Выпендрёжница Моника

Приёмная мать Моники, Хильда Эверетт, была женщиной на редкость умной, но при этом до слёз беспомощной в домашних делах. Особенно плохо у неё получалась уборка. Как это ни странно, чем больше Хильда убиралась, тем сильнее в комнате воцарялся хаос. Поэтому все хозяйственные заботы она полностью переложила на опытную горничную Матильду.

Хильда работала исследовательницей в институте магии и, будучи одинокой, время от времени слышала от начальства предложения насчёт брака по договорённости. В такие моменты она с кислым лицом падала животом на диван и, словно ребёнок, колотила ногами по подушкам.

Хильда была умна и рассудительна, но стоило ей столкнуться с чем-то, не связанным с исследованиями — и она порой вела себя совсем по-детски.

— А-а, не хочу, не хочу! Какая морока-а… Время, которое я потрачу на этот брак, лучше употребить на исследования или вздремнуть, — ныла Хильда.

— Госпожа Хильда, вы мешаете уборке, — сухо отвечала Матильда.

Хильда крепко обнимала подушку и снизу вверх смотрела на горничную умолящими глазами.

— Я лучше выйду замуж за тебя, Матильда-а!

Матильда, у которой уже было пятеро детей, только обречённо вздохнула и повернулась к Монике:

— Запомните хорошенько, юная леди Моника. Именно так говорят те, кто совсем не хочет замуж.

Внезапно Моника вспомнила тот давний разговор, потому что слова Карлы в воспоминаниях Рин до ужаса походили на слова её приёмной матери. Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл прекрасно осознавала, что ей суждено всю жизнь скитаться по дорогам, и потому старательно избегала слишком близких отношений с людьми. Фраза "хочу выйти замуж за милую горничную, которая будет убирать в доме" наверняка была просто шуткой, брошенной к слову. Но нашёлся один дух, который воспринял эту шутку всерьёз.

— Итак, — продолжал Рин, — я дождался, когда сэр Луис останется один, и заключил с ним договор: становлюсь его контрактным духом и одалживаю ему свою силу, а взамен получаю право регулярно убирать в доме Карлы.

И Луис, и Карла жили в королевской столице, поэтому Рин до сих пор периодически наведывался к Карле с уборкой.

— Другими словами, я — приходящая жена Карлы, — гордо заявила Рин с абсолютно бесстрастным лицом.

Трудно представить реакцию Ведьмы Звёздного Копья, когда прекрасный юноша, ещё недавно делавший ей предложение, вдруг явился в облике красавицы в наряде горничной.

Моника робко спросила:

— Э-э… а как отреагировала сама Ведьма Звёздного Копья?

— Сначала схватилась за живот и каталась по полу от смеха, потом сказала: "Сдаюсь, это ты победила", — и вручила мне запасной ключ.

Рин запустила руку в вырез платья, вытащила ключ на цепочке и с гордостью продемонстрировала его.

— С тех пор я день и ночь совершенствуюсь под началом сэра Луиса, чтобы стать той самой милой горничной, за которую Карле захочется выйти замуж. Теперь всё понятно?

Честно говоря, Моника подумала, что, возможно, ей было бы лучше не понимать. Даже ей, постороннему человеку, отняло дар речи. А вот Рубельмерия и вовсе, не находя другого выхода чувствам, начал корчиться по земле, словно гусеница — одного хмурого взгляда уже не хватало.

— Уо-о-о… Братец… подумать только, тебе пришлось пройти через такое… Проклятая Ведьма Звёздного Копья… обманула моего брата, заставила работать горничной… у-у-у… но я хочу поддерживать чистую любовь брата… что же мне делать… угу-у-у-у!

— Ничего делать не надо, — холодно отрезал Рин.

От этой безжалостной фразы Рубельмерия забился в конвульсиях, словно получил последний удар, и замер. Разумеется, лицо оставалось всё таким же бесстрастным.

Рин, будто внезапно вспомнив что-то важное, добавил:

— Кстати, Рубельмерия, до меня дошли слухи, что ты собираешься устроить бурю в день фестиваля. Сейчас я помогаю здесь присутствующей леди Молчаливой Ведьме, так что мешать нам крайне нежелательно.

Рубельмерия, ещё недавно катавшийся по земле, медленно поднялся и выпрямился перед Рин. Когда они стояли друг против друга, сходство между братьями бросалось в глаза — хотя Рин сейчас был в женском облике.

— Братец Ринцбельфид, я солгал об одном. Даже если я ничего не сделаю, в день фестиваля всё равно будет буря. Недавно, пролетая над южным небом, я обнаружил "семя шторма".

"Семя шторма" — предвестник надвигающегося урагана. Будучи духом бури, Рубельмерия умел замечать такие вещи.

— Буря придёт. Непременно.

Рин лишь коротко ответил:

— Понятно.

＊ ＊ ＊

Рубельмерия явно хотел поговорить с братом ещё, но Рин легко оборвал беседу:

— Что ж, нам пора.

Идя обратно к особняку Эллиота, Моника думала:

Десять лет назад на магическом подношении госпожа Карла призвала четверо врат Королей Духов сразу… Моей магии такое не превзойти…

Магическое подношение по сути — зрелище. Главное, чтобы выглядело красиво, а что именно показывать — не так уж важно. Конечно, если это связано с местной культурой или почитаемыми духами — вдвойне лучше, но, к примеру, Артиллерийский Маг обычно просто палил в небо огромными фейерверками.

Придумать что-то другое прямо сейчас? Но ничего лучше призыва Короля Духов я всё равно не знаю…

На празднике благодарения Королю Духов призыв самого Короля Духов воспринимается как "приглашение почётного гостя" — крайне удачный и уместный жест. Превзойти его почти невозможно, если только не использовать уникальное редкое заклинание, как Звёздное Копьё или древние магические артефакты.

Пока Моника шла, кряхтя и размышляя, Рин вдруг хлопнул её по плечу:

— Осторожнее.

— А?! Уа-а-а…

Оказывается, она чуть не врезалась лбом в вывеску магазина.

— П-простите! Спасибо, что остановили…

— Если у вас есть заботы, компетентная старшая горничная всегда готова выслушать, — с лёгкой улыбкой предложил Рин.

— Ха-ха…

Моника остановилась, помяла пальцы, подбирая слова. Ей хотелось не столько совета, сколько проговорить свои мысли вслух, чтобы они улеглись.

— Я… не могу сделать ничего похожего на то, что делает госпожа Ведьма Звёздного Копья… Поэтому не знаю, что показать на магическом подношении…

Рин внимательно посмотрела на неё сверху вниз и резко наклонил голову набок — так он выражал недоумение.

— Для людей праздники — это место, где соревнуются в мастерстве?

— Ну, отчасти так и есть, наверное…

На человеческих праздниках часто бывают состязания и конкурсы. Даже подношения богам и духам нередко превращаются в соревнование мастеров. Но Рин это, похоже, было совершенно непонятно.

— Мне кажется, главная цель — чтобы было весело. Люди очень сложные, — вздохнула она.

И тут Моника вдруг поняла:

Я что… всё это время пыталась соперничать с госпожой Ведьмой Звёздного Копья?

В последнее время она правда слишком старалась выглядеть круто. Особенно после того, как стала наставницей Айка и захотела произвести впечатление.

Уа-а-а… Я правда выпендривалась! Хотела, чтобы все видели во мне "крутую наставницу"!

Осознание накрыло волной стыда, Моника покраснела и присела на корточки.

Я так боялась опозориться на магическом подношении, так хотела казаться крутой и не отстать от Ведьмы Звёздного Копья… и совсем забыла о главном!

Она прижала пылающие щёки ладонями и застонала. Конечно, держать спину прямо и соответствовать своему титулу важно, но когда всё сводится только к этому — получается перевёрнутая телега.

Главное — чтобы лорд Говард и жители города получили удовольствие от моего подношения. А значит, я должна сделать то, что могу сделать только я…

Моника крепко сжала губы и задумалась. Когда она хотела кого-то порадовать, первым делом в голове возникала Лана. Что бы заставило Лану воскликнуть "Вау!" и засиять глазами? Взгляд Моники упал на деревянный ящик, до краёв набитый декоративными цветами.

— Точно.

Она вскочила, огляделась. Шум толпы, музыка со всех сторон, улицы и дома, утопающие в цветах. Моника начала прикидывать ширину и длину улицы, высоту зданий.

Мало. Надо пройти ещё, посмотреть всё своими глазами, свериться с картой — только так получатся точные цифры.

Запоминая размеры улицы, она крикнула:

— Рин, поторопимся домой!

— Придумали что-то?

— Да! — кивнула Моника и уверенно заявила: — Я сделаю то, что могу сделать только я.