Не зная о смерти певицы

Музыкант Бенджамин Мординг исполнил для собравшихся "Пианистическую сонату, посвящённую другу, потерявшему любовь", после чего все сели в карету и направились в храм на приветствие.

Эллиот строго приказал: "Ни за что не берите эту горничную с собой", поэтому Рин осталась в особняке.

Бенджамин, закончив сонату, всё ещё не был в полной форме, но заметно повеселел. Он смотрел в окно кареты на город, бодро дирижируя пальцами в такт песням и музыке, доносившимся отовсюду. Как и говорил Эллиот, даже в упадке Бенджамин не мог не любить музыку.

— Хороший город, Эллиот, — сказал он. — Слушая звуки, которыми он полон, сразу понимаешь: люди искренне ждут праздника.

Эллиот улыбнулся сложной улыбкой — неясно, радоваться ему или нет.

— Бенджамин, ты ведь уже несколько раз бывал в этом городе? — спросил он.

— Конечно! Я видел праздник и десять лет назад. Это было великолепно. Картины того дня, музыка — всё до сих пор выжжено в моём сердце.

Праздник десятилетней давности — церемония, где магическое подношение совершила Ведьма Звёздного Копья Карла Максвелл. Моника хотела расспросить того, кто видел праздник десять лет назад, и уже открыла рот, но Эллиот опередил её, пробормотав:

— Я туда не ходил.

Он отвёл взгляд от пейзажа за окном к своим ногам и жёстко повторил:

— Не ходил.

Монике показалось, что он хочет прервать рассказ Бенджамина о празднике десятилетней давности, — или это ей почудилось?

Бенджамин чуть приподнял веки, взглянул на Эллиота, словно что-то вспомнил, тихо выдохнул: "А…" — и на миг лицо его омрачилось скорбью, но тут же вернулась привычная улыбка.

— Кстати, Эллиот, сегодня увидимся с певицей? — спросил он. — Хотел бы несколько раз сыграть с ней на пианино перед основным выступлением.

Как и следует из названия "Фестиваль подношения песен", на этом празднике песни приносят в дар Королю Духов Ветра. Духи разных стихий любят разные подношения: огненные — вино, водные — рыбу, земные — плоды земли, а ветряные — песни. Особенно Король Духов Ветра, как говорят, обожает музыку, поэтому церемония подношения песен ценится не меньше, а то и больше магического подношения.

— Голос певицы Робин Мур десять лет назад был поистине великолепен, — продолжал Бенджамин. — Подумать только, стоять с ней на одной сцене! Есть ли что-то более волнующее?

— Прости, Бенджамин, — сказал Эллиот.

Он склонил голову, не скрывая горечи, и горьким тоном объяснил удивлённому Бенджамину:

— Робин Мур умерла. Я узнал об этом только что из отчёта храма. Её смерть пришлась почти на момент моего приезда в город. В суматохе доклад не успели передать… так, во всяком случае, говорят в храме.

Когда Моника вошла в комнату, Эллиот хмуро смотрел на отчёт храма — вот в чём было дело.

И всё же скрывать смерть главной певицы праздника от лорда — это ненормально.

Храм действительно с ним на ножах…

Пока Моника думала об этом, Бенджамин, широко раскрыв глаза, спросил:

— Тогда кто же заменит её? Певица исполняет роль жрицы, так что не любой, кто хорошо поёт, подойдёт.

Обычно в таких случаях выбирают дочь одного из высших жрецов храма. Предыдущая певица Робин Мур тоже была дочерью высшего жреца.

Эллиот открыл рот с мрачным лицом:

— Рози Мур. Дочь предыдущей певицы Робин, в этом году ей шестнадцать. Я с ней не знаком.

Вражда лорда с храмом, смена певицы… Праздник, похоже, полон проблем — больше, чем думала Моника.

Эллиот выглядел виноватым перед Бенджамином, но молодой музыкант, кажется, не сердился. Он откинулся на подушки сиденья, дирижируя пальцами, словно палочкой.

— Что ж, буду с удовольствием выступать с новой певицей, — сказал он. — Жаль, что голос Робин Мур больше не услышать, но взамен я, Бенджамин Мординг, вместе с новой певицей подарю горожанам волнение.

— За это твоё качество я тебе и благодарен, — пробормотал Эллиот с кривой усмешкой.

＊ ＊ ＊

Храм Короля Духов Ветра стоял в пяти минутах ходьбы вглубь леса. Эллиот называл его старым, и правда: каменные стены в трещинах поросли мхом, оплетены лианами — ощущалась древность. Но размеры впечатляли. Моника представляла что-то маленькое, вроде деревенской церквушки, а здесь — просторный зал для молитв в центре, по бокам отдельные корпуса для работы и жизни жрецов, соединённые крытыми переходами.

Гораздо больше, чем я думала… Магическое подношение обычно проводят снаружи, наверное, на этой площади…

Представив, как она совершает магическое подношение перед этим величественным храмом, Моника напряжённо сжала лицо, и тут краем глаза заметила что-то.

Кто-то — на подоконнике второго этажа.

— Уаа!? Ой, опасно! — вырвалось у неё.

Почти одновременно фигура бросила верёвку из окна, ухватилась за неё, оттолкнулась от стены и спрыгнула.

Эллиот и Бенджамин, услышав крик Моники, тоже заметили спускающегося со второго этажа.

Но та, поглощённая спуском, не замечала их; едва коснувшись земли, бросилась в лесную чащу.

Мелькнули длинные волосы очень светлого блонда. Одежда — туника жрицы. Значит, из храма?

Пока троица стояла в изумлении, центральная дверь храма с грохотом распахнулась.

Оттуда выскочил жрец средних лет.

— Рози! Рози! Подожди, сейчас прибудет лорд … А…

Жрец застыл в неловкой позе, потом выпрямился и натянуто улыбнулся.

— О, лорд. Чем обязаны вашим визитом сегодня?

— Семь Мудрецов и музыкант прибыли, хотел представить их главному жрецу и певице… Но, надеюсь, та девчонка, что только что выпрыгнула из окна, как обезьяна, — не певица?

— К-конечно нет! Певица Рози Мур в храме! — выпалил жрец.

Он явно паниковал: глаза бегали, лицо лоснилось от пота, хотя жары не было.

— Просто у певицы… э-э… живот болит, она корчится от боли, так что приём перенесём на другой день…

Но тут из лесной чащи донеслась песня.

Голос молодой девушки, высокие ноты тянулись красиво и звонко.

— Городской лорд, развалившийся в кресле, с красным лицом. Не зная о смерти певицы ♪

— Городской лорд, бледнея, слышит правду. Наконец узнаёт о смерти певицы ♪

Лицо жреца побелело, он задрожал и отвёл взгляд.

Моника робко посмотрела на Эллиота.

Лицо его опустело, но глаза сверкали опасной смесью отвращения и гнева.

— Редкая птица поёт. Пойду посмотрю, — сказал он.

Жрец средних лет пискнул "Иии!" и попытался остановить Эллиота.

Но перед ним встал Бенджамин.

— Простите, я — музыкант Бенджамин Мординг! — напустился он на жреца. — В храме есть пианино или орган? Есть, верно? Дайте попробовать — ах, лучше бы вынести на улицу, как на концерте! Акустика внутри и снаружи совсем разная.

Пока Бенджамин теснил жреца, Эллиот пошёл в лес.

Моника растерянно переводила взгляд с Эллиота на Бенджамина, но в итоге бросилась за Эллиотом.