Черноволосые братья

Коммерческий район Сазандола делится на западную и восточную части, границей между которыми служит центральная улица.

Западный район, расположенный ближе к гавани, был заполнен хаотичным скоплением разнообразных лавок и уличных торговцев. В то же время восточный район отличался более спокойной атмосферой и множеством дорогих магазинов.

Моника переехала в Сазандол почти полгода назад, но улицу с этими изысканными магазинами она ещё ни разу не посещала. Дело в том, что обилие дорогих магазинов делает это место не слишком приветливым для тех, кто одет небрежно. Однако сейчас Моника переоделась в новенькую блузку и юбку, а Лана заплела ей волосы и даже слегка накрасила.

У них были одинаковые причёски: коса, уложенная над головой наподобие обруча. Остальные волосы свободно струились по спине.

— Для начала пойдём в магазин посуды. У меня там есть любимое место, — сказала Лана и повела Монику в посудный магазин в восточной части.

Когда две девушки с одинаковыми причёсками вошли в магазин, их встретил пожилой хозяин с аккуратными усами и доброжелательной улыбкой.

— Добро пожаловать! О, это вы, госпожа Колетт? Сегодня с подругой?

— Да, не могли бы вы показать нам чайные чашки? — спросила Лана.

— Конечно, прошу сюда, — ответил хозяин.

Лана с уверенностью последовала за ним, а Моника, чувствуя себя не в своей тарелке в непривычной обстановке, поспешила за подругой.

В глубине магазина стояли витринные полки. Сами полки были сделаны из прозрачного стекла высокого качества, с декоративной резьбой по краям, что придавало им роскошный вид.

На этих полках аккуратно выстроились ряды изящных чайных чашек.

— Красиво, — тихо пробормотала Моника.

Хозяин, услышав её слова, улыбнулся, и морщинки собрались у его глаз.

— Да, все они по-своему прекрасны, не правда ли?

Чашки были настоящими произведениями искусства: одни с нежными цветочными узорами, другие — однотонные, но с невероятно тонкой и сложной росписью, третьи — с изображениями экзотических птиц и растений.

Лана, гордо приосанившись, начала объяснять:

— Это новинка из коллекции Кормине. Их отличает использование золотой краски. Видишь, здесь она чуть толще? Яркие цвета и золото придают им роскошный вид.

— Да, выглядит действительно… элегантно, — согласилась Моника.

— Правда же? А вот эти чашки с невероятно тонким узором сделаны с использованием техники гравюры на меди! Сейчас технологии так усовершенствовались, что даже самые тонкие линии получаются идеально!..

Лана, рассказывая о чашках, была необычно оживлённой, даже немного преувеличенно восторженной.

Может, это самонадеянно, но, наверное, она старается подбодрить меня. Как же быть? Это так приятно.

Моника не была так уж увлечена модой или шопингом, как Лана. Но сейчас, нарядившись и отправившись за покупками, она чувствовала радость — и всё благодаря доброте Ланы, которая хотела её подбодрить.

Может быть, мне стоит купить чашку.

Чайный сервиз, подаренный Ланой, состоял из шести чашек, и Моника разбила одну из них. Пять чашек ещё оставалось, так что спешно докупать новую не было необходимости, но Моника вдруг захотела приобрести что-то для себя.

Этот узор с мелкими цветами такой милый. А этот синий — красивый.

Рассматривая чашки одну за другой, Моника остановила взгляд на одном наборе. На нём были изображены черные кошки, играющие с полевыми цветами, нарисованные тонкими, изящными штрихами.

— Похож на Неро, — невольно вырвалось у неё.

Лана удивлённо посмотрела на неё, округлив глаза.

— Неро — это тот черный кот, которого я иногда вижу у тебя дома?

— Э-э… ну, да… это мой… в общем, фамильяр, — запинаясь, ответила Моника, отводя взгляд.

О том, что черный кот, сейчас спящий в зимней спячке, не совсем обычный, знали только Моника и Айзек. Обычные кошки, конечно, в спячку не впадают, поэтому корзину, в которой спал Неро, Моника держала в спальне, подальше от посторонних глаз.

Говорить о Неро было рискованно — могли всплыть неудобные подробности.

К счастью, Лана не стала расспрашивать дальше, лишь посмотрела на чашку, которую разглядывала Моника, и пробормотала:

— И правда, очень похож.

Моника ещё раз внимательно рассмотрела чашку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что узоры на чашках разные: одна играла с цветами, другая гонялась за бабочкой, третья свернулась клубочком и спала.

Я хочу показать эти чашки Неро и Айку.

Дизайн не совсем подходил для приёма гостей, но для повседневного использования был бы идеален.

Моника тихо улыбнулась и сказала хозяину:

— Я возьму этот набор.

＊ ＊ ＊

Договорившись о доставке купленных чашек домой, Моника и Лана обошли магазины, где можно было купить всякие мелочи и обувь, но потом немного проголодались. Они решили, как и планировали, заглянуть за выпечкой. Любимая закусочная Ланы, как оказалось, была уличным лотком в западной части.

— Если идти к закусочной, то по этой дороге быстрее, — сказала Лана. — Но после заката сюда ни в коем случае нельзя. Здесь не слишком безопасно, а если свернуть ещё на одну улочку, попадёшь в совсем тёмные переулки.

Благородная дама, выходящая на улицу одна, без сопровождения, наверняка вызовет удивление. К тому же Сазандол вовсе не был безопасным городом. Оживлённый портовый город привлекал множество людей, среди которых были и преступники. Лана, похоже, хорошо знала, какие улицы и в какое время безопасны для прогулок.

Оглядевшись, она понизила голос и шепнула Монике:

— Особенно вглубь западной части не ходи. Ходят слухи, что там недавно появились торговцы, которые сбывают какие-то подозрительные "зелья"… Если к тебе там подойдёт иностранец, сразу беги.

— А, да, поняла, — кивнула Моника.

Она была одним из Семи Мудрецов, самых могущественных магов страны, и однажды сбила стаю виверн одним заклинанием без слов. Но забота Ланы, которая беспокоилась о ней, как о чём-то само собой разумеющемся, грела сердце.

— Спасибо, что переживаешь, — начала было Моника, но в этот момент сзади раздался громкий мужской крик:

— Вор!!!

Моника и Лана замерли и обернулись на крик.

К ним бежал мужчина средних лет, в правой руке сжимая нож, а в левой — большую дорожную сумку. Судя по всему, это и был вор. За ним гнался молодой человек с чёрными волосами, похожий на путешественника. Но расстояние между ними было большим, и, если бы вор свернул в переулок, догнать его было бы сложно.

— Прочь с дороги!!! — орал вор, размахивая ножом направо и налево, приближаясь к девушкам.

Лана, побледнев, схватила Монику за руку.

— Моника, осторожно!

Она попыталась оттащить подругу к краю дороги, но Моника осталась на месте, спокойно глядя на вора. Выражение её лица, ещё хранившее следы детской мягкости, стало неожиданно серьёзным.

— Всё в порядке, — тихо сказала она.

Без единого слова Моника создала перед вором защитный барьер. Не заметив прозрачной стены, вор врезался в неё, вскрикнул: "Ай?! — и шлёпнулся на землю.

— Что за... Во что я врезался? — бормотал он, держась за ушибленный нос.

Из-за спины вора внезапно появилась крепкая рука. Это был тот самый черноволосый юноша, который гнался за ним.

— Хмф! — коротко выдохнул он.

Мощная рука сдавила шею вора. Мускулы, проступавшие даже через одежду, казались стальными оковами, удерживающими преступника. Вор ещё немного побился в конвульсиях, но вскоре закатил глаза и обмяк.

Черноволосый юноша бросил вора на землю, вытер пот со лба и шумно выдохнул.

При ближайшем рассмотрении стало понятно, что это крупный мужчина с суровыми чертами лица. Короткие чёрные волосы были аккуратно зачёсаны, а на подбородке росла борода. Ему, вероятно, было около тридцати.

Он посмотрел на Монику и Лану и громко спросил:

— Дамы! Вы не пострадали?!

Его голос был настолько громким, что, казалось, его можно было услышать и без такого крика.

Моника, вздрогнув от неожиданности, замерла, а Лана, слегка улыбнувшись, шагнула вперёд.

— Нет, мы в порядке, мистер. Эта сумка ваша?

— Не совсем моя, а моего брата, — начал мужчина, но вдруг обернулся и рявкнул: — Теодор! Чего ты плетёшься?!

Вдалеке, неторопливо шагая, приближался ещё один молодой человек. У него были мягкие, слегка растрёпанные чёрные волосы и тонкое телосложение. Его глаза, чуть сонные, создавали впечатление, будто он постоянно улыбается. Ему, вероятно, было около двадцати. Молодой человек остановился рядом с Моникой и Ланой, посмотрел на крупного мужчину и медленно произнёс:

— Спасибо, что вернул сумку, братец Энтони.

— Чёрт возьми, Теодор, ты вечно такой медлительный и рассеянный, вот к тебе и лезут воры!

— Но там была такая милая собачка… Я засмотрелся, пока с ней разговаривал.

Судя по разговору, эти двое были братьями. При этом, кроме цвета волос, между ними не было ничего общего.

Теодор грустно погладил сломанную ручку сумки, а затем посмотрел на Монику и Лану.

— Братец Энтони, а кто эти девушки?

— О, точно! Их задело наше происшествие. Хорошо, что этот вор споткнулся, иначе… — Энтони, похоже, решил, что вор просто случайно упал, столкнувшись с барьером Моники.

Он выпрямился и обратился к девушкам:

— Дамы, простите, что втянули вас в это. Не могли бы мы загладить вину? Может, чашку чая неподалёку?

— Простите, мистер, но у нас уже есть планы, — быстро перебила Лана, подталкивая Монику, чтобы уйти.

Энтони попытался возразить:

— Но…

Лана мило улыбнулась:

— Если нужно починить сумку, советую мастерскую "У Марка" на Пятой улице. Всего доброго!

С этими словами она, подталкивая Монику, быстро покинула место происшествия.

— Лана, подожди, — начала Моника, всё ещё немного растерянная.

Лана, не сбавляя шага, шепнула:

— У этих двоих был акцент. Похоже, они не местные. Но даже если и так, я не собираюсь принимать приглашения от незнакомых мужчин. Тем более, сейчас ходят слухи о тайных салонах, где торгуют запрещёнными зельями и заманивают туда молодых девушек. Никогда не ходи с незнакомцами!

— Поняла, — кивнула Моника.

＊ ＊ ＊

— Нас отвергли, — грустно пробормотал Энтони, глядя вслед ушедшим девушкам.

Его младший брат Теодор, вытаскивая из сломанной сумки крепкую верёвку и связывая вора за спиной, посмотрел на него.

— Не время, братец Энтони. Мы на задании.

— Эти дамы, похоже, хорошо знают город. Они могли бы помочь нам с информацией для миссии.

— Значит ты хотел под этим предлогом сблизиться с ней? — уточнил Теодор.

Энтони, театрально упав на колени, стиснул кулаки и с горечью простонал:

— Какое поражение!

— Нельзя так. Нам нужно сосредоточиться на работе. Хочешь же закончить до следующего праздника?

— Да, ты прав. Ради отпуска придётся постараться, — вздохнул Энтони.