Плач жертвы, ускоряющаяся утрата

— Чтобы не было недопонимания, уточню: моя магическая сила не исчерпана полностью. Правильнее сказать, что её понемногу высасывают по мере восстановления, — спокойно произнёс Луис.

С этими словами он повернулся на стуле.

На шее, где волосы теперь были коротко острижены, виднелось чёрное пятно, похожее на синяк. Луис оттянул воротник на затылке. Чёрное пятно тянулось от задней части шеи к спине — тонкое, длинное, извивающееся, словно змея.

— У других жертв, впавших в состояние мнимой смерти, это пятно распространилось по всему телу. Похоже, эти пятна… или, точнее, части теней… выполняют роль проводников. Они высасывают магическую силу жертвы и передают её Прожорливой Зои.

Луис говорил спокойно, но сам факт, что его магия ограничена, был чрезвычайно серьёзен. Защитные барьеры Луиса — первоклассные по масштабу и прочности. Сейчас, когда исполнилось пророчество о драконьем бедствии, отсутствие барьеров Луиса стало тяжёлым ударом.

Брэдфорд скрестил руки на груди и шумно выдохнул через нос.

— Пора наконец разобрать способности Прожорливой Зои по полочкам, — предложил он. — Так будет проще придумать контрмеры.

Все согласились.

Монике тоже хотелось узнать о Прожорливой Зои как можно больше: ведь она не видела нападения на столицу и плохо представляла себе возможности артефакта.

Мелисса облизнула алые губы и спросила:

— Слушай, а нынешнее масштабное бедствие с драконами как-то связано с Прожорливой Зои? У этого древнего артефакта есть сила управлять драконами или что-то в этом роде?

Луис медленно покачал головой.

— Пока это неизвестно. Если бы у него была такая невероятная способность, как управление драконами, это наверняка осталось бы в преданиях. Однако в легендах о Прожорливой Зои драконы вообще не упоминаются.

— Ну да, логично, — кивнула Мелисса. — Из того, что известно широкой публике о Прожорливой Зои, можно выделить лишь умение управлять тёмной магией да предание, что она "исполняет желание владельца в обмен на плату".

О том, что древний артефакт Прожорливая Зои исполняет желания хозяина, слышала и Моника.

— Как-то всё… слишком расплывчато, — тихо пробормотала она.

Луис кивнул в знак согласия.

— Когда восемь лет назад артефакт украли, Совет знати перерыл все предания о Прожорливой Зои, но ничего толкового не нашёл.

— Зато точно известно, что вещь опасная, — продолжил Брэдфорд. — Поэтому Прожорливую Зои запечатали особенно надёжным барьером.

По словам Брэдфорда, печать наложили ещё до кражи. Её создали совместными усилиями Третья Ведьма Шипов, Вторая Шаманка Бездны и Ведьма Звездочет — барьер получился невероятно прочным.

То есть артефакт украли, не сняв печати… Это показалось Монике странным.

Барьер хранилища сокровищ он сломал, а печать на самой Прожорливой Зои не смог снять? Почему?

Пока Моника размышляла, Мелисса подтолкнула Луиса продолжать.

— Короче, печать снята, и Феодор теперь может использовать Прожорливую Зои как угодно. А как именно это выглядело в бою? Из коробки вылетает чёрная тень и нападает на людей, да?

— Именно так. Во-первых, тени вводят жертву в состояние мнимой смерти и высасывают магическую силу, — подтвердил Луис.

Именно так пострадали Карла и Мэри.

Магическая сила человека в состоянии мнимой смерти всё равно постепенно восстанавливается, но тут же высасывается и передаётся Прожорливой Зои.

— Во-вторых, тени способны превратить жертву в марионетку. Так Карлу заставили использовать "Звёздное копьё" и разрушить Нефритовую палату.

Значит, Феодор может в совершенстве воспроизводить магию своих марионеток.

— Это… довольно мощная способность, да? — тихо сказала Моника.

— Просто запредельно опасно, — буркнул Сайлас.

Луис слегка кивнул.

— Верно. Но и у этой способности есть ограничения.

Он поднял два пальца.

— Похоже, Феодор должен быть лично знаком с жертвой и знать её имя. Количество марионеток тоже, скорее всего, ограничено.

Сайлас ещё больше насупился и проворчал:

— Барьерный братец, ты же говорил, что знаком с Феодором Максвеллом? Почему он тебя не подчинил?

— …Похоже, он меня просто забыл, — ответил Луис.

— Тогда этот Феодор — полный идиот, — фыркнул Сайлас. — Семь Мудрецов узнают по мантии и посоху с первого взгляда. Вы же знаменитости.

Сайлас был прав. Луис известен не только громкими подвигами, но и яркой внешностью. В мантии и с посохом Семи Мудрецов его имя должно было всплыть сразу.

Что-то здесь не сходится…

Барьер хранилища сокровищ сломан, а печать артефакта — нет. Имя Луиса, одного из Семи Мудрецов, не вспомнили. Моника не понимала. Неприятное чувство, будто перед ней неполное уравнение, заставило её прикусить губу. Феодор Максвелл устроил грандиозный переполох, но при этом допускал слишком много бессмысленных промахов.

— Если честно, я до сих пор не верю, что за всем этим стоит именно Феодор Максвелл, — вздохнул Луис. — Этот человек — обыкновенный трус и осторожный обыватель. Ни физической подготовки, ни магических знаний, чтобы пробраться в сокровищницу, у него быть не должно. Я всё время подозревал сообщника… но никаких следов.

Действительно, в нападении фигурировал только сам Феодор.

Рауль робко поднял руку.

— А древние артефакты иногда захватывают хозяев с низким сопротивлением магии, верно? Может, Феодор Максвелл сам под контролем?

Моника вспомнила, что слышала что-то подобное во время истории с "Ключом хранителя знаний".

Насколько глубокий это "контроль" — только тело или ещё и разум — неизвестно, но полностью исключать нельзя.

Луис задумался и осторожно ответил:

— Эту возможность тоже стоит держать в уме.

Видимо, гипотеза "Феодор под контролем" его не убедила — об этом говорило хмурое выражение лица.

Луис провёл ладонью по пятну на затылке.

— Возвращаясь к способностям "Шкатулки чревоугодия". Тени атакуют и создают марионеток. А ещё для использования артефакта требуется плата.

Упоминание о плате сразу напомнило Монике имперскую принцессу Сесилию. Говорят, "Зеркало Берна", с которым она заключила контракт, забирает жизнь подрядчика. Чем сильнее древний артефакт, тем выше плата. Для Прожорливой Зои она тоже должна быть немалой.

— Плата… например, срок жизни владельца? — спросила Моника.

— Нет, вот это, — Луис постучал пальцем по затылку. — Перед тем как сделать это со мной, Феодор спросил: "Что для тебя самое ценное?"

В следующий миг чёрные тени набросились на Луиса и отрезали его длинные, любимые волосы. Волосы поглотил "Шкатулка чревоугодия", а вместе с ними у Луиса выкачали огромный объём магической силы.

— Значит, Прожорливая Зои забирает у других то, что им дорого, в качестве платы? — прошептала Моника.

Луис задумчиво приложил палец к подбородку.

— Когда он спросил, что для меня дорого, я сразу подумал о жене и дочери. Потом я отправил подчинённого проверить — к счастью, с ними всё в порядке.

В последних словах чувствовалось искреннее облегчение. До подтверждения Луис, наверное, места себе не находил.

— Видимо, Прожорливая Зои может забрать только то, что физически присутствует рядом. В моём случае — волосы, связанные с тёплыми воспоминаниями о жене и дочери…

— Э?! Серьёзно, в ваших волосах было столько воспоминаний?! — воскликнул Глен, сидя на полу, обняв колени.

Луис посмотрел на него сверху вниз и широко улыбнулся.

— Хочешь, расскажу? О трогательном случае, когда моя дорогая Леонора впервые завязала мне ленточки на косичках…

— А, нет-нет, я уже всё понял, спасибо! — поспешно отказался Глен.

Луис на миг сердито зыркнул на ученика, потом откашлялся. — Проверка "платы" пока неполная, поэтому я хотел бы поговорить ещё с одной жертвой…

— Есть ещё одна жертва? — удивился Глен.

— Да. В городе тоже есть пострадавшие от Прожорливой Зои. Несколько человек в состоянии мнимой смерти после нападения теней, и ещё один, как и я, лишился чего-то дорогого в качестве платы…

Луис пожал плечами.

— Проблема в том, что эта жертва замкнулась и отказывается разговаривать. Поэтому я и позвал тебя, Глен.

— Меня? Зачем?

Луис спокойно объяснил ошарашенному Глену:

— Пострадавшая — леди Элианна Хайатт, дочь герцога Рейнберга. Насколько я слышал, вы с госпожой Молчаливой Ведьмой с ней знакомы. Поэтому я хотел бы попросить вас обоих расспросить леди Элианну.

При упоминании имени Глен ахнул и широко раскрыл глаза.

＊＊＊

После нападения Прожорливой Зои Элианну разместили в одной из комнат штаба магического корпуса.

Обычно дочери герцога положены только роскошные апартаменты, но сейчас на неё напал древний артефакт. На случай осложнений её оставили в корпусе, чтобы можно было мгновенно отреагировать.

После совещания Моника и Глен направились к комнате Элианну. Шаги у обоих были тяжёлые, лица мрачные.

— Ну и дела… Всё стало совсем серьёзно, да? — тихо сказал Глен.

— Да, — коротко ответила Моника и снова замолчала.

Нападение Феодора и масштабное бедствие с драконами произошли, пока её не было, но это лишь начало. Прожорливую Зои ещё не нашли, а новое драконье бедствие уже предсказано. И это бедствие тесно связано с Моникой и Неро.

Скорее бы вернуться в Сазандол…

Убедиться, что с Ланой всё в порядке, что Неро ведёт себя дома как положено. И снова окунуться в тот бесценный повседневный покой.

Но вернуться сразу Моника не могла. Стратегия против Прожорливой Зои ещё не определена, да и наказание за её действия в Далсморе пока не вынесено.

Подавленные, они быстро дошли до комнаты в восточном крыле верхнего этажа штаба.

У двери стояли на страже двое молодых бойцов корпуса. Увидев Монику в мантии Мудреца, они почтительно поклонились.

Моника кивнула в ответ и спросила:

— Э… мы хотели бы поговорить с леди Элианну…

Один из стражей с растерянным видом попросил подождать и постучал в дверь.

— Леди Элианна Хайатт. К вам пришёл один из Семи Мудрецов.

— Нет! Нет! Не надо! — раздался за дверью пронзительный крик.

Голос Элианны дрожал от рыданий. Глен, открывший было рот, так и замер.

— Я никого не хочу видеть! В таком… в таком виде никого не пущу! Не смотрите! Не подходите… у-у-у… а-а-а-а-а!

Дальше слова превратились в сплошные всхлипы.

Моника посмотрела на Глена. Тот крепко сжал губы и нахмурился.

Оба не знали, что сказать. Моника — тоже.

Тихо, чтобы не услышали за дверью, она спросила стража:

— У леди Элианны забрали волосы и кожу, верно?

— Да… Я видел один раз. Кожа по всему телу стала красно-чёрной, словно гниёт…

Молодой страж замялся — описывать состояние знатной леди было тяжело.

Моника крепко сжала посох и твёрдым голосом продолжила:

— На затылке было чёрное пятно?

— Да, было.

— Изменения кожи сопровождаются болью или зудом?

— Нет… по крайней мере, она об этом не говорила.

— Поняла. Если леди Элианна начнёт жаловаться на боль или зуд, сразу сообщите нам.

Моника потянула за рукав оцепеневшего Глена.

— Э… — начала она тихо. — Я раньше никогда особенно не задумывалась о таких вещах, но…

Монику никогда не волновала чужая красота или уродство. Даже собственные шрамы она уродливыми не считала.

Но сейчас ворваться в комнату насильно она не могла.

Луис, похоже, надеялся, что перед знакомыми Элианна откроется, но вышло наоборот.

— Сейчас леди Элианне наверняка будет очень больно, если кто-то из знакомых увидит её такой… — прошептала Моника.

— Да, — коротко ответил Глен.

Моника попросила стражей сообщить, если что-то изменится, и они с Гленом ушли.

Пройдя немного по коридору, Глен вдруг сказал:

— Когда я услышал, что мастер облысел, я подумал: "Ну, волосы — ерунда, главное, что жив остался".

Если бы Луис это услышал, Глену прилетело бы ногой.

Моника не знала, что ответить. Глен остановился и обернулся в сторону комнаты Элианны.

— Но после криков Элли… я уже не могу так думать.

— Да...

Глен взъерошил золотисто-каштановые волосы и быстро продолжил:

— Мастер — он сам отомстит. Если захочет, обрежет обидчика налысо и подвесит на дереве, и глазом не моргнёт… А большинство людей так не могут. Получил удар — и всё, только плачь.

Сколько людей, столкнувшись с внезапным горем, способны превратить гнев в месть? Единицы. Большинство просто глотают слёзы.

— А я-то что могу? — едва слышно пробормотал Глен.

Моника сжала кулаки и сказала — громче и чётче обычного, словно вбивая слова себе в сердце:

— Мы вернём Прожорливую Зои.

Пока не появится новых жертв — поймать Феодора. Найти артефакт, изучить его и, возможно, вернуть украденное.

Моника подняла сжатый кулак к Глену — знак решимости.

— Мы справимся, Глен.

— Ага...

Глен тоже сжал кулак и легонько стукнул по маленькому кулачку Моники.

И в этот миг в конце коридора послышались торопливые шаги.

К ним бежал юноша с курчавыми каштановыми волосами, собранными в хвост, — ученик Артиллерийского Мага Уго Галлетти.

— Госпожа Молчаливая Ведьма! И, э-э, человек-невидимый-стул!

— Меня зовут Глен.

— Глен, прости, в панике забыл имя… Короче, всё очень плохо!

Уго выпалил извинения, потом резко выпрямился перед Моникой и сделал серьёзное лицо.

— Кхм. Катастрофа. Институт подготовки магов Минерва… только что подвергся нападению Феодора Максвелла!