Приятного аппетита

В большом зале общение продолжалось. Даже после того, как маркграф Вальмберг извинился и удалился, атмосфера оставалась внешне спокойной, пусть и немного натянутой.

Все изменилось в тот момент, когда Патрик пригубил вино и подал голос. В королевстве Ридилл слабоалкогольные напитки вроде вина или эля разрешено пить с шестнадцати лет. Альберт, честно говоря, не питал страсти к спиртному, но на официальных приемах вино подавали часто, так что он привык делать хотя бы глоток из вежливости.

Патрик, выбравший вино для Альберта, попробовал его первым и помрачнел.

— Принц Альберт, вам лучше это не пить, — произнес он без привычных затяжных интонаций, тихим и ровным голосом.

Тут же он подал знак глазами стражникам Ридилла, стоявшим неподалеку. Поняв намек, гвардейцы окружили Альберта живым щитом, и почти в ту же секунду по залу разнесся звон разбитого стекла.

Лорд Бирендаль, один из столпов имперской стороны, рухнул на колени прямо в лужу красного вина и осколков. Следом за ним начали падать и другие гости, пригубившие напиток, жалуясь на резкую слабость.

— Это яд! Кто-то подсыпал яд!.. — выкрикнул Бирендаль. Его лицо покрылось мертвенной бледностью и каплями холодного пота, но голос все еще гремел на весь зал.

Альберт быстро огляделся. Люди, скорчившиеся от боли и зажимающие рты, были по обе стороны: и имперцы, и подданные Ридилла. Если бы это была ловушка империи, метили бы в Альберта. Если бы — упаси боже — предатель затесался в рядах Ридилла, целью стали бы только имперцы.

Но сейчас казалось, что травили всех без разбору. Причем яд был слабым — скорее для того, чтобы лишить людей возможности двигаться, чем убить.

Кто и зачем это сделал?

Едва Альберт пришел к пугающему выводу, как подчиненные генерала Штрауса, охранявшие зал, разом обнажили мечи.

Генерал Штраус, единственный, кто непоколебимо стоял среди стонущих людей, повысил голос:

— Теперь это место под нашим контролем. Все, кто в силах стоять, соберитесь в одном углу.

— Генерал Штраус! Вы что, с ума сошли?! — в ужасе закричал Бирендаль, дрожа всем телом.

— Именно так. Я сошел с ума уже давным-давно, лорд Бирендаль.

Его голос был настолько пугающе спокойным, что от этой будничности веяло могильным холодом. Солдаты Вальмберга и гвардейцы Ридилла тоже выхватили мечи, но силы были слишком неравны. К тому же люди Штрауса уже заблокировали все выходы.

Гвардейцы Ридилла замерли, ожидая приказа Альберта. Стоит ему только кивнуть — и они бросятся в бой, какой бы самоубийственной ни была эта затея.

"Это будет просто бессмысленная бойня", — решил Альберт. Он расправил плечи и твердо скомандовал своим людям:

— Всем убрать оружие и подчиниться генералу Штраусу.

Солдаты с горечью на лицах бросили мечи. Штраус, до этого не менявшийся в лице, слегка приподнял бровь и посмотрел на принца.

— Я думал, вы будете сопротивляться... Мудрое решение.

Внутри Альберта боролись два чувства: дикий страх, заставлявший бежать без оглядки, и ярость от того, что его держат за дурака. Но сейчас было не время для эмоций. Проглотив и то, и другое, он ответил со стальным достоинством:

— Я не собираюсь зря жертвовать своими людьми. Лучше излагайте ваши требования.

Штраус плавно обнажил меч. Клинок сверкнул в свете ламп, отражая безупречную заточку. Привычным движением генерал вонзил острие в пол замка.

— Признайте создание нового государства на этих землях.

＊ ＊ ＊

— Я почти уверен, что зачинщик — генерал Штраус, но вот чего он добивается на самом деле, не совсем ясно, — негромко проговорил Хенрик, пробираясь по коридору при свете единственной свечи.

Внезапно что-то мягкое коснулось щеки Бриджит. Пыль или паутина. Она заставила себя игнорировать брезгливость и сосредоточилась на разговоре.

— Вы говорили, что генерал предлагал вам примкнуть к восстанию?

— Ну, было дело... Но понимаете, для независимости нужны либо знамя, либо веское оправдание. У Штрауса есть авторитет в армии, но нет ни капли императорской крови, ни связей с четырьмя великими домами, ни прав курфюрста. У него даже земли своей нет.

Все было так, как говорил Хенрик: у Штрауса не было законного повода объявлять независимость. Видимо, поэтому Хенрик и не воспринял его слова всерьез.

— И зачем ему понадобился этот мятеж... — пробормотал он и остановился. — Тут развилка, нам направо.

В тусклом свете Бриджит даже не видела поворота, но Хенрик шел уверенно. Видимо, он знал эти лазы как свои пять пальцев.

— Дальше осторожнее, там на полу мох, скользко. Можете держаться за стену.

— Хорошо, — коротко ответила Бриджит.

Хенрик старался быть максимально внимательным к ней.

"Значит, я ни в коем случае не должна стать для него обузой", — подумала она, смахивая с лица какое-то мелкое насекомое.

Ничего, я в перчатках, так что потерплю.

Как и предупреждал напарник, почва под ногами изменилась. Стены тоже стали мшистыми и мягкими на ощупь. Хенрик притормозил, дожидаясь отставшую Бриджит, и обернулся:

— Думаю, Штраус хочет использовать лорда Бирендаля и принца Альберта как заложников, чтобы надавить на империю и Ридилл. Как по-вашему, король Амброуз пойдет на уступки?

— Исключено, — отрезала Бриджит, ускоряя шаг.

— Вот и я так думаю, — невесело усмехнулся Хенрик. — Наш император тоже не оценит. Скорее пришлет сюда целую армию, чтобы раздавить бунтовщиков.

Бриджит лихорадочно соображала. Если Штраус задумал мятеж, почему он выбрал время, когда в замке находится третий принц соседней державы? Пленение Альберта — это, честно говоря, глупый ход. Даже если он добьется своего, Ридилл станет его заклятым врагом.

Она прикинула, нет ли в Ридилле кого-то, кому выгодна смерть принца, но быстро отбросила эту мысль.

Будь на его месте второй принц, я бы заподозрила Его Величество или герцога Крокфорда в попытке устранить неугодного наследника, но...

Первый принц — будущий король, второй — фигура со сложным прошлым, а вот Альберт... Трудно представить человека, который пошел бы на такой риск ради его устранения.

Может, кто-то из наших хочет столкнуть империю и Ридилл лбами, используя Штрауса? Нет, теперь, когда герцог Крокфорд отошел от дел, в Ридилле просто некому развязать войну.

Оставался только один вариант.

— Не кажется ли вам, что у генерала Штрауса была причина нанести удар именно сейчас? — осторожно спросила она.

— А! — Хенрик вдруг хлопнул себя по лбу. — Точно, в центральном Дагуэле же вот-вот начнется гражданская война. Император стягивает войска туда, так что сейчас лучший момент для удара в тылу. Вот оно что... Он решил под шумок прибрать к рукам Вальмберг.

Бриджит готовилась к поездке и собирала информацию, но про Дагуэль слышала впервые. Видимо, это случилось уже после того, как они покинули столицу Ридилла.

А ведь тот человек упоминал об этом...

В памяти всплыло безупречно красивое, но полное печали лицо принца.

"В Дагуэле пахнет жареным. Будь осторожна".

Даже если бы она знала про Дагуэль, это вряд ли помогло бы предвидеть мятеж Штрауса. Но само осознание того, что этот невыносимый мужчина будто предвидел ситуацию, вызывало у Бриджит глухое раздражение. Видимо, оно отразилось на ее лице, потому что Хенрик начал виновато поглядывать на нее.

— Ой, простите мою недогадливость... Стыдно признать, но я совсем не силен в политике.

— Это лишь мои догадки. Правду мы узнаем, только когда поймаем зачинщика.

Хенрик неловко улыбнулся и остановился, ощупывая стену. Его пальцы скользнули по небольшой выемке, он потянул что-то на себя, и в коридор пробился тонкий лучик света. Погасив свечу, он посмотрел на Бриджит:

— Это выход. Из-за ошибки в проекте он очень узкий, так что... в общем, придется постараться.

Бриджит лишилась дара речи. Выход представлял собой щель, в которую взрослый человек мог протиснуться только боком, и то на пределе возможностей.

И что бы делал кто-то покрупнее?

Выход прятался за двумя массивными шкафами. Худой Хенрик юркнул в щель с легким "оп-ля" и исчез. Бриджит же пришлось выбираться долго, то и дело застревая и двигаясь короткими толчками.

— Фу-ух... — выдохнула она, оказавшись в светлом помещении.

Вокруг были печи, разделочные столы, полки с посудой. Похоже, они попали в кухню, а лаз выходил аккурат между шкафами.

Слава богу, тут нет зеркал.

Она знала, что выглядит сейчас ужасно: волосы растрепаны, макияж поплыл, одежда в пыли и паутине. Будь здесь зеркало, она бы непременно потратила время на то, чтобы привести себя в порядок.

Хенрик тем временем уже вовсю инспектировал кухонную утварь. Он взял нож, повертел его и вздохнул:

— Если он застрянет, будет худо... Может, сковородку взять? Или кочергу?

Бриджит решила не уточнять, где именно нож должен застрять, и огляделась. Ни на кухне, ни за дверью никого не было. Слуг, как и говорили преследователи, согнали в другое место.

Внезапно за спиной раздалось низкое урчание. Хенрик, все еще стоявший у сковородок, смущенно погладил живот. Звук повторился.

— Простите... — покаялся он. — Из-за этой суматохи с подготовкой я даже пообедать не успел.

Бриджит вспомнила, что они ушли с банкета почти сразу. Скорее всего, он действительно ничего не ел. Сама она тоже чувствовала голод, но умела его подавлять — секретарю не пристало демонстрировать такие приземленные нужды.

Хенрик заглянул в кастрюли на столах, но те были пусты — все унесли в зал. Он поник было, но вдруг что-то вспомнил и бросился к печи.

— Точно! Должно быть где-то здесь... Есть!

Щипцами он выудил из золы черный ком размером с кулак.

— Это что такое? — не выдержала Бриджит.

— Картошка. Слуги всегда так делают: кидают в золу, пока готовят основные блюда, чтобы потом самим перекусить.

Обжигаясь, Хенрик очистил обугленную кожуру, посыпал картофелину солью из маленькой солонки и протянул Бриджит:

— Прошу.

— ...

На его лице сияла такая простая и искренняя улыбка, что Бриджит на миг лишилась слов. Хенрик, заметив ее замешательство, вдруг спохватился:

— Ой, простите! Я и забыл, что в Ридилле картофель не едят. Сейчас, я... хлеб... поищу хлеб... должен же он быть...

Он был недогадлив, нетактичен, но в его жесте не было ни грамма фальши или задней мысли. "Удивительный человек", — подумала Бриджит. Пока Хенрик в панике озирался по сторонам, она шагнула к нему.

— Приятного аппетита.