Он действительно там был

На следующий день после того, как сила Прожорливой Зои пожрала воспоминания Моники, а на Сазандол обрушился чёрный дождь, Айзек, поспав всего несколько часов, поднялся ещё до рассвета и начал отрабатывать магию на заднем дворе дома. Против теней, которыми управляет Прожорливая Зои, обычное оружие бессильно. Нужна наступательная магия. Поэтому Айзек хотел хотя бы немного увеличить количество техник, которыми он может уверенно пользоваться.

Айзек обладал особым талантом: один раз увиденную технику он мог воспроизвести после совсем небольшого количества практики. Поэтому и само заклинание воспроизвести было не так уж сложно, однако для того, чтобы удерживать его долгое время, всё равно требовалась привычка и опыт.

Просто воспроизвести — этого мало. Если не получится стабильно поддерживать, в настоящем бою от него будет ноль толку.

Если бы была возможность, он хотел бы освоить и магию полёта, но его сильная стихия — вода. До магии полёта ветряного типа он пока не чувствовал, что дорос. Моника, которая как нечто само собой разумеющееся владеет всеми стихиями, и Глен, который использует полёт, несмотря на то что это не его профильная стихия, — оба они действительно исключительные маги.

Чёрный дождь начался вчера после полудня. Если сразу после этого в столицу отправили просьбу о помощи… то в самом лучшем случае подкрепление придёт уже сегодня.

Продолжая удерживать заклинание, Айзек размышлял дальше.

Как только подкрепление из столицы прибудет, начнётся настоящая битва. И тогда — как ему следует действовать? Всё будет зависеть от того, какие именно силы пришлют.

Кого пришлют — Семь Мудрецов или Магический корпус?.. Ведьма Звездочет и Барьерный Маг пострадали от теней. Ведьму Шипов, владеющего Крепостью Роз, наверняка не захотят отрывать от обороны столицы. Значит, наиболее вероятные кандидаты — либо Артиллерийский Маг, либо всё-таки отряд Магического корпуса…

— Простите, пожалуйста…

От неожиданного голоса сбоку Айзек мгновенно развеял поддерживаемое заклинание и резко обернулся.

Через невысокий забор, отделяющий их участок от соседнего, на него смотрела невысокая пожилая женщина — миссис Ноулз, их соседка.

Он уже почти сказал привычное "доброе утро", но тут же осёкся.

Чёрт…

Сейчас он — вовсе не тот "мистер Уокер", которого знала миссис Ноулз.

Для неё он вполне может выглядеть подозрительным чужаком, который влез в чужой дом. Но женщина, стоящая по ту сторону забора, смотрела на него всё той же спокойной, доброжелательной улыбкой, как всегда.

— Вы, наверное, родственник мистера Уокера?

— …Э?

— Вы очень на него похожи.

Айзек ни капли не считал себя похожим на Феликса, но, видимо, из-за одинакового роста и причёски миссис Ноулз именно так и решила.

Проглотив целую бурю разных чувств, он выдавил неловкий ответ.

— Брат.

— Ну вот, я так и подумала.

Айзек прекрасно понимал, что сейчас выглядит совсем не дружелюбно. И всё же миссис Ноулз улыбалась ему точно так же, как всегда улыбалась "мистеру Уокеру". Почему она может так к нему относиться? Пока Айзек рассеянно думал об этом, миссис Ноулз тихо спросила:

— А маленькая барышня и ваш младший брат…

И тут он заметил.

Руки миссис Ноулз, сложенные на груди, мелко дрожали. Улыбка оставалась той самой знакомой мягкой улыбкой, но лицо было совершенно белым. После вчерашнего чёрного дождя по всему Сазандолу наверняка прошли жертвы. Вполне возможно, что кто-то из близких или знакомых миссис Ноулз пострадал. И всё равно она держалась, сохраняла привычную улыбку и спрашивала о безопасности Моники и Айзека.

Айзек незаметно сжал кулаки.

— Оба в порядке. Младший брат сейчас уехал из Сазандола… Моника тоже цела, но после вчерашнего она сильно потрясена и лежит.

— Ох… да, конечно… Слава богу, оба живы… Хорошо…

По щекам миссис Ноулз, опустившей брови, прокатились две тонкие слезинки.

Она искренне переживала за них.

— Мадам, мы не знаем, когда снова пойдёт чёрный дождь. Пожалуйста, вернитесь в дом.

— …Да, вы правы. Простите.

Миссис Ноулз развернулась и пошла к себе. Шаги её были неуверенными, шаткими.

Айзек вдруг, повинуясь импульсу, окликнул её.

— Простите…!

— Да? Что-то ещё?

— А домочадцы мадам…?

Миссис Ноулз жила одна, но у неё была приходящая пожилая горничная — очень аккуратная и воспитанная женщина, которая часто рассказывала Айзеку о том, как проводит время Моника в его отсутствие.

Не оборачиваясь, миссис Ноулз ответила слабым, почти беззвучным голосом.

— Приходящая горничная… ушла за покупками и не вернулась…

Айзек судорожно втянул воздух.

Чёрный дождь накрыл огромную территорию. Пока ещё далеко не все жертвы были опознаны. Миссис Ноулз наверняка хотела бы пойти и проверить. Но город в хаосе, ворота и порт закрыты, никто не знает, когда снова прольётся чёрный дождь. Для пожилой женщины сейчас невозможно свободно ходить по улицам.

Айзек замер, не находя слов.

Тогда миссис Ноулз обернулась и улыбнулась. Улыбка вышла неуверенной, но всё ещё красивой и мужественной.

— Ничего страшного. Скоро из столицы придёт помощь. Сейчас нужно просто сохранять спокойствие и ждать.

— Да.

— Поэтому, если что-то понадобится — обязательно скажите. У меня много запасов еды в банках. Передайте маленькой барышне, пусть не беспокоится.

На самом деле успокаивать должен был он, а вышло наоборот.

Айзек низко поклонился.

— Спасибо за заботу, мадам.

— Да что вы. Мы же соседи. В трудное время помогаем друг другу.

Провожая взглядом уходящую миссис Ноулз, Айзек стиснул зубы. Он не хотел терять ни этот город, ни людей, которые в нём живут. Добрую соседку, сотрудников торговой компании "Флюкс", привычные лавки, моряков, с которыми он не раз соревновался в пьянстве, — и свою драгоценную наставницу, которая всегда говорит "с возвращением", и вечно голодного фамильяра. Вся эта обыденная жизнь — сокровище, которое Айзек Уокер сумел обрести.

Если бы у меня была только одна важная вещь, всё остальное я бы легко бросил.

А теперь вещей, которые он не готов отдать, стало слишком много. Ни одну из них он не хотел терять.

Стоит ли ему презирать себя за это или радоваться?

В сложном, смешанном состоянии он замер, когда дверь дома открылась и показалась Лана.

— Сэр Уокер, можно вас на минутку?

Лана, как всегда элегантно одетая, с аккуратно уложенными волосами и макияжем, поманила его пальцем.

После встречи с Моникой, потерявшей воспоминания, Лана была в глубокой депрессии. Но даже так она старалась оставаться собой, красиво одевалась. И это почему-то очень обнадёживало. Айзек знал, насколько много сил требуется, чтобы привести себя в порядок. Значит, Лана ещё не сдалась.

— Доброе утро, мисс Колетт. Что-то с Моникой?

— Это насчёт того, о чём вы вчера просили…

В столе Моники был запертый ящичек.

Айзек подумал, что там могут быть какие-то сведения о Прожорливой Зои, и попросил Лану поискать ключ.

Лана достала из кармана маленький ключик и показала ему.

— Только что нашла, когда перебирала её одежду. Он лежал в глубине шкафа. Это ведь тот ключ, который вы искали?

— Моника сейчас где?

— В комнате Карины. Карина показывает ей свои деревянные фигурки, Моника смотрит.

Они коротко кивнули друг другу и тихо поднялись по лестнице в комнату Моники.

＊＊＊

Проанализировав документы, которые были у Моники, и информацию, полученную от Мелиссы Розенберг, Айзек пришёл к одной твёрдой уверенности касательно всей этой цепи событий. Именно поэтому ему так отчаянно требовался козырь — нечто, что позволило бы бросить вызов Прожорливой Зои и Феодору. Звёздная стрела, созданная Моникой, слишком сложна. Вряд ли кто-то кроме неё способен её воспроизвести. Если бы нашлось хоть что-то ещё, какая-то зацепка…

С почти молитвенным чувством Айзек подошёл к ящику стола.

Открывать его он решил в присутствии Ланы. Сейчас ему хотелось, чтобы кто-то следил за ним, когда он трогает личные вещи Моники.

Айзек вставил ключ, повернул — раздался тихий щелчок.

— Открываю.

Он потянул ящик на себя.

Первое, что бросилось в глаза — две маленькие стеклянные бутылочки. В обеих — сухие белые розы. На стеблях аккуратно завязаны голубые ленточки. Рядом лежала книга — та самая, которую отец Моники написал. Та, которую Айзек когда-то купил за две золотые.

В тот же миг кровь отхлынула от его лица.

Этот ящик — тайный ларец Моники, куда она складывала самое ценное. И он, по какой бы то ни было причине, только что в него влез.

Почему я всегда такой...

Без всякого злого умысла он снова топчет, отбирает, разоряет самое важное для Моники — как когда-то стал причиной смерти её отца.

Смертельная вина сдавила грудь. Айзек уже потянулся, чтобы закрыть ящик.

Но Лана оказалась быстрее — она протянула руку и вытащила стопку сложенных вдвое листочков.

— Это… моё…

На маленьких, меньше обычной почтовой бумаги, листочках аккуратным девичьим почерком были написаны списки нужных на урок вещей, напоминания о смене аудитории, короткие "Как дела?" и другие мелочи.

Скорее всего, это записки, которые Лана писала Монике ещё в академии Серендия.

— Да что же… зачем… даже такое… хранить как сокровище…

Для Ланы это были просто коротенькие записки, которые после прочтения обычно выбрасывают. А для Моники они оказались достаточно ценными, чтобы лежать в одном ларце с белыми розами и книгой отца.

Айзек отвёл взгляд от дрожащих плеч Ланы и краем глаза заметил что-то жёлтое. Глубже, за бутылочками с белыми розами, стояла ещё одна. В ней — жёлтая роза с голубой лентой. А рядом на подставке для украшений — ожерелье с перидотом.

Это…

Он узнал вышивку на ленте жёлтой розы.

Вечеринка после выпускного. Тогда он, увидев Монику, наспех собрал цветочную заколку из того, что было под рукой, и подарил ей — наперекор подарку Сирила.

И заколка, и ожерелье с перидотом — это были его эгоистичные, навязанные подарки.

"Подарки, которые остаются видимыми… особенно те, что носят на себе, — они ведь хорошо привязывают сердце, правда?"

И всё-таки Моника бережно сохранила их в своём тайном ларце.

Невыразимое чувство сжало грудь Айзека.

Правая рука бессознательно поднялась и сильно вцепилась в чёлку. Горло задрожало, будто разучилось дышать, подавляя рвущийся наружу всхлип.

"Айк" всё это время жил в ларце с сокровищами Моники.