【Бонус】 Любопытная соседка

Летом по соседству с домом миссис Ноллес поселилась маленькая барышня. Миниатюрная девушка со светло-каштановыми волосами, робкая, словно лесной зверёк. На вид ей было шестнадцать-семнадцать лет.

Район, конечно, не из самых роскошных, но вполне приличный, высококлассный. Миссис Ноллес решила, что девушка, скорее всего, из богатой семьи: рано потеряла родителей, унаследовала состояние и теперь тихо живёт одна в большом доме.

Чуть позже она заметила, что в дом соседки стал часто захаживать красивый молодой человек с золотистыми волосами.

Неужели возлюбленный? Или, быть может, они уже муж и жена?

Сердце миссис Ноллес радостно ёкнуло. После смерти мужа-торговца дни её текли однообразно: вязание у окна, уход за садом… Дети давно выросли и покинули родительское гнездо. Всё это делало необычных соседей настоящим подарком для скучающей вдовы.

Ближе к концу лета налетел шторм. Ветер ревел так, что миссис Ноллес, помучившись сомнениями, решила всё-таки убрать из сада скамейку. Деревянная скамья с резными птичками по краям — работа покойного мужа, его любимое хобби. Если её разобьёт, будет невыносимо грустно. Но скамейка оказалась слишком тяжёлой для старушки и её пожилой горничной. Миссис Ноллес уже совсем растерялась, когда со стороны соседнего сада раздался голос:

— Если не будет вам в тягость, позвольте мне помочь, мадам?

Перед ней стоял тот самый золотистоволосый юноша. Речь его была чистой, без малейшего акцента — так говорят либо аристократы, либо те, кто им служит.

— Да, мы попали в серьёзную беду… Не поможете ли? — обрадовалась миссис Ноллес.

— С радостью.

Юноша не стал перелезать через забор, а чинно прошёл через калитку. Закатал рукава, щёлкнул подвязками на рукавах.

— Мы хотим занести скамейку в дом, — объяснила миссис Ноллес. — Мы с горничной возьмёмся с этой стороны, а вы не могли бы с другой?

— Не беспокойтесь, я справлюсь один. Отойдите, пожалуйста.

С лёгким выдохом он подхватил скамью, поставил её вертикально на плечо и улыбнулся ошеломлённой старушке.

— Откроете дверь, пожалуйста?

— Д-да, сейчас, сейчас!

Миссис Ноллес бросилась к двери, горничная придержала её. Юноша, не шатнувшись, внёс скамью внутрь.

— Здесь можно поставить?

— Да-да, спасибо!

Он аккуратно опустил скамью, выдохнул и повернулся к хозяйке.

— Ничего больше не нужно занести?

— Нет-нет, достаточно. Спасибо огромное, вы меня выручили!

— Рад был помочь, — улыбнулся он так открыто и тепло, что в нём не чувствовалось ни капли хвастовства.

Какая же у него добрая улыбка!

— Сосед… простите, как вас величать?

— Прошу прощения, что сразу не представился. Пожалуйста, называйте меня Уокер.

— Господин Уокер… а с соседкой вы…

Прямо спрашивать "кто вы ей?" показалось грубым, поэтому она замялась. Уокер чуть помедлил, подбирая слова.

— Считайте меня приходящим слугой, — ответил он наконец.

Так состоялось первое знакомство миссис Ноллес с человеком по имени Уокер.

＊ ＊ ＊

Лето сменилось осенью, в воздухе появилась прохлада. Миссис Ноллес подрезала осенние розы и вдруг увидела Уокера, еле идущего под тяжестью огромных сумок.

— Добрый день, господин Уокер! Много покупок сегодня.

— Здравствуйте, миссис Ноллес.

Он остановился, поправил сумки. Из одного выглядывали яблоки и другие фрукты.

— Моника простудилась… Пришлось накупить всего для ухода за больной.

Моника — так звали маленькую хозяйку дома. Как выяснилось, Уокер жил там примерно половину месяца, остальное время пропадал неизвестно где. Миссис Ноллес подозревала, что он где-то подрабатывает, но точно не моряком: мужчины, что работают в море Сазандола, все как один загорелые дочерна.

А всё-таки…

Уокер всегда был спокоен и безупречно вежлив, но сегодня в нём чувствовалась какая-то суета. Конечно, он волновался за заболевшую девушку, но дело было не только в этом.

— Вы сегодня на редкость воодушевлены, — не удержалась миссис Ноллес.

Уокер вздрогнул, будто его поймали, стиснул губы, отвёл взгляд и тихо признался:

— Это, конечно, крайне неприлично… но я и правда немного рад. Давно не ухаживал за больными… вы правы, я слишком разошёлся.

Он явно стыдился своего настроения, а миссис Ноллес вдруг стало тепло — будто она смотрит на собственного сына. Вспомнила, как тот, ещё малыш, когда она болела, носился по дому: "Мама, я тебе водички принёс!", "Мама, я тебе цветочки нарвал!"

— Никому не будет обидно от такого заботливого и горящего энтузиазмом сиделки. Маленькой барышне очень повезло, — улыбнулась она.

Уокер облегчённо выдохнул, расслабил брови и улыбнулся в ответ. Свободной рукой взъерошил чёлку над правым глазом.

— Спасибо вам, мадам.

＊ ＊ ＊

Моника чихнула, убедилась, что на черновик не попало ни капли, и снова заскрипела пером. Она писала магическую формулу, которая должна была синхронизировать призыв врат Короля Духов с другими заклинаниями.

— Эй, Моника, тебе точно можно сидеть? — лениво протянул Неро, свернувшись клубочком у окна и помахивая хвостом. — Искорка сказал же сиди смирно, разве нет?

— Я и так смирно сижу, — недоуменно наклонила голову Моника.

Перед уходом за покупками Айзек действительно сказал: "У тебя температура, поэтому теплее оденься и веди себя спокойно". Она и оделась потеплее, и сидит спокойно за столом, пишет. Всё по инструкции.

Довольная собственной логикой, Моника вернулась к расчётам.

Вскоре хлопнула входная дверь — вернулся Айзек. Моника не заметила: она как раз добралась до долгожданного.

— Наконец-то триста восемьдесят вторая глава… хе-хе…

Все предыдущие главы были сплошными нудными вычислениями, а триста восемьдесят вторая — кульминация, главное блюдо праздника. Моника ждала её с замиранием сердца. Она уже потянулась обмакнуть перо в чернильницу, как вдруг перо ловко выскользнуло из пальцев. Обернулась — за спиной стоял Айзек и улыбался. Улыбка была доброй, а вот глаза… не очень.

— Плохая девочка, Моника. Почему не послушалась?

— Я же тепло оделась и сижу спокойно…

Айзек молча вернул перо в подставку и принялся собирать со стола кипу бумаг.

— А-а-а! — в отчаянии протянула Моника.

В ответ — ещё более сияющая улыбка.

— Больные с температурой лежат в кровати.

— Ещё немножко, совсем чуть-чуть… я как раз дошла до триста восемьдесят второй!

— И сколько длится твоё "чуть-чуть"?

Моника посмотрела на него горящими глазами и твёрдо заявила:

— Часиков двенадцать без перерыва!

— От больной с простудой я такого не ожидал, честное слово, — вздохнул Айзек.

Он просунул руки ей под мышки и легко поднял со стула.

— До полного выздоровления — только кровать. Договорились?

— Тогда хоть бумагу и перо в кровать…

— Ну и пациентка! Придётся ухаживать на полную катушку, так что готовься.

— Бумагу… и перо…

Неро, глядя на всхлипывающую Монику, которую уносят в спальню, только тяжело вздохнул — мол, я же говорил.