Позаимствованное платье

Сирил Эшли никому об этом не говорил, но, по правде говоря, он терпеть не мог вечеринки и подобные мероприятия.

Показная демонстрация богатства, поверхностное общение, подводные течения социального маневрирования... Каждый раз, сталкиваясь с подобным, он чувствовал, как его внутреннее стремление к чистоте восстаёт против этого.

Падение в высшем обществе может произойти в одно мгновение. Один маленький промах может стать слабостью на всю жизнь.

Поэтому, будучи в академии Серендия, Сирил не только следил за собственным поведением, но и с особым вниманием относился к тому, как Моника вела себя на подобных мероприятиях.

Надлежащий вид, надлежащее поведение, безупречные движения в танце… Ведь если он допустит хоть малейший промах, это может стать для Моники несмываемым позором.

Конечно, дело было в том, что промахи членов студенческого совета могли запятнать репутацию его президента, Его Высочества. Иными словами, это была естественная забота вице-президента. И всё же, Моника так и не научилась толком танцевать… Интересно, есть ли у Семи Мудрецов повод для танцев? Если да, то её танцевальные навыки могут оказаться весьма проблематичными.

— Лорд Сирил, что с вами? — голос юной леди, обеспокоенно смотревшей на него снизу вверх, заставил Сирила очнуться.

Как можно было думать о постороннем, сопровождая даму!

— Прошу прощения. Я немного вспомнил времена в академии Серендия, — ответил он.

Сейчас Сирил беседовал с Аурелией Харви, дочерью маркиза Берстинга.

Дом маркиза Берстинга — родина Ведьмы Звездочета и прославленный магический род. Кроме того, она имеет дальнее родство с семьей маркиза Хайоуна.

На данный момент между Аурелией и Сирилом велись переговоры о помолвке, но, честно говоря, Сирил не мог относиться к этой идее серьёзно.

Аурелия — красивая девушка. Густые золотистые волосы, изящные и прекрасные черты лица. "Словно дух цветка!" — кажется, так восторгался его кузен Кёртис. Но важнее её внешности была её родословная.

Хотя Сирил и нес кровь дома Хайоун, он был приёмным ребёнком, а не прямым потомком. Более того, были те, кто смотрел на него свысока из-за его простолюдинского происхождения.

Брак с Аурелией, родной дочерью маркиза Берстинга, добавил бы ему престижа. К тому же, учитывая магические способности обоих, их дети, вероятно, были бы выдающимися — таково было общее мнение.

И всё же Сирил не мог заставить себя заинтересоваться этим браком.

С того момента, как его усыновила семья маркиза, он решил посвятить себя служению ей. Брак — часть этого долга. Если ему суждено унаследовать титул маркиза, выбор достойной жены — естественная обязанность.

Из опыта своих родителей он знал, что брак по любви не всегда приносит счастье, и был готов следовать решению приёмного отца относительно помолвки.

Но когда маркиз Хайоун заговорил о браке, он сказал следующее: "Я не стал брать вторую жену, чтобы родить мне сына — это мой выбор. Клаудия вышла замуж в другой дом — это её выбор. Ты стал нашим приёмным сыном из-за наших обстоятельств. Но я не собираюсь указывать тебе, кого выбрать в спутницы жизни. Выбирай ту, с кем хочешь прожить всю жизнь"

Если бы приёмный отец сказал: "Женись на Аурелии", Сирил бы подчинился. Но такого приказа не последовало.

Если думать о благе семьи маркиза, этот брак нужно заключить.

Аурелия — сдержанная, утончённая и умеет вести себя так, чтобы не затмевать собеседника. Она красива. У неё есть магический талант. Её происхождение и родословная безупречны. Всё идеально.

В отличие от кое-кого, она вряд ли опозорится во время танца.

И всё же… почему я не могу решиться?

Разговоры с Аурелией об опере казались ему менее увлекательными, чем обсуждения совместных исследований с Раулем или Моникой.

Вероятно, он просто ещё не привык к обязанностям помощника отца и не может отвлекаться на мысли о помолвке. Всё дело в его собственной незрелости, решил Сирил, стыдясь себя.

Но продолжать отношения с Аурелией, скрывая такие чувства, было бы нечестно.

— Аурелия, по поводу нашей помолвки, — неловко начал Сирил.

— Да? — отозвалась она, повернувшись к нему.

Её брови слегка опустились, словно в лёгкой печали. Она уже догадалась о его решении.

— Чтобы обручиться с вами, я всё ещё слишком незрел. Прошу вас, отклоните это предложение сами.

Если отказ исходит от Аурелии, её репутация не пострадает, в отличие от ситуации, если бы отказался Сирил.

С этими мыслями он сделал своё предложение. Аурелия опустила длинные ресницы.

— Вы говорите, что слишком незрелы… Но если вы официально унаследуете титул, согласитесь ли вы жениться на мне?

— Это… — Сирил замер, его сердце ёкнуло.

Это был момент, когда нужно было ответить: "С радостью". Но его язык словно онемел.

Пока Сирил стоял с окаменевшим лицом, Аурелия грустно улыбнулась.

— Простите, что заставила вас чувствовать себя неловко. Но, пожалуйста, когда придёт время, подумайте об этом ещё раз.

С этими словами она ушла.

Оставшись один, Сирил прикусил губу и опустил голову.

Он хотел быть честным, стремился к этому… Но почему-то чувствовал, что поступил крайне нечестно.

Вероятно, потому, что он обманывал собственное сердце.

Но что именно он пытался скрыть? Что его так тревожило? Он не знал.

Всё, что я могу сейчас, — это выполнять обязанности помощника отца и стремиться стать достойным маркизом.

Сирил быстрым шагом покинул зал и направился по коридору.

Говорили, что на сегодняшнем балу присутствуют все Семь Мудрецов. Значит, Рауль и Моника тоже здесь.

Надо встретиться с ними, обсудить график совместных исследований, бюджет этого года и вопросы с инвесторами.

Сейчас не время думать о лишнем. Нужно сосредоточиться на обязанностях помощника отца.

Тогда, возможно, однажды он сможет дать Аурелии чёткий ответ.

Будет ли этот ответ "да" или "нет", Сирил пока не знал.

＊ ＊ ＊

Моника, ведомая Раулем, вошла в комнату ожидания и увидела Рея, закутанного в шторы.

Моника хорошо понимала желание спрятаться в шторах, будучи загнанным в угол. Когда человек испытывает тревогу, он невольно ищет утешения в таких вещах.

Но были и те, кому шторы не приносили покоя. Рауль был именно таким.

— Эй, Рэй, что ты делаешь, завернувшись в шторы? Хочешь быть гусеницей?

— Это… это кошмар… Меня точно засмеют в таком наряде… Ну почему, почему именно такой… такой…

— Да ладно, выходи уже!

Рауль потянул за край шторы, и Рей, спотыкаясь, сделал несколько шагов вперёд.

На нём был белый парадный костюм.

Изящная вышивка и отделка делали костюм очень нарядным и красивым. Но вот шёл ли он Рею — другой вопрос.

— Белый… мне?! Белый для шамана — это просто безумие… Хорошо хоть не блузка с рюшами и не шорты, но белый — это слишком… Это просто невозможно… Чувство стиля у Ведьмы Звездочета явно ненормальное…

— Да всё нормально, Рей! С твоими яркими волосами ты в любом случае будешь выделяться!

Слова Рауля, которые сложно было назвать утешительными, заставили Рея пробормотать: "Будь ты проклят…" — с явной обидой.

Моника попыталась найти слова поддержки, но, не разбираясь в моде, не могла понять, идёт ли Рею этот наряд.

Пока Рей ворчал, а Моника мямлила, Рауль, с улыбкой, словно всё было в порядке, сменил тему.

— Ну, раз Рей нарядился в парадный костюм, пора начинать совещание по операции "Сведём Рея с его невестой"! Я придумал кучу идей на сегодня!

Рауль гордо постучал себя в грудь, но Рей лишь бросил на него подозрительный взгляд. Честно говоря, Моника тоже была полна тревоги.

Тем не менее они с Реем решили выслушать Рауля.

— План номер один! Я подойду к невесте Рея и расскажу, какой он классный!

— Отклоняется! Отклоняется! Отклоняется! Ты что, идиот? Если такой красавчик, как ты, начнёт с ней говорить, она точно влюбится в тебя, а не в меня!

Рей был прав. Рауль Розенберг, несмотря на свою внутреннюю простоту, обладал внешностью, которую сравнивали с красотой первой Ведьмы Шипов.

Обычно он носил простую одежду и плащ, но сегодня надел сдержанный коричневый парадный костюм.

Костюм был скромным, но именно это подчёркивало его розовые кудри и загадочные зелёные глаза.

Моника не особо разбиралась в том, кто красив, а кто нет, но годы в академии Серендия научили её понимать, какая внешность привлекает противоположный пол. Если бы Рауля выпустили на танцевальную площадку академии, его бы тут же окружили девушки.

Но Рауль, похоже, был уверен, что его план безупречен.

— Это отличный план! Я специально подготовился и могу назвать сотню достоинств Рея!

— Моих… достоинств? Сотню? — в розовых глазах Рэя мелькнула искра надежды.

Для Рея Олбрайта, который больше всех жаждал внимания, мысль о том, что кто-то назовёт сотню его достоинств, явно вызывала интерес.

Нервно теребя свои фиолетовые волосы, он нерешительно сказал:

— Ну… попробуй назвать…

— Ага! Во-первых, твои фиолетовые волосы! Во-вторых, ты так быстро ворчишь, что ни разу не прикусил язык! А ещё тебя обожают насекомые, и ты мастерски собираешь капусту…

— Хватит! Я был идиотом, что хоть на миг понадеялся!

Рауль надул губы:

— А ведь у меня ещё девяносто шесть пунктов…

Но, судя по всему, оставшиеся достоинства тоже не внушали надежд.

— Не сработало? А я думал, это отличный план, — разочарованно сказал Рауль.

— Называть это хорошим планом… У тебя с головой не всё в порядке, — буркнул Рей.

— Ладно, тогда план номер два!

Рауль достал из сумки в углу комнаты что-то яркое и зловещее. Это было ярко-красное платье с черным кружевом — невероятно кричащее.

— Господин Ведьма Шипов… это платье? — спросила Моника.

— Я одолжил его у сестры для сегодняшнего дня! Итак, план номер два! Моника надевает это платье, становится злодейкой и начинает задирать невесту Рея! А потом Рей героически вмешивается и защищает её! После этого невеста точно влюбится в Рея!

Этот план казался подозрительно знакомым. Где-то два года назад или, может, недавно в деревне Сечен?

Моника, с застывшим лицом, выдавила:

— Эм вы, случайно, не читали Дастина Гюнтера?

— О, моя любимая книга! Погоди, Моника, ты тоже её читала? Тогда ты точно справишься с ролью злодейки!

— Н-н-нет, это невозможно! — Моника отчаянно замотала головой, словно та вот-вот отвалится.

Роль злодейки для Моники? Это был явный промах в кастинге.

— Я… я не смогу быть злодейкой…

— Да ладно, Моника, ты же два года назад на Верховном Совете была такой крутой! Сделай так же, и всё получится!

— Это совсем другое! Это невозможно!

Тот случай два года назад удался только благодаря помощи друзей и тщательной подготовке.

Чтобы вот так, с ходу, взять платье и сыграть злодейку, нужно быть кем-то вроде Изабель.

— Не сработало? Ну тогда я надену это платье и стану злодейкой…

— Это… это уж слишком… — пробормотала Моника.

Рауль, конечно, был красив, но его тело, закалённое садовой работой, было, мягко говоря, мускулистым. Если он наденет платье, это будет катастрофа.

Рей, с лицом, будто он вот-вот умрёт, тоже замотал головой.

— Прекрати… умоляю… Я не хочу видеть этот кошмар…

— Да нет, я думаю, мне пойдёт! — уверенно заявил Рауль.

— Откуда… откуда у тебя эта безумная уверенность?!

Если так пойдёт, мир увидит ужасающую красавицу с мускулистым телом!

Пока Моника и Рей бледнели от ужаса, в дверь постучали.

Кто бы это ни был, это был спаситель, способный прекратить этот хаос!

Моника с надеждой посмотрела на дверь.

Дверь открылась, и вошёл Сирил Эшли.

— Прошу прощения, мне нужно обсудить с Моникой и лордом Розенбергом…

— О, Сирил, ты как раз вовремя! Надень это платье и стань злодейкой! Я гарантирую, тебе пойдёт! — воскликнул Рауль.

Атмосфера в комнате мгновенно похолодела.

Сирил посмотрел на Рауля ледяным взглядом.

— Почему меня оскорбляют с порога?

Справедливый вопрос.

Но Рауль, не замечая напряжения, радостно продолжал:

— Да ладно, Сирил, ты же всегда выручаешь!

Моника побледнела ещё сильнее. Она знала, что у Сирила сейчас идут переговоры о помолвке. И вдруг — женское платье и прогулка по балу в таком виде!

Нет, нельзя… Лорд Сирил так старался стать достойным маркизом… Я не могу позволить ему переодеваться… Особенно сегодня, когда здесь его невеста…

При мысли о помолвке у Моники снова защипало в глазах. Наверное, это опять заболело место, где она ударилась головой.

Моника шмыгнула носом, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и подняла взгляд.

— Господин Ведьма Шипов, дайте мне это платье, — дрожащим голосом сказала она, выпрямляя спину.

Чтобы Сирил не пришлось позориться и чтобы помочь Рэю сблизиться с невестой, она решилась.

— Я… я стану злодейкой!