Общность: сильные сестры

В особняке маркиза Хайоуна Сирил, совместно с Ведьмой Шипов Раулем Розенбергом, подводил итоги их исследования. Когда работа подошла к удобному моменту для перерыва, Сирил начал серьезным тоном:

— Кажется, меня недолюбливают, — сказал он.

Рауль, набив рот печеньем, спросил:

— Кто?

Сирил слегка нахмурился и с горькой миной ответил:

— Кот…

— Кот?

— Кот Моники.

Рауль, не слишком изящно слизывая крошки печенья с пальцев, склонил голову набок.

— Моника держит кота?

— Черный кот. Я его иногда видел, — пояснил Сирил.

Он несколько раз замечал этого кота, когда бывал в доме Моники в Сазандоле. Черный кот, похоже, особенно привязан к Айзеку: когда тот готовит еду, кот частенько крутится у него под ногами.

Сирил тайно надеялся, что кот подойдет к нему, а может, даже позволит себя погладить. Но стоило Сирилу приблизиться, как кот тут же запрыгивал на шкаф или убегал на второй этаж.

Причина была ясна. Когда Сирил еще не знал о настоящей сущности Моники, из-за своей способности к гиперпоглощению маны он однажды потерял контроль над магией. Тогда он вступил в бой с Моникой, скрывавшей свою личность, и в тот момент серьезно атаковал того самого черного кота, который украл его магическую брошь.

Оправдания, что он тогда был вне себя, для кота ничего не значили. Наверняка кот его боится.

— В прошлый раз я даже спрятал в карман сушеную рыбку, но кот и близко не подошел, — пожаловался Сирил.

Рауль, надув губы, заметил:

— Серьезно Сирил... Ты морщишься, когда я кладу овощи в карман, а сам таскаешь там рыбу? — съязвил Рауль.

Сирил гневно взглянул на него. Рыбу он брал только в дом Моники, а не таскал овощи, как некоторые, во дворец или на званые вечера.

От раздражения Сирила в воздух вырвался лёгкий холодок, смешанный с маной.

Рауль, взглянув на брошь у воротника Сирила, пробормотал:

— Может, животные тебя сторонятся из-за излучаемой тобой маны? Они ведь чувствительны к магии.

— Проклятье, опять эта брошь, — Сирил, сжав брошь в руке, понурил голову.

Из-за своей способности к гиперпоглощению маны Сирил с помощью этой броши периодически выводил избыточную энергию из тела. Поэтому вокруг него концентрация маны немного выше, а излучаемая энергия, превращаясь в магию льда — его сильнейший атрибут, — слегка охлаждает воздух.

Теперь, подумав, Сирил вспомнил: в детстве животные его любили. Они начали избегать его, когда он начал изучать магию.

— Может, перед встречей с котом использовать магию, чтобы снизить уровень маны в теле? Или летом кот сам подойдёт, ища прохладу… А ещё можно сменить сорт рыбы… Надо бы ненавязчиво спросить у Моники, что любит её кот, — бормотал Сирил с серьёзным видом, обдумывая план приручения кота.

Он не знал, что черный дракон Воргана предпочитает мясо рыбе, к тому же он устойчив к жаре, но не выносит холода.

Пока Сирил размышлял, как подружиться с котом, Рауль, допив чай, задумчиво сказал:

— Кстати, о Монике… Меня кое-что беспокоит.

Рауль, обычно веселый, сейчас выглядел непривычно серьезным.

Но Сирил знал, что Рауль Розенберг, несмотря на серьезное лицо, славится нелепыми идеями. Наверняка его "беспокойство" — ерунда.

Однако Рауль тихо продолжил:

— На прошлом приеме… Моника плакала.

Сирил мгновенно стал серьезным:

— Это из-за того, что ты заставил ее играть роль злодейки?

— Нет, нет! До этого! Перед тем, как мы встретились, я видел, как она плакала одна в коридоре.

— Что? — удивился Сирил.

Моника, робкая и пугливая, частенько плачет, так что в этом нет ничего необычного. Но то, что она плакала одна, насторожило.

— После того, как утихла суматоха с Реем, я хотел спросить, что случилось, но Моника сразу уехала, и я не успел, — добавил Рауль.

Сирил вспомнил причину, по которой Моника могла поспешно уйти. Его лицо вспыхнуло. После срыва Шаман Бездны платье Моники расстегнулось — вероятно, поэтому она и сбежала.

Тогда Моника вроде бы хотела мне что-то сказать… Может, она хотела о чём-то посоветоваться?

Он отправил слуг отнести Монике новое платье, но, как ему сказали, она, переодевшись, тут же покинула зал. С тех пор они не разговаривали.

Ее слезы вряд ли связаны с тем случаем… Но если у нее были проблемы, а тут еще это происшествие, она могла расстроиться еще сильнее

Инцидент с платьем был случайностью, но, если бы Сирил остановил дурацкую затею с "злодейкой", Монике не пришлось бы надевать то кричащее и ненадежное платье. Так что он чувствовал себя отчасти виноватым. Конечно, как джентльмен, он тут же отвел взгляд и почти ничего не увидел, но мысль, что Моника могла сильно переживать из-за этого, вызывала у него чувство вины.

Погрузившись в воспоминания, Сирил обхватил голову руками. Рауль, с непривычно серьезным видом, спросил:

— Сирил, ты не знаешь, почему она плакала в тот день?

— Нет! Я ничего не видел! — выпалил Сирил.

— Не видел? Чего? — удивился Рауль.

Сирил, кашлянув, проигнорировал вопрос:

— Кхм, ты уверен, что Моника плакала во время вечеринки?

— Да. И раз подруга грустит, надо ее подбодрить. Есть идеи?

Сирил скривился:

— Не жди от меня идей в таких делах.

Рауль настаивал:

— У тебя же есть сестра! Что ты делаешь, когда она грустит?

Сирил задумался. Его сводная сестра Клаудия — не самая жизнерадостная девушка, всегда окружена мрачной аурой. Если бы она вздыхала от тоски, что бы ее обрадовало? Скорее всего, она бы сказала: "Ты так добр, братец… Прошу, от всего сердца, ничего не делай".

Сирил, скрестив руки и нахмурившись, посмотрел на Рауля:

— Клаудия и Моника слишком разные, это не поможет. А ты? У тебя же есть сестра. Что ты делаешь, когда она грустит?

— Если сестра в плохом настроении? Хм… Она точно начнет срывать на мне злость, так что я просто убегу! — хмыкнул Рауль.

— И это все? Совсем не помогает, — отрезал Сирил.

— Моя сестра совсем не похожа на Монику. К тому же она обычно выпивает и наутро уже в порядке.

Дальше так продолжаться не могло. Они решили отложить разговоры о сестрах и сосредоточиться на Монике.

Если Моника плакала, значит, у нее есть какая-то проблема. Логично было бы сначала выслушать ее. Возможно, ее тревога окажется не такой уж серьезной, и они смогут помочь.

— Может, в ближайший праздник навестить Монику и поговорить? — предложил Сирил.

— Праздник… Это же "День Ашельпике"! — воскликнул Рауль.

Ашельпике — ледяной дух из старинной легенды королевства Ридилл. Она любила создавать красивые ледяные скульптуры, но весной они таяли. Огорченная Ашельпике плакала, и ее слезы вызывали метель, угрожая задержать весну. Тогда ее друг, белый дракон, обернувшись человеком, спустился в деревню, чтобы найти подарок для Ашельпике. Он нашел изящные леденцы, похожие на лед.

— Пике, Пике, не плачь. Я подарю тебе лед, который не тает, — сказал дракон, вручая леденцы.

Ашельпике обрадовалась, ее слезы высохли, и метель прекратилась. Так весна пришла в тот год.

В честь этой легенды в день Ашельпике принято дарить близким конфеты.

— Точно! Давай подарим Монике красивые леденцы! — предложил Рауль.

— "Пике, Пике, не плачь. Я подарю тебе лед, который не тает", — процитировал Сирил.

Рауль, широко улыбнувшись, кивнул:

— Точно! Я, пожалуй, сделаю леденцы в форме роз… Хотя, в легенде леденцы называют "нетающим льдом", но ведь в рту они все равно тают.

— Наверное, Ашельпике не ела их, а просто любовалась, — предположил Сирил.

— А не привлекут ли они насекомых? — хмыкнул Рауль.

— Не порти сказку, — отмахнулся Сирил.

В глубине души он решил тоже купить Монике леденцы. Какие ей понравятся? Лучше выбрать яркие и красивые.

Представив, как Моника, смущенно улыбаясь, благодарит его, Сирил невольно слегка улыбнулся.