Заботливая, старше, элегантная

Прибыв в особняк Эллиотта, Моника прошла в приготовленную для неё гостевую комнату, переоделась из дорожной одежды в мантию одного из Семи Мудрецов и вместе с Рин направилась в указанную гостиную. Рин, следующая за Моникой по пятам, была, как всегда, в своём обычном платье горничной.

— С этих пор я буду прислуживать всем вам, поэтому переоделась в рабочую одежду, — с энтузиазмом заявила Рин, но этот её энтузиазм пугал до дрожи.

В гостиной Эллиотт уже сидел на диване и просматривал документы. Лицо его было мрачным, между бровей залегла глубокая складка.

Пробормотав "Проклятые жрецы...", он заметил Монику и указал на диван.

— Садись. Сейчас пойдём в храм здороваться, но сначала объясню суть фестиваля.

— Д-да... А где, э-э, господин Мординг?

— Запер в комнате с пианино. Некоторые говорят: "В период спада музыканту нужно отвлечься от музыки, сменить обстановку", но Бенджамин без инструмента рядом просто чахнет на глазах, — отрезал Эллиотт.

Дай ему инструмент — и он вскоре более-менее оклемается. Грубое обращение, видимо, было признаком давней дружбы.

Моника поставила посох у ног и села напротив Эллиотта. Рин встала у неё за спиной.

Эллиотт бросил на горничную неприязненный взгляд, но тут же вернулся к бумагам.

— Церемония открытия "Фестиваля подношения песен" пройдёт через пять дней в полдень. Дальше — обычный праздник: лорд угощает горожан вином и едой, горожане отвечают песнями и танцами в знак благодарности. Магическое посвящение — во время полуденной церемонии. Порядок действий я изложил вот здесь, — он протянул Монике лист.

Моника пробежала глазами бумагу. Там кратко описывались происхождение фестиваля, ход церемонии и роли участников.

Лес вокруг Рейнфилда давал древесину, идеально подходящую для музыкальных инструментов, поэтому город издавна славился изготовлением инструментов и музыкой. Но лес отличался высокой концентрацией маны, из-за чего туда часто захаживали магические звери и драконы. Жители жили в постоянном страхе перед этими угрозами. Когда люди изливали свою скорбь в песнях, их услышал Король Духов Ветра Шефилд и послал в лес Рейнфилда могущественного духа — Посланника. Тот своей великой силой отгонял зверей и драконов, защищая Рейнфилд. С тех пор люди стали устраивать фестиваль, чтобы выразить благодарность Королю Духов Ветра Шефилду и его Посланнику — таково происхождение Фестиваля подношения песен.

Моника, готовясь к магическому посвящению, уже изучила историю. Но один вопрос не давал покоя.

— Э-э, лорд Говард...

— Что?

— Почему фестиваль проводится раз в десять лет? — робко спросила Моника.

Фестивали в честь Королей Духов в королевстве Ридилл не редкость. Обычно их проводят раз в год. Неужели у десятилетнего цикла есть особый смысл?

— Э-э, это как-то связано с движением звёзд или календарём... Есть какая-то причина?

Эллиотт поморщился, будто его ткнули в больное место, и замолчал. Похоже, тема была неприятной. Моника уже пожалела о вопросе, когда Эллиотт неохотно заговорил:

— Для начала: посвящение гимна — то есть само подношение песни — проводится ежегодно. А пышный фестиваль — раз в десять лет. Причина частично в деньгах, но не только.

Он скривил губы, помедлил и пробормотал едва слышно:

— Храм присваивал деньги фестиваля. Предыдущий лорд это обнаружил и стал понемногу сокращать праздник, пока тот не превратился в мероприятие раз в десятилетие.

— Э-э, значит... храм...

— Затаил злобу на лорда. И теперь вся эта злоба досталась мне, — усмехнулся Эллиотт.

Похоже, старые жрецы презирали его не только за молодость. Отношения лорда и храма изначально были натянутыми. Хищение средств, конечно, вина храма. Но храм винил лорда за скудные пожертвования. Разлад так и не уладился, а Эллиотт стал новым лордом.

— Честно, я бы снёс этот древний храм без всякого сожаления. Король Духов Ветра не так популярен, как другие, а музыкальная слава города переживёт и без Фестиваля подношения песен, — заявил он.

Моника невольно пискнула и, стараясь не шевелить шеей, покосилась на Рин за спиной. Та стояла с привычным бесстрастным лицом — мыслей не прочитать. Но духу ветра вряд ли приятно слышать, как оскорбляют его короля.

Моника поспешила вмешаться:

— Э-э, но если разрушить храм ветра... Посланник ведь разозлится...

— Сомневаюсь, что этот Посланник вообще существует. Старые жрецы клянутся, что видели его, а я в том лесу ни одного духа не встретил.

— Но духи ветра ведь защищали Рейнфилд, правда? — возразила Моника.

Фестиваль Гимнов — это ещё и благодарность духам, оберегающим город. Его нельзя игнорировать, думала она, но Эллиотт был иного мнения.

— Сейчас другие времена. Драконы и монстры больше не шастают повсюду, как раньше. Дракона здесь почти не увидишь. Защита духов нам не нужна, — холодно отрезал он, глядя в бумаги.

Как лорд он обязан провести фестиваль успешно, но сам к нему равнодушен.

— Фестиваль, который лишь кормит храм деньгами, нам не нужен. Да и сам храм не нужен. В городе есть церковь Бога Духов — этого достаточно. Таково моё честное мнение.

Конечно, юному лорду не по силам такие перемены. Эллиотт это понимал — в голосе сквозили сарказм и самоирония.

— И всё же я должен сделать фестиваль успешным... ради семьи Говард, — вздохнул он.

В этот миг дверь с грохотом распахнулась: БАМ!

В комнату влетел Бенджамин с перекошенным лицом.

Моника и Эллиотт уставились на него круглыми глазами. Одна Рин осталась невозмутимой, лишь слегка повернув голову.

Бенджамин раскинул руки, взъерошил светло-каштановые волосы и заорал:

— О, Эллиот! Эллиот! Только что слышал от слуги: твоя помолвка расторгнута! Друг в беде — потерял любовь! Какой я друг, если не поддержу в горе! Сейчас сыграю утешительную мелодию на рояле! Все в зал! Сейчас я точно смогу играть! О да, смогу!

При слове "расторгнута" Эллиотт вытаращил глаза.

— Эй, ты... Зачем это орать...

— Я знал, что твоя семья в трудном положении из-за поддержки второго принца, но чтобы до разрыва помолвки... Эллиот, от боли разбитого сердца спасают новая любовь и музыка! — провозгласил Бенджамин, хлопая друга по плечам.

Эллиотт задрожал от ярости и прорычал:

— Никакой это не разрыв сердца! Помолвку устроили родители, мне плевать!

— Не ври, Эллиот! Заботливая, старше, элегантная — воплощение твоего идеала! — не унимался тот.

Эллиотт издал невнятный стон и схватился за грудь.

Моника робко спросила:

— Э-э, фракция второго принца в беде из-за...

Причина была очевидна. Второй принц Феликс Арк Ридилл отказался от прав на трон. И устроила это не кто иная, как Моника.

Проблемы семьи Говард — отчасти моя вина...

Моника побледнела, губы задрожали. Но Эллиотт выпрямился, фыркнул и вперил в неё взгляд.

— Тебя это не касается. Положение меняется со временем... Такова знать.

За высокомерием скрывалась решимость человека, рождённого в знатной семье. Моника носила титул магической графини, но мыслями и готовностью отличалась от настоящих аристократов — в такие моменты это ощущалось особенно остро.

Она проглотила дальнейшие слова. Рин кивнула, будто всё поняла.

— Наверняка даме просто не понравились ваши опущенные веки. Это индивидуальность. Не стоит переживать.

— Кто сказал, что я переживаю?!

— В книгах пишут: при разрыве сердца помогает стрижка волос. Захотите — скажите. Я постригу стильно, — предложила Рин.

Эллиотт бросил на неё угрожающий взгляд, но та не дрогнула. Приложив руку к груди, она спокойно продолжила:

— Кстати, я тоже заботливая, старше и элегантная. Но сердце уже занято.

— Эй, кто-нибудь, заткните эту старуху! — взмолился Эллиотт.

Моника лишь ахала, глядя на Рин. Та многозначительно кивнула.

— Хорошо, пока молчу, придумаю сотню утешительных слов для юного господина Эллиота.