лицо будет у лорда Сирила, когда он узнает, кто такой Неро на самом деле…

Сирил Эшли умел выслушать чужую боль. И всё же Моника не решалась рассказать ему правду о Неро. Чёрные драконы и проклятые драконы — особо опасные виды первого класса. Обнаружение — немедленное уничтожение. Раскрывать такое было нельзя.

Погружённая в эти мысли, Моника не заметила, как поскользнулась на размокшей земле и чуть не упала.

— Уааа!? — вскрикнула она.

— Оп-ля, осторожней! — Робсон, шедший рядом, в последний момент успел схватить её за руку.

Моника выдохнула с облегчением. Сайлас, шедший впереди, остановился и обернулся.

— Извини, сестрёнка. Слишком быстро иду?

— Н-нет, всё нормально. Это я… простите…

Сайлас и Робсон уже и так сильно замедлили шаг, подстраиваясь под её выносливость и короткие ноги. Дальше заставлять их подстраиваться было бы неловко.

Надо смотреть под ноги…

Почва в Далсморе — красновато-бурая, вязкая, а намокнув, становилась особенно скользкой. Лес здесь тоже был не такой, как в окрестностях столицы: редкий, хвойный, с резкими перепадами высот — идти было тяжело.

Моника сосредоточилась, чтобы больше не оступиться, и тут Сайлас тихо сказал:

— Есть реакция. Северо-восток.

— В противоположную сторону от командира и остальных, — заметил Робсон. — Сигнальные дымы лучше не зажигать — дракон может заметить. Вернёмся, соединимся с основными силами?

Сайлас посмотрел на Монику — видимо, отдавал решение старшей по званию.

Моника крепко сжала посох и твёрдо ответила:

— Нет.

Отделиться от сторонников уничтожения во главе с Даннингом было даже лучше. Ей очень хотелось хотя бы попробовать поговорить с красным драконом.

— Продолжаем дальше. Я немного знаю язык духов… думаю, смогу договориться.

Робсон, смотревший в карту, поднял на неё одни глаза — взгляд был испытующим.

— А если переговоры сорвутся — что тогда?

Моника прямо посмотрела на него и заявила:

— Тогда я сама убью красного дракона.

＊＊＊

По расчётам прибора Сайласа, прямой путь к цели занял бы слишком много времени из-за резких перепадов высоты. Но Сайлас отлично владел магией полёта, поэтому просто взял Монику и Робсона на спину и перенёс — добрались быстро. Всё это время дракон почти не двигался.

— Красные драконы терпеть не могут, когда чешуя намокает, — пояснил Робсон. — Скорее всего, прячется от дождя.

— Где-то здесь, — Сайлас остановился и остро огляделся.

В редком хвойном лесу спрятать огромное тело дракона было бы трудно. Если он не хочет мокнуть — логично, что принял облик поменьше и укрылся где-то под навесом.

Робсон кивнул в сторону скалы:

— Вон там.

У самой скалы лежал огромный накренившийся валун — идеальное укрытие от дождя. Между валуном и скалой оставалась щель, в которую легко поместился бы даже крупный медведь.

— Прятаться бесполезно, красный дракон. Мы знаем, что ты там, — грозно сказал Сайлас.

Из-за валуна послышался слабый шорох.

Моника потянула Сайласа за робу. Тот отступил на шаг, уступая ей место, но копьё не опустил.

Моника сглотнула и обратилась к тому, кто прятался:

— Э-э… Не могли бы вы объяснить, зачем вы пришли на человеческие земли?

Помолчав секунду, она добавила на языке духов — произношение было корявым, но понятным:

— Ты почему здесь?

Ей хотелось показать, что она готова к переговорам и говорит на его языке.

По мокрой земле послышались лёгкие шаги. Как и ожидалось — дракон принял другой облик.

Человек? Зверь?

Перед ними из-за камня вышел маленький тануки с загадочными золотыми глазами и густой зимней шерстью. Он посмотрел на Монику снизу вверх и заговорил голосом пожилой женщины — бодрой и болтливой тётушки:

— Ой-ё-ёй, какая молоденькая, а уже язык духов знает! Умница, столько училась, да? Нынче людей, владеющих нашим языком, почти не осталось — общаться трудно-о-о… Хотя мы поэтому и выучили ваш язык, конечно… Ой, я всё болтаю и болтаю, прости уж старуху! Давно не слышала родную речь от человека — вот и разошлась!

Робсон ткнул пальцем в тануки и посмотрел на Сайласа:

— Это дракон? Вот этот вот?

Даже матёрый ветеран был ошарашен.

Сайлас достал прибор и впился взглядом в циферблат. Прибор упрямо показывал: да, перед ними именно дракон.

Пока троица стояла с открытыми ртами, тануки ловко встал на задние лапы, засунул переднюю в шерсть на животе и вытащил оттуда что-то белое, толстое и шевелящееся.

Личинка.

Тануки протянул пухлую личинку Монике и остальным:

— На, детки, угощайтесь жучком! Питательный очень, вкусный-превкусный. Молодым надо хорошо кушать, чтобы расти больши-и-ими!