Несокрушимый гром / Упрямство Артиллериста / Небо, увиденное рыцарем-дракона
В зале заседаний внутри королевского дворца Ридилла собравшиеся аристократы и члены Совета все как один не скрывали тревоги на лицах.
— Действительно ли возможна драконья катастрофа национального масштаба? Если да, то тем более нужно укреплять оборону столицы…
— Ведьму Звёздного Копья, кажется, уже изгнали из Семи Мудрецов. Стоит ли прислушиваться к мнению человека, в семье которого завёлся преступник?
— Именно. К тому же первый, кто это предложил, — какой-то молодой сотрудник Библиотечного общества, ещё совсем зелёный.
— Но если Пятая Ведьма Шипов поддерживает это мнение, просто так отмахнуться нельзя.
— Конечно, семья Розенбергов внушает страх…
Кто-то вполголоса пробормотал, что хотя бы Барьерного Мага следовало оставить в столице, и эта мысль сразу нашла поддержку.
— Верно-верно. Недавно столицу уже атаковали. Барьерного Мага нужно срочно вернуть.
— Столица — это сердце страны. Пусть местные лорды сами справляются своими силами.
Шум голосов и перешёптываний резко оборвался, когда с тяжёлым скрипом открылась дверь.
— Вы здесь очень уж шумные.
Вошедший низким голосом произнёс это — герцог Крокфорд, один из самых влиятельных и тяжеловесных людей королевства.
Рядом с ним, опираясь на трость, стоял невысокий старик — Громовой Маг Грэм Сандерс.
Герцог Крокфорд обвёл зал холодным, как поверхность зимнего озера, взглядом и тихо, но отчётливо произнёс:
— Похоже, вы считаете оборону столицы недостаточной.
Кан! — резкий, отчётливый стук трости по каменному полу эхом разнёсся по залу, заставив всех замереть.
Это ударил Громовой Маг Грэм Сандерс.
Молнии, которые он призывал, раскалывали небеса и пронзали всё, что стояло на пути — человек, когда-то официально считавшийся сильнейшим магом всего Ридилла. Он медленно поднял сонно опущенные веки и обвёл взглядом собравшихся аристократов, словно прицениваясь к добыче.
— Я здесь, а вы всё ещё недовольны?
От ауры, исходившей от маленького, иссохшего тела, казалось, что оно выросло в несколько раз. Лица всех присутствующих побледнели, некоторые невольно отшатнулись.
В Ридилле не существовало человека, который не знал бы Громового Мага Грэма Сандерса. Даже король и герцог Крокфорд относились к нему с особым, почти благоговейным почтением. Это был великий герой, спасший страну в былые времена. Особенно старшее поколение навсегда запомнило его беспощадный, не знающий пощады стиль боя.
— Не поднимайте такой шум из-за какой-то там стаи драконов, молокососы.
Величайший в истории маг по количеству побеждённых драконов тихо сплюнул эти слова и тяжело опустился в кресло.
Самый возрастной человек в зале выглядел иссохшим: руки и ноги — тонкими, как сухие ветки, кожа обтягивала кости. И всё же, когда он сидел в кресле, от него исходила тяжёлая, непоколебимая, давящая властность — именно то, что лучше всего описывалось словом "авторитет".
Сейчас все присутствующие затаили дыхание и следили за каждым его движением. Не за герцогом Крокфордом — за героем, спасшим страну, Громовым Магом Грэмом Сандерсом.
— Если мой ученик сражается на передовой, то долг учителя — охранять его дом. Придут вражеские войска или драконы — этот Громовой Маг, не вставая с кресла, всех их перебьёт.
Громовой Маг ещё раз постучал тростью по полу — коротко, требовательно, — затем поднял взгляд на стоявшего рядом герцога Крокфорда и спросил низким, размеренным голосом, будто осведомляясь о противнике на поле боя:
— Кстати, а подушка для меня есть?
— Принесите ему.
По короткому приказу герцога Крокфорда один из младших членов совета в панике вскочил и бросился выполнять поручение.
Сбросив устрашающую ауру, Громовой Маг неспешно погладил пальцами бороду и лениво, почти по-стариковски протянул:
— Прошу, мягкую-пушистую〜.
＊＊＊
Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун посмотрел на горы Ворган и привычно постучал посохом по собственному плечу — раз, другой.
Пыль впереди поднимали двигавшиеся прямо в его сторону земляные драконы. Даже по минимальной оценке — больше десяти. Драконы явно были взбудоражены, возбуждены, их движения были резкими и жадными. Картина, от которой побледнел бы даже самый закалённый, видавший всякое рыцарь-дракона. Но Брэдфорд выглядел несколько разочарованным. Он надеялся увидеть крупного противника уровня чёрного дракона Воргана — того самого, которого когда-то отразила Молчаливая Ведьма.
Ну, всё равно — для них этого хватит.
Драконы, привлечённые мощной, почти осязаемой маной, нуждались в наглядном, болезненном уроке: это территория людей. Самый простой, самый быстрый и самый понятный способ — впечатать им мощный, подавляющий удар.
Брэдфорд тут же начал чтение заклинания.
Его высокомощные заклинания были слишком разрушительными, слишком широкого радиуса действия — и далеко не всегда удобными в использовании. Гораздо эффективнее было бы, как у Молчаливой Ведьмы, наносить точечные, экономные удары — минимальной силой, минимальным чтением, максимальной точностью.
Но я же Артиллерийский Маг.
С самого детства он был тем, кому всё доставалось легко.
Четвёртый сын богатого, преуспевающего виконта. Умный, схватывающий на лету. Ловкий, с золотыми руками. Физическая сила, магическая мощь — всё выше окружающих. В драках, в магических поединках — никогда не проигрывал.
Кто-то тыкал в него пальцем: "Нечестно! Ему всё с рождения дано!"
В юности он подумал:
"Я действительно силён. Мне действительно всё дано. Значит, если я буду сражаться со слабыми — меня действительно назовут нечестным".
— Тогда буду сражаться только с теми, кто сильнее меня.
Он искал достойных противников.
Но всё равно побеждал легко. Отчасти из-за подавляющей силы, но главное — он был умён. Он всегда рассчитывал, как победить, и воплощал расчёт в жизнь.
И снова кто-то говорил: "Нечестно. Использует хитрости, расчёты".
— Тогда я просто раздавлю их.
Раздавлю так, чтобы никто не посмел сказать "нечестно".
Так родился его фирменный приём — однократный сверхмощный артиллерийский удар, шестикратно усиленный. Никогда прежде такого не существовало. С этой силой он пронзал драконов насквозь и был избран в Семь Мудрецов. К тому времени никто уже не смел говорить ему "нечестно".
"Дядя, твой стиль боя — это путь настоящих сильных. Завидую… и даже немного ненавижу. Я так никогда не смогу".
Это сказал его племянник Хьюберт Ди.
Хьюберт — ученик-маг в Минерве, умный, талантливый, но с обычным, средним количеством маны. Он не мог сражаться так же, как Брэдфорд.
— Считаешь меня нечестным, Хью?
— М-м-м? "Нечестно" — это слово для таких, как я, разве нет?
Хьюберт постучал пальцем по виску, задумался, потом вдруг просиял, будто что-то понял.
— А-а, вот оно что. Значит, тебя кто-то называл нечестным. "Родился со всем — нечестно!" Да? Им просто завидно. Но признавать, что они хуже, не хочется. Поэтому они тебя принижают: нечестно, нечестно, он нечестный!
Для Брэдфорда это стало неожиданным открытием.
Родившись во всём обеспеченным, он редко испытывал зависть. Поэтому ему было трудно понять тех, кто кричал "нечестно" из зависти.
— Слушай, дядя. Считаешь нечестным расставлять ловушки на охоте? Но ведь охота — это и есть ловушки. Чем хитрее, тем интереснее. Поэтому я обожаю нечестную охоту. Охотиться на по-настоящему сильных зверей — высшее удовольствие.
Хьюберт ухмылялся хитро, по-лисьи. Но в глазах горел чистый, детский восторг перед сильным человеком.
— Дядя, оставайся таким, какой есть. Когда есть кто-то намного сильнее — это так зажигает!
Самовлюблённая просьба. Но почему-то Брэдфорду это даже понравилось.
И он ответил племяннику:
— Тогда я и дальше буду той самой артиллерией — буду разносить врагов подавляющей мощью. Если думаешь, что сможешь меня сломать — давай, попробуй, Хью.
Всё началось с упрямства — чтобы заткнуть тех, кто говорил "нечестно".
Но теперь он думал: если это упрямство ради молодых — то это уже не просто упрямство. Это убеждение.
Смотри внимательно, Хью. Я так просто не сломаюсь!
Закончив основное чтение, Брэдфорд перешёл к церемониальному.
Он всегда любил церемониальное чтение Короля Огненных Духов.
— Царь, обещающий победу! Подними багровый меч и яви частицу своей мощи!
Флем-Блем, Король Духов Огня — тот, кто обещал победу герою-королю Ральфу.
Праздничное пламя, сметающее врагов подавляющей силой.
— Именем Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна… Откройтесь, врата! — прогремел голос.
Над головой Брэдфорда разверзлись огромные врата. Самые большие среди всех, кто призывал Королей Духов в Ридилле.
— Облачённый в праздничный очищающий огонь, явись — Король Духов Огня Флем-Блем!
Из врат хлынули алые огненные ядра и обрушились на стаю драконов.
Грохот сотряс землю, приятный горячий ветер взъерошил волосы Брэдфорда.
Не желая уступать грохоту, Артиллерийский Маг заорал во всю глотку:
— Ну же! Получайте! Вот она — гордость сильного! Десять, сто — валите все сразу!
＊＊＊
"Ах, за что мне опять сюда возвращаться…" — мысленно простонал Робсон, средних лет рыцарь-дракона из седьмого разведывательного отряда.
После миссии в Далсморе он собирался уйти в отставку. Он не хотел видеть, как рушатся герои. Не хотел сталкиваться с драконами, способными к общению. Это была его слабость, и он это прекрасно понимал.
Но стоило вернуться в столицу после Далсмора — как там началась паника из-за крупной драконьей катастрофы.
Командир седьмого отряда Даннинг был тяжело ранен неизвестным нападавшим и лежал без сознания в критическом состоянии.
В такой обстановке сказать "я ухожу" было просто невозможно.
А потом Ведьма Звездочет предсказала самую страшную в истории драконью катастрофу.
Далсмор рядом с Драконьими пиками сразу стал зоной повышенной опасности — и Робсона снова туда отправили.
Ну просто идеальное время…
Он поднял взгляд в небо.
Его заполняли крылатые драконы. Примерно двадцать. Такое большое скопление крылатых драконов — редчайшее явление. Значит, пророчество Ведьмы Звездочета было верным.
Вокруг уже стояли смешанные силы Магического корпуса и рыцарей-дракона, но с таким количеством будет тяжело.
Робсон вздохнул — и в этот момент сзади закричал наблюдатель:
— Обнаружен высший вид! Красный дракон стремительно приближается!
Воздух мгновенно сгустился, стал тяжёлым. Даже стая низших видов — уже серьёзная угроза. А тут ещё и высший! Один высший дракон способен переломить ход боя. Сил у них было достаточно, но против высшего нужен был кто-то уровня Семи Мудрецов.
Небо закрыла стая крылатых драконов. А позади них стремительно приближался огромный красный силуэт. Дракон запрокинул голову — явный признак подготовки огненного дыхания.
— Развернуть барьеры!
Магический корпус успел поставить защиту почти одновременно с тем, как красный дракон выпустил пламя.
Мощное, насыщенное маной пламя окрасило небо в цвет заката.
Огонь прокатился по небу, не долетев до земли — и опалил стаю крылатых драконов.
— …Э?
Робсон издал глуповатый, растерянный звук. И не он один — все вокруг потеряли дар речи.
Красный дракон гонялся за крылатыми драконами и выпускал огонь им в спины, словно поджигая хвосты.
Крылатые драконы устойчивы к магии, огонь им почти не вредил. Но они всё равно пугались и меняли направление.
Когда стая начала рассыпаться, откуда-то появился ещё один красный дракон — намного меньше первого. Маленький красный дракон тоже выпускал пламя, не давая стае рассыпаться.
Родитель и детёныш… красные драконы… не может быть…
Красные драконы гнали крылатых обратно к Драконьим пикам.
Высший вид отгонял низших обратно в горы.
Пока все стояли в оцепенении, красные драконы сделали большой круг в небе и улетели обратно вглубь гор.
—— ГРРРРРРРРАААААААА!! АААААААА!!
Большой красный дракон издал громкий рёв. Робсону почему-то показалось, что он понял смысл. Скорее всего, это означало: "Извините за беспокойство~".
Робсон приложил ладонь ко лбу и посмотрел в небо.
— Ну вот, приплыли.
Теперь кому-то придётся объяснять верхушке поведение красных драконов из Далсмора.
И из всех присутствующих сделать это может только он.
Снова упустил момент уйти из рыцарей...
Похоже, он действительно человек с ужасным чувством времени.
Дополнительно (разное про духов)
В: Почему Уилдиану во время боя остаётся в форме ящерицы?
О: Главная задача Уилдиану — поддержка Айзека (создание опор и т.п.), поэтому удобнее всего сидеть у него на плече или в кармане, чтобы мгновенно реагировать на команды. Ящерица маленькая — труднее попасть.
Ашельпике во время боя удобнее в человеческой форме — поэтому принимает её. При желании она могла бы заморозить землю и кататься по льду, размахивая ледяными мечами, но тогда Сирил с Моникой обязательно поскользнулись бы и упали, поэтому она так не делает.
Ринзбельфид вне скрытных операций почти всегда в образе горничной. Быть горничной — её убеждение.
В: Разве Уилдиану не мог просто сделать волшебный меч для Айзека?
А: Возможно, но Айзек хотел сохранить ману Уилдиану. Кроме того, возникла бы задержка, если бы Айзеку нужно было отдавать приказы Уилдиану всякий раз, когда он хотел превратить меч, например, когда он превращал его в веревку.
В: У духов только одна форма животного? Зависит от вида духа?
О: В основном да, одна. Но иногда бывает несколько. Обычно дух сам выбирает ту форму, в которой ему удобнее всего меняться. Даже среди ледяных духов кто-то становится лаской, кто-то — кроликом, кто-то — волком.
Кстати:
Когда Уилдиану превратился в ящерицу, Айзек внутри себя ликовал.
Когда Ринзбельфид стала птичкой, Луис подумал: "Если что — раздавлю и ощипаю".
Когда Ашельпике превратилась в ласку, Мелисса прикидывала, сколько можно выручить за её шкурку.