Звучащая песня радости
Торжественно зазвучало фортепиано, а к нему, словно прильнув, нежно подхватила мелодию скрипка — так началась прелюдия.
Лицо Рози исказилось в сложной гримасе: хотелось и плакать, и смеяться одновременно.
"Профан", говоришь? А играет-то вполне прилично, милорд!
Эллиотт, не отрываясь от скрипки, бросил взгляд на Рози. Его лицо озарила откровенно ехидная улыбка. Рози в ответ показала ему язык и глубоко, полной грудью вдохнула. Какой роскошный аккомпанемент. Петь под такую музыку выпадает не каждый день — может, и никогда больше не выпадет.
Раз уж так, грех не спеть от всей души!
И певица запела. Песню, прославляющую весну. Песню, возносящую хвалу ветру. Пусть звучит, пусть звучит. Пусть долетит до каждого уголка города, оседлав этот ветер, — так она желала.
＊ ＊ ＊
На город обрушился ревущий ветер и проливной дождь. И всё же на улице сквозь бурю можно было разглядеть две фигуры. Белый дракон Туле и ледяной дух Пике, оба в человеческом облике и в национальных нарядах, шагали по пустым улицам лёгкой танцующей походкой.
— Я слышал голос Моники, — сказал Туле.
— Да, — коротко ответила Пике.
— Интересно, что сейчас начнётся? Ух, аж сердце замирает от предвкушения! — воскликнул Туле.
— Туле, смотри, — Пике указала в небо.
На фоне серых туч к городу летело что-то пёстрое и яркое. Лепестки цветов. Сверкающий ветер, усыпанный частицами света, нёс весенние цветы прямо в город, совершенно не обращая внимания на разбушевавшуюся стихию.
Двое потянулись к танцующим в воздухе лепесткам — и откуда-то издалека донеслись звуки фортепиано и скрипки, а следом — прекрасный певческий голос.
— Невероятно красиво, Пике! — восхитился Туле.
— Угу.
— Хорошо, что мы спустились с горы. Возле Сирила всегда столько интересного!
— Угу, — снова кивнула Пике.
Промокшие до нитки дракон и дух с детской радостью собирали лепестки, а потом весело осыпали ими друг друга.
＊ ＊ ＊
В главном зале особняка лорда гости прильнули к окнам и ахали от восторга.
— Это магия Молчаливой Ведьмы? — спросил кто-то.
— Я уже слышал о магии управления звуком, но подумать только, что ее можно реализовать в таких масштабах!
— Смотрите, лепестки цветов падают с неба! Какая красота…
— Надо будет пригласить её и на праздник в моё поместье, — задумчиво произнёс один из гостей.
Сирил, не отрываясь, смотрел на чудо за окном. Даже в такую непогоду, когда дождь хлещет горизонтально, ветер Короля Духов, усыпанный светящимися частицами и лепестками, был узнаваем с первого взгляда. Ветер, которым управляла Моника, рассекал бурю и мчался по всем улицам города. Если она делает это для всего города сразу — какие же гигантские вычисления для этого нужны? Сирил даже представить не мог.
Из-за окна доносилась игра на фортепиано и скрипке, а следом — мощный голос певицы, заглушавший шум ветра и дождя. Если и музыка разносится по всему городу — это вообще запредельный уровень мастерства. Перенос лепестков ветром и передача звука — техники невероятно сложные и тонкие. Но больше всего Сирила потрясло не это…
Эти цветы — дар лорда. Благословение, несомое ветром. Пусть оно разнесётся по ветрам, и город окрасится в цвета весны. Примите их с радостью.
В перерыве между музыкальными частями прозвучал строгий, величественный голос. Голос Моники. В нём чувствовалась внутренняя сила — именно такой и должен быть голос одного из Семи Мудрецов.
Она так выросла, что уже способна на такое…
Сирил вспомнил робкую девочку из академии Серендия, которая и двух слов связать не могла, не начав заикаться. Да и сейчас она не мастер красноречия. И всё же нынешняя Моника стояла перед людьми как настоящий Мудрец — и вела себя соответственно.
Хочется крикнуть всем: "Видите? Это моя младшая!" Сирил невольно слегка улыбнулся, продолжая смотреть в окно.
＊ ＊ ＊
Поддерживая сразу два сложнейших заклинания — ветер Короля Духов Ветра, разносящий лепестки, и передачу звука из барьера по всему городу, — Моника в уме твердила про себя:
Я — леди Бриджит. Я — леди Бриджит. Я — леди Бриджит… Ух, живот… Нет, леди Бриджит за живот не хватается. Надо держаться ещё величественнее… Я — леди Бриджит, леди Бриджит я…
Честно говоря, она была на пределе.
Бриджит Грейхэм, красавица-секретарь прежнего студсовета, — одна из самых благородных и прекрасных женщин, каких Моника знала. Поэтому, когда нужно было вести себя как подобает Мудрецу, она представляла именно её. Особенно сейчас — ни в коем случае нельзя запинаться.
— Эти цветы — дар лорда. Благословение, несомое ветром. Пусть оно разнесётся по ветрам, и город окрасится в цвета весны. Примите их с радостью, — чётко произнесла она.
Получилось! Ни разу не прикусила язык! — мысленно ликовала Моника.
Чуть не расслабилась и не улыбнулась, но вовремя фыркнула и снова сделала лицо серьёзным.
Сейчас она — один из великих Семи Мудрецов, приглашённая лордом Эллиотом Говардом для магического подношения. Если великий Мудрец вдруг окажется неуклюжей девчонкой, которая кусает язык, горожане разочаруются, а Эллиот попадёт в неловкое положение перед жрецами.
Пока всё идёт идеально.
Моника поддерживала два заклинания: призыв врат Короля Духов и небольшой барьер вокруг них. Изначально это разные техники, но благодаря магическим кругам, заранее начерченным по всему городу, она связала их эффекты воедино.
Ветер прошёл точки два, семь, тринадцать… через десять секунд — шесть и девятнадцать. Синхронизация идеальная. Продолжаем.
Призыв Короля Духов Ветра позволяет управлять мощным потоком, насыщенным маной, практически любой формы: хоть копья и стрелы, хоть торнадо. Сейчас она разделила ветер на несколько потоков, чтобы равномерно разнести лепестки по всему городу. Для этого нужна была идеальная карта местности в голове — и магические круги служили ориентирами и ретрансляторами.
Барьер и передача звука — без сбоев. Продолжаем.
Малый барьер вокруг площадки был связан с кругами по городу: именно через них звук из барьера разносился повсюду.
Моника давно думала, как бы применить трюки Рин с передачей голоса на расстоянии или цветочную подслушивающую магию Рауля. Но усиление и передача звука — техника сложная и крайне прожорливая по мане. Только её нечеловеческая вычислительная мощь позволяла удерживать всё это в масштабах целого города.
Итого: врата Короля Духов Ветра + передача звука + в голове леди Бриджит. Даже для Моники это было уже слишком — из ушей вот-вот повалит пар.
— Популия-рукка, карлурка. Популия-рукка, лу-у-лурерия… — пропела она последние строки первой песни.
Как только начался проигрыш, к ней вышла женщина в платье горничной и тихонько подхватила мелодию.
Это была прекрасная дух ветра Ринзбельфид. Лицо, как всегда, бесстрастное.
— Чрезвычайно приятно и весело, — ровным голосом объявила она.
Эллиот и остальные округлили глаза. Лин крутнулась на месте, юбка взметнулась, тело окутал яркий зелёный свет — и на месте горничной возник юноша в древнем жреческом облачении.
Эллиот замер, перестав водить смычком, и уставился на него широко раскрытыми глазами.
— Этот облик…
— "Носи одежду, соответствующую случаю". Я просто последовал твоему, юный господин Эллиот, наставлению, — спокойно ответил Рин.
Он легко подпрыгнул, прошёл сквозь барьер Моники и взмыл высоко в небо.
＊ ＊ ＊
Достигнув облаков, Рин запел радостную песню. Пение духов — то же, что для магов заклинание.
Его голос превратился в сверкающий зелёный ветер и отогнал бурю.
— Братец Ринзбельфид! — крикнул подлетевший Рубельмерия.
Лицо его оставалось бесстрастным, но он то хмурил, то разглаживал брови — Рин знал, что так он выказывает восторг.
Вместо ответа он продолжал петь. Рубельмерия подхватил мелодию и запел вместе с ним — на языке духов, полная ликования, призывая сияющий ветер.
— Мы — рождённые из весенней бури!
— Внемлите нашей песни радости!
— Благословляем, благословляем!
— Пусть песня радости звучит высоко!
— Пусть благословение нашего Царя изольётся на детей человеческих!
Ветер, сотканный братьями, разогнал серые тучи, открыв солнце и голубое небо.
Рин вдруг вспомнил, что по человеческим законам крупно менять погоду магией запрещено. Но мы не люди и это не магия — решили они и продолжили.
Горожане, прятавшиеся по домам, открывали окна и двери, задрав головы к небу. Кто-то взял инструмент. Один за другим люди брали лютни, флейты, барабаны — и подыгрывали певице. Другие запели и пустились в пляс.
Голос юной певицы, бодрое фортепиано, чуть безумная скрипка, песни духов и музыка со всего города слились воедино.
"Какая же это шумная красота…" — подумал Рин и невольно пропел по-человечески:
— Популия-рукка, карлука ♪. Популия-рукка, лу-у-лурерия ♪. Вот что это такое.
＊ ＊ ＊
Подношение песни завершилось. Бенджамин взял последнюю ноту на фортепиано, и эхо повисло в воздухе.
Эллиот поднял глаза к небу.
Дождь кончился. Сквозь разрывы серых облаков проглянуло голубое небо, а вдали, над тонкой пеленой облаков, повисла огромная радуга.
Врата призыва Короля Духов Ветра бесшумно закрылись и растворились в пейзаже.
Какая невероятная магия…
Лепестки по всему городу, музыка, звучащая повсюду — всё это сотворила та самая маленькая белочка.
Моника стояла с посохом в руке, лицо строгое и величественное — точь-в-точь как перед шахматной доской, только макияж придавал ещё больше холодного достоинства.
Вот она — вершина магического общества… Сила Семи Мудрецов…
В этот момент перед Моникой бесшумно опустился человек. Красивый юноша в жреческом облачении — тот самый, что был нянечкой. Он приложил руку к груди и посмотрел на Эллиота.
— На самом деле я скрывал от тебя одну вещь, юный господин.
Эллиот уже понял, что перед ним дух, и лишь криво усмехнулся.
— Твоя любимая нянечка была одновременно и дедушкой, — серьёзнейшим тоном продолжил Рин.
— …
— Зови, как тебе больше нравится.
Эллиот обессиленно выдохнул: не в том дело!
Моника, снова став похожей на растерянную белочку, поспешно вмешалась:
— Э-э-это… у Рин были причины скрывать свою истинную сущность…
— Да, по правилам я должен был остаться в тайне… Но я, кажется, слишком увлёкся праздником и слегка потерял голову от восторга, — признался Рин.
Эти слова, вызывающие головную боль, окончательно подтвердили: да, это точно та самая нянечка.
Эллиот схватился за лоб и вздохнул. Бенджамин же запрокинул голову и расхохотался.
— Ха-ха-ха-ха-ха! Подумать только, мне снова посчастливилось играть вместе с Посланником Ветра, как десять лет назад! Какая удача! Какая честь! Этот день я запомню на всю жизнь! Благодарю великого Короля Духов Ветра и его Посланника!
Он снова бросился к клавишам — похоже, творческий кризис окончательно отступил.
Рин одобрительно кивнул.
— Твоя музыка была настолько великолепна, что я не удержался и слегка потерял голову. Благодарю тебя, достопочтимый господин Бенджамин Мординг.
Эллиот невольно дёрнулся и простонал:
— "Достопочтенный господин"?!
Рин, не обращая внимания на полный обиды взгляд "юного господина", повернулся к певице.
— Мисс певица, ваш голос был восхитителен.
— Э-э… а, д-да… благодарю вас, для меня это большая честь… — покраснев, промямлила Рози, заёрзав от волнения.
Для жрецов и певицы Рин — Посланник самого Короля Духов Ветра, которого они почитают. От похвалы такого существа Рози готова была провалиться сквозь землю.
Кстати, почему обращение так разнится? "Достопочтенный господин Мординг", "мисс певица", а он — "юный господин Эллиот"?
— Юный господин Эллиот.
— Чего ещё, нянечка?
— С нетерпением жду праздника через десять лет.
Лицо Рози озарилось счастливой улыбкой.
Эллиот скрестил руки на груди и буркнул:
— Через три года.
Жрецы и певица удивлённо уставились на него.
Эллиот прищурился и ухмыльнулся:
— Следующий праздник — через три года. Не вздумай сбежать, певица.
Плевать на прошлые растраты храма. Способы борьбы с казнокрадством он в академии Серендия выучил назубок.
Через три года он наверняка снова будет скрипеть зубами от собственной беспомощности. Но он сделает. Сколько бы позора и досады ни выпало — он выложится на все сто. Таков долг лорда.
На дерзкую улыбку Эллиота Рин лишь кивнул и произнёс ровным, но слегка растроганным голосом:
— Сегодня твои опущенные глазки сияют особенно ярко, юный господин Эллиот.
— Зачем ты сейчас это сказала?!
Эллиот молча дал ещё одно обещание в своём сердце. Через три года он заставит эту нянечку называть себя "лорд Эллиот".
Прим. пер.: Луис-доно, Молчаливая Ведьма-доно, Эллиот-боччама, Певица-доно, Мординг-сама.