Рёв сине-серого

Глен Дадли, который жил в казармах магического корпуса и практиковал многослойные усиливающие формулы, строго предупреждён учителем: ни в коем случае не расходовать ману до полного истощения во время тренировок. Никто не знал, когда именно Прожорливая Зои нанесёт следующий удар, поэтому Глен официально числился и посыльным, и резервной боевой единицей. Если в критический момент он окажется без маны и не сможет пошевелиться — это будет катастрофа. Поэтому Глен установил для себя правило: как только мана опускается примерно до половины, тренировки прекращаются, и начинается изучение многослойных усиливающих формул.

В тот день он, как обычно, посвятил светлое время суток тренировкам, а с наступлением сумерек прилип к столу.

Магическая формула — это наслоение чрезвычайно точных расчётов. Атрибут маны, форма, мощность, направленность и ещё множество мелких параметров — всё это нужно просчитать и сложить, чтобы получить готовое заклинание. Если не понимать формулу и просто пропевать заклинание, вкладывая ману, — где-нибудь обязательно образуется прореха. До сих пор Глен все такие прорехи закрывал грубой силой — просто заливал дополнительной маной, как будто затыкает дыру тряпкой. Для простых заклинаний это ещё работало. Но для тех, где нужна высокая точность, его метод совершенно не годился.

Многослойная усиливающая формула работает так: сначала мана сильно сжимается, а потом на неё накладывается ещё один слой атакующего заклинания. Самая сложная часть — это мембрана, которая обволакивает сжатую ману. Она не должна быть ни слишком тонкой, ни слишком толстой. Тонкая — и заклинание взрывается у тебя в руках. Толстая — и оно вообще не взорвётся, даже долетев до цели. Именно на этом этапе Глен постоянно ошибался и покрылся ожогами чуть ли не по всему телу.

С рукой, обмотанной бинтами, как мумия, он крепко сжимал гусиное перо и продолжал разбирать формулу.

Когда он увидел её в первый раз, понял меньше половины. И сейчас ещё очень многое оставалось загадкой. Но день за днём, сталкиваясь с ней лицом к лицу, он начал хотя бы примерно понимать, за что отвечает каждая часть.

— А… может, вот здесь происходит суммирование мощности… да?

Глен обвёл пером участок формулы. Сидевший рядом черноволосый мальчик Норман, который тоже разбирал какую-то формулу, наклонился, посмотрел и кивнул.

— Именно. Это блок расчёта мощности. И эта формула мощности должна быть связана со вторым — пятым и с седьмым разделами, поэтому она встроена в два места.

— А шестой раздел пропускать не вариант? Может, просто передвинуть его вперёд или назад, и всё?

— Тогда формула рухнет.

— У-у… не прокатит, значит…

Норману всего двенадцать, он ученик того самого Хьюберта, но при этом серьёзный, мягкий и здравомыслящий. Несмотря на юный возраст, он невероятно талантлив — не зря же метит в стипендиаты особого набора Минервы.

Когда-то и Глен был таким же стипендиатом Минервы. Только его туда взяли не за талант, а за колоссальный объём маны и потому, что его заметила сильнейшая провидица страны — Ведьма Звездочет. Тогдашний Глен просто по-детски радовался, что его выбрали. Он упивался мыслью, что человек с такой маной — это избранный. А потом, желая насолить одноклассникам, которые его не признавали, полез в заклинания не по уровню, устроил взрыв маны и попал под домашний арест.

А Норман мечтает стать исследователем магических инструментов и помогать развитию своей родной деревни. В отличие от Глена, который стал учеником мага скорее случайно, у Нормана ноги крепко стоят на земле. Такой мальчишка в качестве товарища по учёбе и соперника — это очень хороший стимул для Глена.

— Норман, ты реально крут. Формулу уже полностью понимаешь, да?

— Понимать формулу на бумаге и воплощать её в реальное заклинание — это всё-таки разные вещи…

Норман скромничает, но он уже схватил суть сжатия маны. Вопрос времени, когда он полностью освоит многослойное усиление.

А Глен на данный момент успешно выполняет формулу примерно в одном случае из трёх. Взрывы в руках из-за неудачного сжатия тоже стали гораздо реже. До боевого уровня осталось уже совсем немного. Но ситуация не позволила Глену спокойно доводить технику до совершенства.

В комнату, где они с Норманом занимались самостоятельно, постучали.

Дверь открыл Уго Галетти — ученик Артиллерийского Мага Брэдфорда Файрстоуна.

Кудрявые каштановые волосы стянуты в хвост. Уго заговорил торопливо, с ноткой паники.

— Извини, что так поздно… Глен-кун, Барьерный Маг требует, чтобы ты немедленно явился!

Глен сжал забинтованную руку в кулак и поднялся.

Многослойное усиление — его козырь — пока всё ещё несовершенно. И всё равно сбегать даже мысли не было.

＊＊＊

Когда Глен в одиночестве вошёл в командный зал, там за круглым столом уже сидели не только Луис, но и Артиллерийский Маг из Семи Мудрецов, и Пятый Ведьма Шипов.

Ведьма Звездочет в коме, Шаман Бездны, Молчаливая Ведьма и Маг-Истребитель Драконов сейчас в Сазандоле — значит, все Мудрецы, которые могут действовать в столице, собраны здесь. Иными словами — чрезвычайная ситуация предельной степени.

Луис, закидывая в рот конфету и просматривая бумаги, поднял взгляд, когда Глен вошёл.

Волосы Луиса, отобранные Прожорливой Зои, до сих пор так и остались неровно обрезанными сзади. Луис, который всегда следит за внешностью, до сих пор не стал их ровнять, потому что, по его словам, чем меньше вмешиваться в срез, тем выше шанс, что волосы вернутся в прежнем виде, когда их отберут обратно.

То же самое и с Элианной: отобранные волосы и кожа.

Ни подравнивать волосы, ни лечить изъеденную кожу они пока не могут.

Элли...

Громкий хруст вернул Глена в реальность.

Это Луис раскусил конфету, которую катался во рту.

Он с хрустом доел её и произнёс:

— В Сазандоле Феодор Максвелл применил Прожорливую Зои по широкой площади. Городским кварталам нанесён катастрофический ущерб.

Глен затаил дыхание.

Сазандол — это прежде всего Моника, Лана и Айзек, который постоянно бывает у Моники дома. И ещё несколько знакомых. Не сказав ни слова об их судьбе, Луис продолжил сухо докладывать обстановку.

По его словам, ворота Сазандола закрыты, жители заперты внутри, а в порт хлынули водяные драконы.

Глен крепко сжал кулаки.

— То есть сейчас все вместе идём на штурм Сазандола, да?

— Таков был план. Но после предложения руководства Библиотечного общества ситуация изменилась. В зависимости от действий Прожорливой Зои масштабная драконья катастрофа может охватить всё королевство Ридилл.

Луис подвинул к Глену толстый конверт и посмотрел на него в упор.

— Глен Дадли. Приказываю тебе отправиться в Сазандол с донесением. Доложи Семи Мудрецам, которые находятся там, о способностях Прожорливой Зои, о прогнозе крупномасштабного драконьего бедствия и о том, что формула снятия теней успешно верифицирована.

Глен шагнул вперёд, взял конверт и спросил:

— А после того, как передам?

Луис достал из маленькой баночки на краю стола три конфеты бледно-розового цвета и закинул их в рот.

Затем крутанул глазом из-под монокля и посмотрел на Глена снизу вверх.

— Я изначально особо ничего от тебя, недоучки, и не жду. Доставил донесение — дальше действуй как знаешь.

Поняв настоящий смысл фразы "действуй как знаешь", Глен приподнял уголок губ.

Обожжённая щека болезненно заныла — и плевать.

— Мастер. А если во время свободных действий столкнусь с Прожорливой Зои?

— Если ты действительно мой ученик, то и сам прекрасно знаешь, что делать.

Барьерный Маг Луис Миллер с хрустом разгрыз конфеты и, показав злодейскую ухмылку, произнёс:

— Размажь её.

— Принято!

＊＊＊

Как только Глен с конвертом вышел, Луис снова полез в баночку за конфетой. Это не обычные сладости. Это специальные конфеты, которыми Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг зачаровал на быстрое восстановление маны. Теперь, когда тень с шеи снята, восстановленная мана больше не будет высасываться Прожорливой Зои. Значит, нужно держать запас маны на максимуме.

Он с хрустом разгрыз конфету — внутрь вытек сироп, и весь рот наполнился ароматом роз. Вкус изысканный, но Луис втайне думает, что это всё равно как будто жуёшь духи.

— Уважаемый Ведьма Шипов, в следующий раз сделайте, пожалуйста, не конфеты, а джем. Тогда можно будет просто выпить залпом.

— Барьерный... Джем — это не питьё.

Брэдфорд с укоризной посмотрел на Луиса, который с хрустом жевал очередную конфету.

Обычно в такой ситуации Рауль ответил бы весёлой улыбкой, но сейчас он смотрел на Луиса с непривычно серьёзным выражением и сказал:

— Прости, Луис. Сейчас нет времени варить джем. Важнее быстро определиться с расстановкой Семерых и с подкреплением для Сазандола.

Для этого вечно беззаботного человека такая серьёзность — большая редкость.

Луис, катая осколки конфеты языком, внимательно посмотрел на Рауля.

Луис терпеть не может людей, которые сидят на заслугах предков и не шлифуют талант. Поэтому он никогда особенно хорошо не относился к Пятому Ведьме Шипов Раулю Розенбергу. Обладатель наивысшего запаса маны в стране, который бросил атакующую магию и сбежал в исследования по приданию магических свойств растениям — примерно так Луис его характеризует.

А когда его прямо спросили, почему он не изучает атакующую магию, Рауль улыбнулся и ответил:

— Потому что если я начну её использовать с моим запасом маны, все будут меня бояться.

Идиот, подумал Луис.

Самому Луису, которого часто недооценивали из-за внешности, быть пугающим было бы даже удобнее.

Взять хотя бы двух великих ведьм, которых он уважает: старшую соученицу Ведьму Звёздного Копья Карлу Максвелл и одногодку Молчаливую Ведьму Монику Эверетт. Да, обе порой растрачивают талант впустую, но они постоянно работают над собой, шлифуют технику. У Рауля этого нет. Управление Крепостью Роз — посредственно. Ни атакующей магии, ни призыва Короля духов. В Семь Мудрецов он попал только потому, что родился в знаменитом доме Розенбергов.

Короче говоря, для Луиса, который пробивался в Семь Мудрецов, стиснув зубы и работая до крови, Рауль Розенберг — типичный избалованный бездельник, который вечно хихикает и ничего не делает.

И вот этот самый хихикающий бездельник сейчас смотрит на него серьёзно.

Луис проглотил остатки конфеты и произнёс:

— Сильно же у вас изменилось выражение лица, уважаемый Ведьма Шипов.

— Да ну?

Рауль опустил длинные ресницы, словно прислушиваясь к себе.

В этот момент в нём проступила и унаследованная от первой ведьмы красота, и обычно скрытая острота ума.

— Я же один из Семи Мудрецов. Придётся наконец-то делать работу, достойную этого звания… Так подумал, глядя на одного очень серьёзного друга.

Подумать только — этого безответственного хихикающего типа кто-то сумел довести до таких слов! Какой же невероятно зрелый человек этот его "друг", что Луис даже внутренне содрогнулся.

А Брэдфорд рядом разразился громким смехом.

— Хорошего друга нашёл, Шипастый.

— Ага!

Луис фыркнул и показал ехидную улыбку.

— Тогда, уважаемый Ведьма Шипов, отправляйтесь-ка по-рыцарски в самую горячую точку.

На это совершенно безумное предложение Рауль широко улыбнулся, показав белые зубы.

С уверенностью и достоинством, подобающими одному из Семи.

— Оставь это мне. Когда я сражаюсь за друзей — я почти непобедим!

＊＊＊

Элианна Хайатт лежала, закутавшись в одеяло, крепко зажмурив глаза. Служанки уговаривали её хоть поесть, но Элианна боялась вылезти из-под одеяла и открыть глаза. Потому что стоило открыть глаза — и сразу в них бросалась изъеденная, гниющая кожа. Белоснежные руки, никогда не знавшие труда, идеально ухоженные ногти — всё теперь странно обесцвечено и на ощупь шершавое. Сколько ни прячь под перчатками и бинтами — реальность не изменится. Ни волосы, ни кожа уже никогда не станут прежними.

Хочу умереть...

По сути она уже и так мертва для семьи Хайатт. Вся ценность Элианны — в её происхождении и внешности. Родиться в знатном доме — значит выйти замуж за достойного человека и родить наследников. Но кто захочет взять в жёны такую уродину, как она теперь? Даже если каким-то чудом волосы и кожа вернутся — слухи о том, что она была изуродована древним магическим артефактом, никуда не денутся.

Мне лучше умереть...

Хочется умереть. Страшно. Хочется умереть. Страшно. Хочется умереть.

Жажда смерти и ужас перед ней сменяли друг друга.

Оба чувства были настоящими — поэтому Элианне казалось, что, окажись у неё в руках нож в момент наибольшего желания умереть, она бы без раздумий вонзила его в себя.

Пустые сине-серые глаза смотрели в щель между одеялом — на окно.

На каком этаже эта комната? Кажется, довольно высоко.

Время она уже не ощущала, но солнце давно село — за окном простиралось тёмное ночное небо.

Тёмное, тёмное, будто затягивающее в себя небо.

Если упасть… я умру?

В момент, когда жажда смерти победила, тело Элианны само собой зашевелилось.

Одеяло с тихим шорохом упало на пол.

Босиком она подошла к окну и протянула руку к ночному небу.

— Элли!!

Громкий голос словно схватил её за сердце, не давая двинуться дальше.

Она знала, кому принадлежит этот голос.

"Не приходи, не смотри, оставь меня в покое" — все несправедливые, злые слова растворились в рыданиях.

— У-у… уааа… у-уаааааааа!!

Элианна рухнула на пол и разрыдалась.

Страх смерти пересилил жажду умереть.

Мне страшно, страшно, страшно, господин Глен… Я не знаю, что делать… Во мне больше нет никакой ценности, но умирать тоже страшно, страшно, страшно, страшно…

Громкий удар в дверь отозвался прямо в груди.

Глен громким, уверенным голосом произнёс:

— Я обязательно верну всё, что у тебя отобрали… Жди меня!

Шаги удалялись.

Глен уходил на поле боя. Чтобы вернуть то, что у неё забрали.

— А… у-уу… у-у-у-у…

Элианна, некрасиво всхлипывая, подползла к двери и взялась за ручку.

Приоткрыла совсем чуть-чуть — ровно настолько, чтобы заглянуть в коридор.

Освещённый подсвечниками ночной коридор был пуст.

Глена уже нет.

Так всегда. Стоит ей протянуть руку — а он уже улетел куда-то на магии полёта.

— У-у… у-у-у…

Пока Элианна сидела, вцепившись в дверь, к ней подошёл молодой человек с кудрявыми каштановыми волосами, собранными в хвост, и с неловким выражением лица протянул что-то.

— Эм… это Глен-кун просил передать…

Это оказался кусок вяленого мяса.

Элианна замерла в шоке.

Юноша смущённо пробормотал:

— Говорит, если съесть мясо — сразу станет лучше… или типа того…

Элианна вспыхнула от гнева всей душой.

Прислать леди в качестве подарка для выздоравливающей — кусок вяленого мяса?! Без единого цветка?!

Почему… почему я вообще влюбилась в этого человекааа…!

Она вцепилась зубами в кусок мяса. Оно было слишком твёрдым, чтобы нормально откусить.

Но Элианна всё равно грызла его и кричала:

— Достаточно! Достаточно!.. Господин Глен — идиот!!

Эти слова она должна сказать ему прямо в лицо.